Мы собрали зоопарк

      Может, Грейнджер и оставила вонючую тряпку для лекротты в чемодане, но смердела эта тряпка так, что этим запахом пропиталось, кажется, все вокруг. По скромному мнению Драко такую вонь должно быть слышно не то что на десять, а на все сто миль вокруг!       Лишь бы кентавры на нее не сбежались. Они ведь тоже копытные, кто знает…       При воспоминании о кентаврах его передернуло. Драко снова вспомнил эту картину: мерзкая полулошадь направляет свой убогий лук прямо в лицо Грейнджер. Да как он посмел угрожать волшебнице?! И как Грейнджер это стерпела?! Ему пришлось несколько раз напомнить самому себе, что она лучше знает, как обращаться с животными — собственно, именно поэтому она и здесь, — чтобы сдержаться и не поставить обнаглевшую полулошадь на место.       Холодная капля сорвалась откуда-то сверху и угодила ему прямиком за шиворот. Драко поежился. Можно было, конечно, набросить на голову капюшон, как это сделала Грейнджер, но он терпеть их не мог. Уж лучше вымокнуть…       Сидеть в кустах было чертовски неудобно. Как ни повернись, сучья и колючки впивались в тело, ноги начали затекать от долгой неподвижности, а стоило случайно задеть ветку, как его тут же с ног до головы обдавало целым ледяным потоком. Драко украдкой взглянул на часы: прошло уже сорок минут. Может, в этом лесу вовсе нет лекротт? Или мерзкий запах успел выветриться до того, как они его учуяли?..       Он уже собирался встать и сообщить Грейнджер, что эту нелепую и в высшей степени неэффективную засаду пора прекращать, но тут в отдалении затрещали кусты. Драко замер и прислушался. Что бы это ни было, оно приближалось — и явно перло напролом, не выбирая дороги. Он крепче сжал в руке палочку. Лекротты — всеядные, могут при случае сожрать какую-нибудь мелочь вроде нюхлера или джарви, но Драко отлично помнил, что пасть у этого чудовища легко открывается так, что оно может заглотить человека целиком. А если это и не лекротта вовсе?..       Однако это оказалась именно лекротта, и, стоило ему показаться на поляне, как сразу же стало очевидно, что еда его интересует в последнюю очередь. Драко в немой смеси первобытной зависти и отвращения уставился на эрегированный пенис — лилово-розовый, длиной в фут, не меньше. Очевидно, стратегия Грейнджер сработала, и еще как сработала! Быть может, им даже делать ничего не придется: он сам сиганет в чемодан на запах самки…       Но чертов лось прошел мимо чемодана, не взглянув на него и даже не сбавив шага. Он продолжал настойчиво переть вперед — и до Драко с опозданием дошло, что «вперед» означало те самые кусты, в которых должна была сидеть Грейнджер.       Bordel de merde!..       Он должен был с самого начала сообразить, что она чертовски привлекательна для разнообразных оленей — можно было бы сэкономить на этой вонючей приманке!       Очевидно, поняв, что, выбирая между ней и чемоданом, лекротта явно предпочитает её, Грейнджер с треском вылезла из кустов и попыталась спастись бегством от неминуемого разнообразия в личной жизни. Это лишь подзадорило и без того возбужденного до предела самца. Он выждал пару мгновений, дав ей возможность перебежать на другую сторону поляны, а потом в один прыжок перекрыл дальнейший путь отступления.       — Малфой! Какого черта ты стоишь, как засохшая сопля! Помоги!.. — и панически бросилась в другую сторону.       Вообще он собирался, но «засохшая сопля»?! Это он-то — «засохшая сопля»?! Драко вальяжно оперся спиной на дерево, скрестив руки на груди. Если эта тварь собирается трахнуть Грейнджер, жрать он её, очевидно, не станет. Во всяком случае, не прямо сейчас.       — Грейнджер, ты же должна понимать, что это уникальная возможность: наблюдать брачный ритуал лекротты! Я никак не могу её упустить.       — Это не брачный ритуал, тупая гномья голова!       — Думаешь? А лекротта считает иначе — ты только посмотри, он же готов ради тебя на все!       Она резко свернула в сторону, из-за чего упертый лось врезался развесистыми рогами в стоявшее на краю поляны дерево, но надолго его это не задержало.       — Вот видишь, все получается! — похвалил он её. — Не стоит себя недооценивать, Грейнджер, ты обязательно справишься!       — И как я, по-твоему, засохшего драконьего дерьма кусок, должна справиться с этим?! — пропыхтела она, закладывая еще один круг по поляне в тщетной надежде подвести лекротту ближе к чемодану.       — Ну, у тебя большой опыт общения с парнокопытными — неужели ты до сих пор не научилась их укрощать?       — Малфой!..       — И вообще, ты ведь квалифицированный управленец! Напиши на него докладную записку о неподобающем поведении и домогательствах на рабочем месте — это обязательно должно помочь!       — МАЛФОЙ!!!       Следующий маневр оказался неудачным: лекротта почти припер Грейнджер своими рогами к дереву. В Драко разгорелось любопытство — что, в самом деле, он собирался делать дальше? Учитывая явные различия в физиологии… Но выяснять он, конечно же, не стал. Раскрытый чемодан все еще стоял, позабытый, посреди поляны. Он быстро захлопнул крышку, щелкнул замком. Прицелился.       — Лови!       — Что? Где? Да ты спятил!..       Чемодан взлетел в воздух и, нелепо расставив руки, Грейнджер ринулась ему навстречу. Поймала в последний момент — и то случайно.       — И что мне с ним делать?!       — Раскрой и выстави перед собой!       — Нет, ты точно спятил!!! Мордредовы подтяжки, клянусь, я наложу на тебя Империо и заставлю выкупаться в ванне, наполненной флоббер-червями!..       Пока рот Грейнджер изрыгал ругательства и угрозы — довольно изысканные, стоило признать, в какой-то момент ему даже захотелось попросить её повторить, чтобы лучше запомнить — руки действовали. Она раскрыла чемодан, выставила его перед собой, точно щит, и начала медленно пятиться. Самец лекротты наблюдал за этим сложным брачным танцем, заинтересованно склонив набок рогатую голову. Он не отпускал её дальше, чем на пять ярдов — и, едва Грейнджер пересекла эту незримую границу, снова прыгнул.       Драко рванулся было вперед, чтобы помочь ей справиться с чемоданом, но усилием воли заставил себя оставаться на месте. Если он отвлечет внимание на себя, и этот лось изменит траекторию, все станет только хуже…       Как только эта перевозбужденная туша взмыла в воздух, Грейнджер присела и швырнула чемодан на землю перед собой. Он заскользил по мокрой траве и — Драко не поверил своим глазам — оказался ровно в той точке, где передние копыта лекротты должны были коснуться земли. Сначала исчезли они, затем грудь, голова, рога…       Она подбежала, захлопнула крышку чемодана и уселась на него сверху, тяжело дыша. И в этот момент то, что казалось забавой, невинной шуткой, вдруг перестало ей быть. Он вдруг отчетливо увидел рога — крепкие, острые; слепое безумие в глазах зверя, отчаянно мечущуюся фигурку…       Все по-настоящему. Никаких шуток.       В животе стало горячо-горячо: того и гляди, прожжет.       — Это… было впечатляюще, — заметил он, осторожно приблизившись. Грубая лесть вряд ли спасет ситуацию, но что еще оставалось? Кстати, что там было про флоббер-червей?.. Сейчас он бы согласился без единого звука.       Грейнджер метнула в него такой взгляд, что сразу стало совершенно ясно: флоббер-черви были лишь разогревом.       — Я был абсолютно уверен, что ты прекрасно справишься, — лицемерно заявил Драко.       Она фыркнула.       — Вот только не надо пытаться лестью спасти свою жалкую задницу!       — Грейнджер, ну я же не виноват, что бедолага не смог устоять перед твоей неземной красотой!       Она глухо застонала и обхватила голову руками.       — Годриковы нестиранные трусы, ну почему на меня вечно ведутся одни олени?..       Вопрос явно был риторическим, и Драко не стал отвечать. Между ними повисла тишина, в которой отчетливо было слышно, как усилившийся дождь барабанит по листьям деревьев.       — Надо спуститься туда и запереть его, пока он не сожрал Бадди, — заявила вдруг Грейнджер, решительно поднимаясь на ноги. — И этим займешься ты.              Не споря и не задавая вопросов, Драко покорно полез в чемодан.

***

      Пульс грохотал в ушах; дыхания катастрофически не хватало. На глаза навернулись злые слезы: тоже мне, охотница на диких животных!.. И Малфой хорош; послал же Мерлин напарничка… А если бы эта зверюга настигла её? Если бы насадил на рога? Тогда бы он соизволил поднять палочку, или так и смотрел бы на увлекательное представление?!       Бросил ей чемодан! Какое, соплохвостов фаллос, благородство! Какая поддержка!..       Она могла бы одним движением защелкнуть застежки и оставить этого шута горохового наедине с лекроттой — судя по паттернам поведения, они явно родственные души. А потом развернуться и уйти — назад, к своей нормальной, устроенной жизни. Жестоко? А смеяться, когда за ней гонится разгоряченный похотью самец лекротты — не жестоко?! Малфой всего лишь получил бы по заслугам, и ей не было бы совестно.       Или было.       В конце концов, он ведь бросил ей этот трухлявый чемодан. Невелика заслуга, конечно, но все-таки… И наверняка кто-то знает о том, что сегодня они должны были идти в Килдерский лес — хотя бы Нед. Бросить живое существо — назвать Малфоя человеком у Гермионы не поворачивался язык, даже мысленно, — в запертом чемодане посреди заповедного леса — как Визенгамот мог бы квалифицировать такой поступок? Если напирать на благо для общества…       Она вздохнула. Учитывая, как глубоко в Министерство пророс Малфой с его спонсорством и грантами, апеллировать к благу общества едва ли удастся. Но не могла же она спустить ему это с рук, будто ничего не было!.. И с таким вот партнером ей предстоит собирать зверей, среди которых могут оказаться экземпляры куда опаснее лекротты. Прекрасно. Просто великолепно!.. Разумный человек отказался бы окончательно и бесповоротно. А она, вне всяких сомнений, разумный человек.       Она думала об этом — думала, пока шорох дождя не перерос в ровный гул; холодные капли потекли по лицу, словно чьи-то чужие слезы. Малфой, выбравшийся из чемодана, был похож на мокрого, взъерошенного совенка. Из набедренного кармана брюк торчало древко волшебной палочки — только руку протяни, и тотчас схватишь. Было ли оно там, когда она в панике бросалась из стороны в сторону, пытаясь спастись от раззадоренного зверя? Собирался ли он в конце концов им воспользоваться?..       — Так не пойдет, — твердо сказала она. Твердость растворилась в шуме дождя, рассыпалась каплями по листве. Бесполезно, бессмысленно — это же Малфой… — Я не собираюсь и дальше рисковать жизнью для твоей забавы. На этом мы закончили.       Надо было уходить, подтвердить слова делом, но ноги до сих пор не слушались. Зыбкие, ненадежные… Она поднялась рывком.       — Извини. Я был не прав.       Гермиона медленно повернулась к нему. Очертания его фигуры расплывались в водянистом тумане, светлые волосы прилипли ко лбу.       — Я посчитал ситуацию несерьезной. Подверг тебя опасности. Этого больше не повторится.       Она фыркнула — разумеется, не повторится! Как будто она позволит. И все же что-то в нем… Она не могла бы сказать, что именно, но оно тонким, острым крючком вонзилось меж ребер, застряло там и тянуло, тянуло…       — Ты хочешь отправиться дальше. Объехать хренову кучу стран. Там может встретиться… кто угодно! — всплеснула руками она. — И твои извинения, знаешь, недорого стоят.       — Я понимаю.       Он не спорил, не отрицал — и это выбивало почву из-под ног. Чего она, в самом деле, хотела добиться? Если собиралась уйти — в самом деле уйти, не для острастки, не напоказ, — надо было уходить сразу. А теперь она стоит здесь и медлит, медлит, ждет неизвестно чего… Умолять? Упрашивать? Он не станет, да и не нужно. Решать ей.       — Я хочу знать, что ты прикроешь мне спину. Что не бросишь один на один с опасностью. Пока… — она сделала выразительную паузу, — я вижу иное. Ты не тот человек, ради которого я стану рисковать, Малфой. Так что найди себе кого-нибудь другого…       — Грейнджер.       Она инстинктивно повернула голову на звук своей фамилии — и их взгляды встретились.       — Этого больше не повторится.       И почему-то — то ли оттого, что проливной дождь смыл, как резиновой губкой, весь его снобизм, то ли оттого, что она вдруг заметила грязные отпечатки копыт на его одежде, то ли просто потому, что он был мокрым и жалким, а её всегда, всегда влекло к тем, кто жалок и нуждается в помощи, — Гермиона ему поверила.       — У меня есть термос с чаем, — нехотя сказала она. Это не приглашение, это ни в коем случае не приглашение! Просто… жест вежливости. — Если ты надежно запер этого похотливого лося, можем переждать дождь в чемодане.       Он коротко кивнул. И, быть может, ей показалось, а может, и в самом деле — в его сумрачно-мглистом взгляде мелькнула признательность.