Глава 32
6 июня 2026 г., 06:00
Нуар — как еще, в самом деле, она могла назвать черного парижского кота? — покорно вынес купание в роскошной мраморной ванне, с удовольствием отобедал самым лучшим консервированным кормом, который ей удалось найти — причем сожрал столько, что хватило бы на пять котов, не меньше, — после чего улегся на диван, свернулся клубком и уснул так крепко, будто собирался проспать неделю.
Возможно, это и в самом деле было так: доводилось ли ему вообще хоть раз наесться досыта? Уснуть в тепле, не опасаясь собак и злых мальчишек?.. Гермиона вслушивалась в мерное сопение, наполнявшее комнату, и не замечала, как на губах расцветает улыбка. От одного присутствия кота почему-то становилось так тепло, так правильно…
Однако глупо было приехать в Париж и просидеть все дни, оставшиеся до неминуемой малфоевской неудачи, в номере. Тщательно заперев дверь и повесив на всякий случай табличку «не беспокоить» — кто знает, разрешены ли вообще в этом отеле коты?.. — Гермиона вышла на улицу.
У нее было время. Были деньги. Прекрасная погода — не холодно и не жарко; и Париж расстилался под её ногами. Она могла пойти куда угодно, делать, что угодно — это ли не абсолютная свобода? На душе было легко и немного пусто.
Она шла улицами — широкими и узкими, обсаженными каштанами и закованными в асфальт; мимо витрин магазинов, ресторанов, кафе; мимо памятников, церквей и старинных фасадов. При свете дня все выглядело совсем иначе — и Гермионе казалось, что она никогда, никогда здесь не была, хотя шла почти тем же маршрутом, что и прошлой ночью. Вдруг сердце замерло; пропустило удар. Крохотная книжная лавка — выцветшая вывеска, облупившаяся краска на двери — приютилась между шикарным рестораном и салоном готового платья. Будто случайно, по недоразумению — совсем как дом номер двенадцать на площади Гриммо, о существовании которого магглы даже не подозревали. Эта лавка была маггловской, но все равно от неё веяло древним, вечным волшебством.
Она поднялась по выщербленным ступеням, обхватила ладонью прохладную латунную ручку. Мягко прозвенел колокольчик. Здесь горел мягкий, желтый свет, здесь пахло пылью, бумагой и чем-то еще — запах, который бывает только в старых, старых библиотеках…
Здесь были книги — повсюду. Они выплескивались из переполненных шкафов на столики, тумбочки, консоли и подставки, занимали каждый дюйм свободного пространства, глядели на нее, куда бы ни упал взгляд. Ряды стеллажей уходили вглубь; узкая винтовая лестница поднималась на второй этаж; кто-то забыл книгу на верхней ступени.
На звон колокольчика никто не вышел, и на мгновение Гермионе показалось, что она здесь совершенно одна. Что это её собственная — библиотека?.. книжный магазин?.. волшебное королевство, в котором она всегда мечтала оказаться?..
И вдруг стало так стыдно — и так горько. В её съемных квартирах не было книжных шкафов, а если и были, то оставались пустыми. Когда это произошло? Когда так случилось, что девочка, которая не представляла себе времени, не занятого чтением, совсем забыла о книгах, будто они были чем-то вроде тех игрушек, что пылились в заколоченном ящике на давно забытом чердаке?.. Она не помнила, и это было страшнее всего. Не помнила, когда впервые отказалась от покупки новой книги, потому что надо было купить что-то другое — важное, нужное. Не помнила, когда впервые отложила книгу, отдав предпочтение рабочим документам. Не помнила, когда книги превратились из воздуха, которым она жила, в досуг, на который никогда не хватало времени…
Где ты, та Гермиона, которая когда-то взяла древний фолиант о великих волшебниках прошлого для легкого чтения?.. Которая вела списки прочитанного, списки того, что надлежало прочесть и что прочесть очень хочется, но придется пока отложить?..
Где же ты?..
— Vous cherchez quelque chose de précis?
Пожилой мужчина — сгорбленная спина, такие же белые, как у Малфоя, волосы — только от седины, глаза за толстыми стеклами очков, — почти терялся в этом книжном море, будто был его неотъемлемой частью. Быть может, он стоял на этом месте все это время, а она просто его не заметила?.. Обрывки уроков французского зашевелились в памяти.
— Non, monsieur, — взгляд снова заскользил по бесконечным, бесчисленным переплетам. — Je ne… Je ne sais pas encore moi-même. Mais... avez-vous des livres en anglais?
Он ответил что-то — что-то, чего она не поняла, улыбнулся и указал на шкаф в дальнем углу. Его улыбка напомнила ей о Ньюте Скамандере.
Гермиона вышла из магазинчика почти час спустя. В ближайшем проулке переложила купленные книги в зачарованную сумку, оставила одну — наугад. Читала на ходу, читала в парке, читала на террасе кафе, читала до тех пор, пока воздух не стал синеть от подступающих сумерек. Вернулась в отель, заказала еду в номер — и снова читала, устроившись на диване. Нуар уютно сопел в ногах — кажется, за время её отсутствия он ни разу не проснулся.
В дверь постучали, когда она уже закончила вечернюю кормежку зверей и собиралась отправиться в ванную — и потом почитать еще немного перед сном. Это мог быть только Малфой, так что Гермиона со вздохом воткнула на место шпильку, которую только что вытащила из пучка, собираясь распустить волосы, и поплелась открывать. В последний момент вспомнила о Нуаре — чертовски не хотелось объяснять Малфою, почему она вдруг решила взять кота! — но на диване его больше не было.
Малфой стоял, небрежно оперевшись плечом о стену. Смокинг, распущенный галстук, расстегнутый воротничок сорочки, запах вина и духов — сладких, тяжелых, явно не мужских.
— Тебе не кажется, что время для визитов истекло пару часов назад? — Гермиона оперлась о дверной косяк, сознательно зеркаля его самодовольную позу.
— Брось, Грейнджер. У тебя ненормированный рабочий день. Нужно кое-что обсудить.
Интересно, с каких пор её рабочий день стал ненормированным, особенно, если учесть, что за работу ей Малфой не платил?.. Гермиона тихо фыркнула себе под нос, но все же посторонилась, пропуская его внутрь. Зажгла свет.
— Розы? А ты здесь не скучаешь!
Она поспешно выхватила карточку из букета и спрятала её в карман. Цветы, бутылка шампанского и коробка конфет — комплимент от отеля в честь дня рождения, но это была еще одна вещь, которую она не собиралась обсуждать с Малфоем. Хорошо еще, что шампанское с фирменным бантом отеля на горлышке успела убрать…
— Ты хотел что-то обсудить? Я слушаю.
Он уселся на диван — ровно туда, где еще совсем недавно спал Нуар. Интересно, куда запропастился чертов кот?..
— Я поговорил кое с кем в местном Министерстве. У них есть небольшая проблема, и, если мы её решим, нам предоставят любую информацию.
Гермиона скрестила руки на груди. Министерство никогда не привлекает сторонних лиц для решения своих проблем, если эти проблемы не находятся на грани — или по ту сторону грани — законности. Ну или если они требуют чудовищного количества денег, что как раз по части Малфоя — но тогда при чем здесь она?..
— А как же «любую информацию можно купить»? Неужели у тебя не хватило денег? О Мерлин, только не говори, что все ушло на отель!..
— Если бы ты знала, сколько я потратил сегодня на устрицы и шампанское, то поняла бы, что деньги все еще в деле. Если бы не они, я бы не получил этого предложения.
— Какого именно предложения, Малфой? Учти, если это что-то нелегальное….
— Все легально, не беспокойся. Просто у французов возникли некоторые проблемы с вивернами.
Она едва не поперхнулась воздухом. Он что, спятил?!
Гермиона скользнула оценивающим взглядом по его лицу: хитрый прищур, самоуверенная усмешка. Только в глазах — ни тени веселости, да и уголки губ подрагивают, как будто эта усмешка вот-вот сползет и обнажит что-то личное, сокровенное…
Она поспешно отвела взгляд.
— Виверны — животные высочайшего класса опасности. Даже если бы я находилась на своей территории, то не полезла бы к ним сама, а направила туда профессиональных драконологов.
— Юджени направляла. Они ничего не нашли.
Гермиона фыркнула. «Юджени направляла»!.. Юджени Моретт — глупая кукла, которая получила свою должность благодаря протекции папочки — главы французского аврората. Это её Малфой поил шампанским? Судя по тому, как он пропитался её духами — вполне успешно… Но драконологи — не Юджени. Они-то не дураки!
— Что значит «не нашли»?
Вопрос вырвался раньше, чем она успела прикусить язык. Но Гермионе и в самом деле стало интересно. Ну, может, и не интересно, но немножко, самую капельку любопытно.
— Если в двух словах, дело обстоит так…
***
Драко излагал историю с вивернами с новыми подробностями, которыми ему удалось вытянуть из Юджени. От удушающего запаха её духов его до сих пор тошнило. Это все было так забавно!.. Луи встретил его, как старого друга, Юджени, кажется, вообразила, что он внесет пикантное разнообразие в её давно прокисшую супружескую жизнь. Прошедшие годы причудливым образом изменили их память, оставив лишь то, что помнить было приятно, превратив студенческие годы во что-то искристое, золотое, воздушное, но почему-то эти чары совсем не подействовали на него самого. Он все еще помнил, что был для них — «тот англичанин». «Английская выскочка». «Ce mangemort». Как и Луи, он помнил, что Кристофу Моретт отец Юджени грозился оторвать яйца, но помнил и то, что его самого Ларю-старший арестовывал четыре раза — каждый раз, когда в районе университета что-то случалось. Потом отпускал, конечно, но в формальных, предписанных формулярами инструкций извинениях и не пахло искренностью. Помнил слишком многое, о чем давно следовало забыть, но почему-то именно сегодня память рисовала картины прошлого особенно яркими красками. А Грейнджер? Помнит ли она? Прямо сейчас, когда поправляет — уже в третий раз! — унылый букет. Когда задумчиво теребит тонкими пальцами манжету блузки. Когда смотрит на него вот так — колко и недоверчиво. Помнит?.. Или её память подверглась тем же неуловимым, зачарованным изменениям?.. — Так чего же ты хочешь? — спросила она, нарушив повисшее молчание. — Я не совсем понимаю… Драко моргнул, возвращаясь в реальность. Как странно — в те годы он думал об этом постоянно. О том, что это заслуженно, что это наказание за Лонгботтома, Грейнджер, Поттера, Уизли и многих, многих других… А потом научился не вспоминать. Не вспомнил даже тогда, когда впервые увидел её в кабинете Бруствера. О чем он вообще говорил?.. — Я хочу, чтобы ты посмотрела отчеты и постаралась понять, что именно происходит с этими вивернами. — Но эти отчеты изучала половина французского министерства! Что я могу там найти?! — Их изучала в основном Юджени, а я даже не уверен, что она умеет читать. Брось, Грейнджер, ты же в этом хороша! Если в отчетах что-то есть, ты это найдешь. «А если нет, то нам придется поехать туда и разобраться на месте», — добавил про себя Драко, но вслух пока решил не озвучивать. Она поджала губы, всем своим видом выражая неодобрение. Затем все-таки сдалась. — Хорошо. Если ты настаиваешь, я посмотрю бумаги. Но не рассчитывай на многое. — Я встречаюсь с ней в десять. Не отлучайся из гостиницы. Что было бы, если бы он сейчас заговорил о прошлом? Что было бы, если бы он извинился за то, что говорил ей — не осознавая, не думая, — тогда?.. Если бы рассказал о том, как на собственной шкуре понял, как больно, неизлечимо ранят слова, и как ему жаль — правда, жаль, — что он был таким идиотом?.. Взгляд снова ненароком упал на розы — скучнейше-бежевые, кому, в самом деле, могло прийти в голову подарить такие женщине?! — и язык будто окаменел. Грейнджер давно выросла, она, быть может, давно забыла о том, что было в школе — тем более, что потом все стало гораздо хуже. И теперь его извинения вызовут разве что недоумение и обоюдную неловкость. Глупо будить прошлое, которое давно и крепко спит. Добравшись до своего номера, Драко прямиком направился в ванную: он чувствовал, что, если проведет еще хоть пять минут в ядовитом облаке духов Юджени — задохнется.
