Мы собрали зоопарк

      — Нуар, не лезь!..       Котенок не отходил от нее ни на шаг, спал рядом, постоянно вился у ног или лез под руку, но стоило появиться Малфою, как он исчезал, будто его и не было. Похоже, Малфой ему категорически не нравился. Впрочем, ничего удивительного: Гермионе он не нравился тоже. И даже тот факт, что теперь они по-честному разделили обязанности по присмотру за животными, ничего не изменил: раньше её раздражало то, что приходится все делать самой, теперь же раздражало, что приходится видеть Малфоя в два раза чаще.       А еще эта виверна… Легко сказать: мы только проверим! Как, в самом деле, он себе это представляет? Они обходят пещеры, натыкаются на виверну, вежливо раскланиваются и, бормоча: «Извините, что потревожили, не обращайте на нас внимания», уходят восвояси?..       Очень смешно. Обхохочешься.       Нет, нужен другой план…       Так и получилось, что на следующий день — еще не было шести утра, нужно было успеть до того, как туристы и любители опасных маршрутов выйдут на горные тропы, — они трансгрессировали по указанным в отчете координатам на место гибели маггла. Малфой настоял на том, чтобы взять чемодан с собой; она согласилась лишь потому, что не смогла придумать другого способа прихватить тушу барана так, чтобы все время не натыкаться на нее взглядом и не портить одну из своих сумок.       План был простым: вычислить на местности примерное местонахождение гнезда виверны, оставить барана как приманку, затаиться, если прилетит — набросить зачарованную сеть. И только потом, когда виверна будет обезврежена, искать гнездо. Хотя, наверное, тогда можно и не искать — просто оповестить французское Министерства, а дальше пусть разбираются сами…       Аромат свежего мяса и крови должен быть значительно привлекательнее запаха двух волшебников, особенно, если учесть малфоевский одеколон — и кого он собрался здесь очаровывать?.. — и все же Гермиона, когда они определились с местом засады, наложила все известные ей защитные чары на их укрытие. Как бы ни обернулось дело, они будут в безопасности.       Малфой вылез из чемодана с тушей, переброшенной через плечо. Следом за ним показалась гладкая черная головка, блеснули алчные глазки Бадди — но Малфой ловко захлопнул крышку до того, как пронырливый нюхлер успел сбежать. Оставил приманку ровно посередине маленького плато — Гермиона поспешно отвела глаза; при виде этого обезглавленного, с обнаженными, уже не кровоточащими мышцами тела она не могла не думать о погибшем примерно на том же месте маггле, — и присоединился к ней в укрытии за выступом скалы.       Все было готово. Она крепче сжала сеть — грубое переплетение нитей царапало ладонь; поднесла к глазам бинокль. Серые скалы, прорезанные трещинами, ущельями, изрытые впадинами, которые могли оказаться пещерами, а могли и не оказаться… Неплохое место для виверны. Есть где спрятаться, и пастбища с овцами недалеко. Но почему же она все-таки сбежала из заповедника, если действительно сбежала?.. Раньше виверн на территории Франции не замечали, значит, она прилетела недавно. Испанский заповедник — ближайшее место. Но там ведь наверняка стоят мощные защитные чары, чтобы прорваться через них или найти уязвимость, нужно было очень постараться. Ради чего? Что с такой силой повлекло её на юг?.. Гермиона знала только два инстинкта, которые могли быть настолько сильными: выживания и размножения. В заповеднике виверне ничего не угрожало. Значит, второе?.. Но если она устремилась к самке — или самцу — и осталась здесь, тогда их может быть двое…       — Nom de Dieu, Грейнджер, ты же сопишь, как слон! Она услышит тебя за пять миль!       — Значит, точно прилетит, — огрызнулась она, продолжая обдумывать свою теорию. — И вообще, Малфой, я же молчу о том, что от тебя несет, как от парфюмерной фабрики! Вот это уж точно отобьет у бедняги аппетит!       Они укрылись за небольшой грудой камней у выступа скалы. Места было мало, приходилось сидеть впритирку друг к другу — и вдыхать запах его чертового одеколона. Кто вообще душится, отправляясь на охоту за опасным магическим зверем?!       — Вообще-то я не планировал становиться её завтраком…       — А, так это способ самозащиты?       — В том числе. Понимаю, тебе трудно в это поверить, потому что твои духи имеют обратный эффект, но я выбираю, знаешь ли, более изысканные ароматы…       — Это были не духи, а приманка для лекротты, придурок!       — В самом деле? Прости, в твоем случае так легко перепутать!       — Да что ты говоришь! Я, к твоему сведению, вообще не пользуюсь духами!       — Кстати, а почему?       Почему?.. Быть может, потому, что однажды, в то время, когда они прятались по лесам, Скабиор учуял запах её духов сквозь защитные чары, и они едва не попались? А может, потому, что Рон на каждый праздник дарил ей духи, и никогда не угадывал, так что она предпочитала не пользоваться ими вовсе, а потом отвыкла?..       — Просто не нравится.       Идеальный ответ: ничего не нужно объяснять, да она и не обязана. Хотя Малфоя это, разумеется, не остановило: он уже открыл рот, чтобы ляпнуть очередную гадость, но тут странный хлопающий звук нарушил тишину утра. Он вскинул голову; Гермиона рывком поднесла бинокль к глазам.       Громадные черные крылья двигались, точно два паруса. Длинное, плавное, непрерывное движение: вперед, и на мгновение хищная, похожая на змеиную, морда скрывается за черными кулисами, и сразу же — назад, до точки максимального разворота и еще дальше; туго натянутая кожа на мгновение проседает и колышется, как тонкий шелк, надувается ветром и снова движется вперед…       — Mère de Dieu et tous les saints… — ошеломленно пробормотал Малфой — и по его тону сразу стало очевидно, что он ни разу в жизни не видел вблизи никого опаснее гиппогрифа. Ну, если не считать Волдеморта, наверное…       Гермиона снова вжалась в окуляры бинокля. Виверна опускалась все ниже, взмахи крыльев становились все короче, мельче, зато можно было отчетливо разглядеть изогнутые, острые когти и шипастый хвост. Она, должно быть, с ума сошла, когда решила ловить это чудовище сетью.       — Послушай, я подумала: их может быть двое. Лучше не высовываться и просто посмотреть, в каком направлении она потом скроется…       И в этот момент она поняла, что разговаривает с пустотой. Малфоя рядом больше не было.       — Какого жареного соплохвоста ты…       Малфой был уже в четырех шагах от нее. Он пригнулся, стараясь слиться со скалой, к которой прижимался спиной, растянул в руках сеть и обходил плато по краю, так, чтобы оказаться у виверны за спиной. Все двигалось медленно, тягуче, напоминая причудливый танец: крылья взмывают вверх, расправляются, Малфой делает шаг… Гермиона отложила бинокль, стараясь не производить ни звука, достала волшебную палочку. Её шкура наверняка отталкивает магию. Чем же ударить?..       Сеть блеснула на солнце, разворачиваясь. Коснулась крыльев — и тут же смялась, запуталась. Крылья еще двигались, пытаясь продолжить движение, но, опутанные сетью, задергались, остановились — и зверь рухнул вниз, издав пронзительный, горестный стон.       Гермионе не надо было смотреть на Малфоя, чтобы знать, какое выражение торжества написано сейчас на его лице. Идиот! Нужно достать еще сети на случай, если все же прилетит вторая…

***

      Сеть с чарами подчинения сработала, как надо: виверна лежала, распластавшись на земле, и не делала ни малейших попыток вырваться. Правда, эти чары почему-то не мешали ей вопить, как… как… Подходящего сравнения в голову не пришло. В этом полукрике-полуреве мешались пронзительное отчаяние и неукротимая злоба. Драко хмыкнул: никому не нравится попадаться. Он подошел ближе к пойманному зверю, присел на корточки, любуясь переливами его черной чешуйчатой шкуры. Грейнджер, к сожалению, абсолютно права: с такой зверюгой им не справиться. А жаль, это был бы уникальный экспонат. Виверны такая редкость…       Она снова раскрыла пасть и издала душераздирающий вопль. Он поморщился, инстинктивно прикрыв руками уши — и в последний момент ему показалось, что Грейнджер что-то говорит. Или кричит…       — Что? — Драко резко обернулся.       Как раз вовремя, чтобы увидеть, как прямо на него летит еще одна виверна. Здоровая, кажется, больше первой, а сети у него больше нет. Запасные сети в чемодане… Палочка… у него ведь есть палочка! Рука дернулась, бесполезно заскребла по карману, все время попадая не туда. Ветер, поднятый крыльями, жег лицо; он чувствовал запах её дыхания; длинные, изогнутые когти блеснули в считанных дюймах, потянулись к груди. Ткань куртки затрещала.       — Инкарцеро!       Волшебные веревки обвили лапы. Зверь дернулся, как пойманная рыба. Забил крыльями, раскрыл пасть, но продолжал двигаться прямо на него. Драко инстинктивно попятился, но, запнувшись о распростертую виверну, запутался в собственных ногах и упал прямо на нее. Некстати вспомнилось: виверны ядовиты. Bordel de merde, как же он вляпался….       И вдруг сеть серебром блеснула на солнце. Опутала морду, повисла вуалью, как у невесты — и, не в силах сопротивляться, виверна сложила крылья и опустилась на землю.       — Огрызок гоблинской пуповины, тетеря пустоголовая, я же говорила тебе, что их может быть двое!..       Виверны кричали — надрывно, надсадно, но теперь они не заглушали голоса Грейнджер: он звучал совершенно отчетливо, эхом отдаваясь в ушах. Она подлетела, протянула руку, помогла встать, но, как только он перебрался через извивающиеся крылья, лапы и хвосты, резко, что было силы, толкнула в грудь так, что Драко едва не упал снова.       — Я же тебя предупреждала, я кричала! Ты ведь мог погибнуть, он мог тебя убить! Или так мечтаешь о гробе с подкладкой из лионского шелка? Если так хотел самоубиться, можно было найти способ попроще!..       Её лицо раскраснелось, губы дрожали, а глаза блестели — блестели так, будто…       Она в самом деле испугалась? За него?..       — Тише, Грейнджер. Тише.       Не успев подумать о том, что делает, он привлек её к себе, обхватил руками, прижал голову к груди. Сердцебиение, как маленькая птичка — или это его?..       — Все в порядке. Я жив. Ты спасла мне жизнь. Diable…       В самом деле — спасла. Если бы она не осталась на расстоянии, а так же, как он, стала бы рассматривать виверну… Или не догадалась использовать Инкарцеро… или промахнулась…       Mon Dieu!       Её плечи дрожали, дыхание было прерывистым, частым. Она была такой живой — само воплощение жизни, которой он по глупости чуть не лишился…       — Нужно отыскать гнездо, — вдруг заявила она, отстранившись. Драко не мог отвести взгляда от покрасневшего кончика её носа. — Присмотри за ними. Я достала еще сети, их надо укрыть понадежнее.       — Я буду внимателен, — пообещал он.       Она кивнула, шмыгнула носом и, резко повернувшись, направилась к узкой тропе на краю плато.       — Грейнджер!.. Спасибо.       Не обернулась.

***

      Огрызок обглоданный, шкура паршивая, оглобля ржавая!.. Бундимун плесневелый!.. Салазаровы вонючие яйца, как можно быть таким беспечным?! А если бы она не успела? Если бы задержалась в чемодане, или дрогнула рука, или…       Гермиона еще чувствовала тепло его тела, дыхание в волосах, пульсацию под ладонями — жив, жив, ничего страшного не случилось, — но злость на себя, на него все никак не отпускала. Неужели он до сих пор не понял, что его затея — это игра со смертью, а вовсе не веселое приключение?! И она тоже хороша — поддалась, забылась. Идиоты. Безмозглые, легкомысленные идиоты… Если бы через некоторое время туристы наткнулись на их обглоданные трупы — поделом было бы!..       Гермиона поднималась все выше. Голоса виверн летели вслед — на расстоянии они уже казались не оглушительным ревом, а пронзительно-горестным плачем. Конечно, они испуганы, но ничего страшного. Скоро сюда прибудут люди Моретт, свяжутся с румынским заповедником, а может, передадут испанцам…       Откуда-то слева донесся странный звук, похожий на скрип несмазанной двери. Она остановилась, прислушиваясь. Нет, не послышалось… Выступ скалы огибала узкая каменная полка, что за ним — не разглядеть. Снова тот же звук…       Гермиона вытянула руки перед собой, внимательно рассматривая распрямленные пальцы. Не дрожат. Снова достав из кармана волшебную палочку, она двинулась вдоль полки. Осторожно, медленно; звук все ближе и ближе.       За выступом полка поворачивала и расширялась, образуя плоскую, вытянутую к краям площадку. С одной стороны — обрыв, с другой темнеет вход в пещеру. Гермиона осторожно приблизилась, зажгла Люмос. Ступила внутрь…       Скрип сменился шипением. Не пройдя и пяти шагов, она остановилась, не веря своим глазам. Это было так очевидно! Как же она раньше не догадалась?..