Мы собрали зоопарк

      — Оставить?..       Она хмурила брови — он уже знал это движение. Грейнджер так делала, когда не понимала, но пыталась понять. Как он мог объяснить ей? Как объяснить в паре слов — кем был он, кем была его семья, и что они утратили за какие-то двадцать-тридцать лет?..       — Все люди хотят оставить что-то, разве нет? Художники запечатлевают свой взгляд на мир на полотнах, писатели исписывают сотни страниц и посылают их в вечность. Кто-то затевает войну, которая его прославит, кто-то рожает детей — у каждого свой способ справляться с неизбежностью смерти. У меня — такой.       — Тебе тридцать четыре, — нервно усмехнулась она. — Не рано ли думать о смерти?       — Когда-то я был уверен, что проживу лишь половину этого срока.       Это она понимала — он знал точно. Все они, каждый, кто прошел через то, что они — понимал. И это не проходит, не исчезает; это то, что всегда тенью будет идти рядом с тобой, куда бы ты ни отправился.       — Но почему зоопарк?! — всплеснула руками Грейнджер.       — Есть идеи получше? — осведомился Драко, прихлебывая коньяк. Неплохой, кстати.       — Ты мог бы строить школы, больницы…       — Больница Святого Мунго покрывала потребности волшебников на восемьдесят девять процентов. Создавать еще одну больницу не имело смысла: ни одна из них никогда не достигла бы полной загрузки, а это означает огромные убытки. Я профинансировал покупку соседнего здания, его ремонт и переоборудование, а также обучение дополнительного персонала. Этого достаточно. Еще одна больница никому не нужна. Впрочем, как и школа — Хогвартс и сейчас не загружен даже на половину.       — Университеты…       — Оксфорд для тебя — шутка? Кому нужен университет Малфоя, если есть он?       — Музеи, художественные галереи, памятники!       — Британский музей просто существует, как и магическая часть галереи Тейт. У нас не так много талантливых художников, увы, чтобы для них не хватало галерей. А если я воздвигну памятник самому себе посреди Косого переулка, это едва ли будет способствовать моей популярности.       — Ты мог бы учредить стипендию! Гранты…       — Уже есть: стипендия для выпускников Хогвартса, желающих продолжить образование. Гранты для гильдии зельеваров, финансирование нового исследования Отдела Тайн, не говоря уже о том, что я спонсирую ряд инициатив Министерства…       — Так что тебе еще надо?!       Он поднял бровь.       — Ничто из этого не останется, Грейнджер. Большая часть того, что я делаю, принимается как должное: бывший Пожиратель смерти оплачивает свои долги.       — Разве это не так?       — Не в том смысле, в каком думаешь ты.       С колыбели, с пеленок ему твердили о том, что их род был опорой королей, министров, правителей. Одним из столпов общества. Одним из тех слонов, что держали на своих спинах земной диск. Что без них, Малфоев, их денег, их покровительства, их магии волшебников ждет стагнация и вымирание. Простые люди могут жить, ни о чем не думая, его же долг состоит в том, чтобы направлять общество, обеспечивать его стабильность и развитие — и Драко усвоил это очень, очень хорошо. Такова его судьба, его предназначение.       Тем больнее было осознать, что для отца, который покинул Британию и ни разу не оглянулся назад, это были всего лишь громкие слова, такие же красивые и бесполезные, как хвост у павлина. Но они уже упали — упали в него, и проросли, и дали всходы. Если бы они остались в Британии, если бы не лишили общество, обескровленное Темным Лордом, своего золота — самой живительной крови, Грейнджер не испытывала бы таких проблем с финансированием своих проектов, не говоря уже о всем прочем. Все могло быть совершенно иначе…       Он действительно выплачивал долги.       — Я нужен магической Британии.       Она презрительно фыркнула.       — Да брось, Грейнджер! Даже ты не можешь не признавать, что инвестиции — это вода, без которой экономика, а вслед за ней и все общество, вянет. Мои деньги — это новые рабочие места, новые бизнесы, это больше налогов — для твоего любимого Министерства, между прочим.       — То есть магической Британии нужен не ты, а твои деньги.       — Это так не работает, — хмыкнул он. — Другой на моем месте мог бы проматывать те же суммы на оглушительные вечеринки, алкоголь, дурманные зелья и женщин — ну или мужчин, тут уже дело вкуса. Конечно, это тоже дало бы толчок экономике — вот только в несколько иную сторону. Так что вашей магической Британии, которая тихо покрывалась плесенью, нужен был именно я.       — И зоопарк, очевидно, — ядовито добавила она.       — Почему бы и нет? Насколько мне известно, в мире нет ни одного зоопарка магических животных. Мой будет первым.       — И ты назовешь его в свою честь?       — Ну что ты, это было бы нескромно. Зоопарку будет присвоено имя Ньюта Скамандера. Но позволь мне самоуверенно надеяться, что никто не забудет о том, кто его создал. Пойми, все это — только начало! Когда он откроется, мне будут предлагать диковинных животных. Привозить лично, продавать, дарить. С каждым годом он будет развиваться и расти…       — … пока у тебя не закончатся деньги.       — Зоопарк финансируется из средств специально созданного фонда, которые находятся под надежным управлением и постоянно инвестируются. Даже если я разорюсь, на нем это не отразится.       — Тогда почему бы сразу не начать с этого?! — всплеснула руками она. — Объявить тендер, закупить животных официальным путем? Если нет проблем с деньгами, если у тебя есть настоящий, долгосрочный план?!       Почему, в самом деле?.. Мерлин свидетель, он не готов был к таким вопросам. И не стал бы отвечать, если бы спрашивала не она. Не та, кто сегодня спасла ему жизнь.       — Один человек писал: каждый человек, когда он умирает, должен оставить что-то после себя, — медленно процитировал Драко. — Ребенка, книгу, картину, дом, который ты построил, стену, которую ты возвел, пару башмаков, которые ты сшил своими руками. Или сад, который ты посадил. Что-то такое, чего так или иначе касались твои руки, — чтобы твоей душе было куда уйти после твоей смерти, и когда люди посмотрят на дерево или цветок, которые ты посадил, ты будешь там. Не имеет значения, что именно ты делаешь, писал он, главное, чтобы ты изменил что-то и чтобы это что-то было одним до твоего прикосновения, а когда ты убрал руки, оно стало другим, похожим на тебя самого. Я не хочу быть только владельцем газона или тем, кто его стрижет. Я хочу быть садовником. Сделать что-то сам. Я хочу, чтобы основой этого зоопарка стали мои дела, мои свершения, а не деньги Малфоев или слава Скамандера. Понимаешь?..       Было так глупо выворачивать перед ней душу; делиться сокровенным, глупым, до слез наивным. И все же Драко чувствовал, что без этого нельзя. Эта Грейнджер, такая Грейнджер, какой он узнал её теперь, не пойдет ему навстречу иначе. А без нее он не справится.       На несколько бесконечных, мучительно долгих мгновений между ними повисла тишина. А потом Грейнджер покачала головой:       — Вот уж не думала… Ладно. Давай посмотрим, что тебе дала Юджени.

***

      Гермиона просматривала документы, читала отчеты, сопоставляла данные с давними записями Скамандера. Малфой не мешал; он сидел так тихо, будто его вообще здесь не было — и все же она не могла перестать думать о нем. Точнее, о том, что он сказал.       Все боялись смерти. Все — даже те, кто никогда о ней не говорил; они боялись особенно сильно. И она не исключение: как не бояться того, что видела своими глазами, того, что дышало в затылок, того, что ласкало кожу?.. И ей казалось, что она справилась; она пережила. Что смерть осталась там, где-то далеко позади, и не догонит еще долгие, долгие годы…       Тогда зачем все это? Зачем она так старалась сделать эту чертову карьеру, вскарабкаться повыше, вписать свое имя — туда, где оно не истлеет сразу же после того, как её не станет? Быть может, Малфой прав?.. Оставить что-то после себя, не кануть в безвестность, не раствориться в небытии — ради этого все было? Ради этого она бежала так быстро, что едва ли сдвинулась с места?..       Морщинистая мошонка Салазара, не с ним она хотела бы говорить о таких вещах!.. И не с ним — молчать о них так громко, что вот-вот захлебнешься в этом молчании.       — Мне кажутся перспективными леса на юге, — голос звучал хрипло, будто чужой, и она прокашлялась, прочищая горло. — Регион Рома-Альпы. Посмотри: здесь обитает крупнейшее стадо двурогов — они стали бы ценным приобретением. И где-то здесь, согласно информации Скамандера, он выпустил своих дромарогов. Если удастся их отыскать…       Малфой отставил свой почти пустой стакан, подошел к столу, склонился над картой так низко, что ноздри снова защекотал запах его одеколона.       — Дромароги — те еще твари. Может, подыщем что-то более безопасное?       — Все остальные еще хуже, — фыркнула Гермиона.       — А если смотреть не юг, а север? Неужели там нет ничего подходящего?       — Франция очень плотно заселена магглами, это тебе не Шотландия, — вздохнула она. — В этом регионе, в предгорьях Альп, их гораздо меньше, плюс есть пара волшебных поселений, поэтому и магических животных переместили туда.       — И какой план? — в голосе Малфоя отчетливо прорезались нотки раздражения. Какого мокрохвостого бигля? Он же сам сказал, что теперь решает она! — Трансгрессируем туда и будем прогуливаться, пока не напоремся на дромарога?       — Это неразумно, — спокойно ответила Гермиона. Пока еще спокойно. — Я думаю, стоит поставить несколько ловушек и время от времени проверять их. Вот здесь, смотри, Перруж и Фурноль — городки, в которых преобладает магическое население. От Перружа до заповедного леса меньше двух миль. Наверняка там найдется подходящая гостиница, где можно остановиться на три-четыре дня…       — Трехсотлетняя дыра, насквозь пропахшая дешевым пивом и картофельным супом!..       — Да, вероятно, до «Бристоля» ей далеко, — пожала плечами Гермиона. — Но неужели ты рассчитывал колесить по миру и останавливаться исключительно в пятизвездочных отелях?       — Тебе что-то не нравится? — спросил он тем до омерзения самодовольным тоном, от которого у нее немедленно заныли зубы.       — Только то, что ты, кажется, никак не можешь выбрать между желанием запечатлеть себя в вечности и собственным комфортом, — ядовито сказала Гермиона. — Едва ли мы отыщем хоть одно магическое животное в радиусе пяти миль от «Бристоля»!       — С моим комфортом все в порядке, — каким-то странным тоном ответил Малфой. — Меня больше тревожил твой, но, если ты настаиваешь на чертовом Перруже…       — Я настаиваю?! Я пытаюсь объяснить тебе, что у нас нет других вариантов!       — Хорошо, — сдался он. — Перруж так Перруж. Надеюсь, у тебя имеется вечернее платье, потому что, раз уж мы окажемся в тех краях, придется посетить один званый ужин.       Гермиона открыла рот от изумления — какой, к мордредовой бабушке, еще званый ужин?! Но спросить ничего не успела: Малфой повернулся и ушел так быстро, как будто за ним гналась виверна со стадом дромарогов впридачу.