Мы собрали зоопарк

      Гермиона не стала требовать ответов немедленно: возможно, у Малфоя есть какой-то суточный лимит вопросов, на который он готов отвечать, и этот лимит она исчерпала?.. Однако была его очередь заниматься животными в чемодане, и на следующее утро она постучала в дверь его номера в твердой решимости разобраться, что за, заячьи бубенчики, званый ужин их ждет и почему он так очевидно взбесил Малфоя.       Дверь никто не открыл.       Гермиона задохнулась от возмущения. Она была настолько уверена, что он трусливо прячется, лишь бы не отвечать на её вопросы, что почти достала волшебную палочку, чтобы проверить, в номере ли он. Но потом ей пришла в голову другая мысль: что, если он в номере, но не один?.. Хельгины подпяточники знают, почему эта мысль вдруг пришла ей в голову, но выдворить её оттуда оказалось совершенно невозможно. Развернувшись на каблуках на сто восемьдесят градусов, Гермиона пересекла коридор в три шага и поспешно укрылась за дверью своего номера.       Ладно. Ладно. Она может задать свои вопросы позже. Как бы то ни было, вечернее платье в список необходимых в поездке вещей, разумеется, не входило. Да у нее вообще не было вечернего платья!.. Для мероприятий Министерства, которые она посещала, было вполне достаточно элегантного черного футляра, который лежал где-то на дне её расширенного магией чемодана, но Гермиона прекрасно отдавала себе отчет в том, что он ни при каких условиях не станет тем, что Малфой и ему подобные могли бы счесть «вечерним платьем». И ладно бы, если речь шла о какой-то его личной прихоти. Но вдруг этот званый ужин как-то связан с предстоящей работой в Перруже?..       Впрочем, ей все равно нужно было выбраться в город. Пополнить запасы зелий, кормов, снаряжения, которое может понадобиться… А еще было бы неплохо попытаться сбыть с рук навоз лунных тельцов — чрезвычайно ценное удобрение для волшебных растений, мешки с которым скоро займут половину сарая.       Добраться до Авеню Мажик удалось почти без труда — она уже бывала здесь однажды. Гораздо сложнее оказалось объяснить в лавке, чего же она хочет: познаний во французском катастрофически не хватало, французы, казалось, принципиально отказывались понимать английский, а в словаре, который она благоразумно приобрела по дороге, ничего о том, как по-французски сказать «лунные тельцы», разумеется, не нашлось (les Bœufs de la Lune их почему-то совершенно не устраивали!). Однако после того, как она написала свое предложение на пергаменте и воспользовалась чарами перевода, все пошло как по маслу. Владелец лавки был так счастлив, что и не подумал интересоваться, каким образом в её дамской сумке поместились четыре здоровых мешка с навозом, и отсыпал за них столько золота, что Гермионе хватило на все необходимые покупки — и еще немало осталось.       Она уже собиралась покинуть магический квартал, прикидывая, куда отправиться дальше — в районе Фобур-Сент-Оноре, разумеется, нашлось бы немало магазинов, предлагающих нужные ей туалеты, но тратить на платье такие деньги, какие там просили, было бы сущим безумием! — когда заметила крошечный магазинчик, в витрине которого стоял задрапированный лиловым шелком манекен, а вывеска гласила: «L'Atelier de Madame Ornel».       Ателье — это ведь что-то про одежду, верно?.. В Лондоне Гермиона была постоянной клиенткой ателье мадам Малкин, так что, быть может, и с её французской коллегой все получится?..       Ателье оказалось маленьким, не слишком светлым, не то чтобы роскошным. Вдоль одной стены на кронштейнах — мужские мантии, вдоль другой — женские. В тот момент, когда Гермиона решила, что зашла явно не по адресу, из примыкающего помещения вышла дама — лет пятидесяти, в платье оттенка темной сливы, прическа волосок к волоску. Назвать её просто «женщиной» не повернулся бы язык.       — Bonjour, Madame. En quoi puis-je vous être utile?       Наученная опытом общения в тех лавках, которые уже успела посетить с утра, Гермиона даже не пыталась делать вид, будто что-то поняла.       — Excusez-moi, je ne parle pas français.       Дама прищурилась, окинула её с ног до головы оценивающим взглядом — Гермионе показалось, что сейчас она назовет её цену с точностью до сантима, — а потом улыбнулась.       — Англичанка, я полагаю.       — Верно, — она немного расслабилась. Ну хоть кто-то пытается найти с ней общий язык!..       — Чем я могу помочь?       Гермиона снова скользнула взглядом по рядам мантий — повседневных, парадных, украшенных вышивкой, тесьмой, не украшенных вовсе… Но потом все же решилась:       — Мне нужно вечернее платье.       — Для официального мероприятия или личного?       Вопрос почти поставил Гермиону в тупик. Не потому, что она понятия не имела, какое мероприятие её ждет, но потому, что в принципе не понимала, для какого личного мероприятия может понадобиться вечернее платье. Хотя, если бы она вдруг решила бы закатить бал в честь дня своего рождения…       … на него никто бы не пришел.       Она отогнала прочь лишние мысли.       — Нечто среднее, я полагаю.       Дама кивнула, как будто поняла. Пушок в носу Мерлина, да она сама до конца не понимала!..       — Меня зовут мадам Орнель. Пойдемте со мной, — предложила она, приоткрыв дверь в помещение, из которого только что вышла.       Это оказалась примерно такая же по размеру комната, как первая. Однако никаких мантий — только стеллажи с тканями, три больших зеркала, рабочий стол, невысокий подиум посередине и кабинка для переодевания.       — Пожалуйста, разденьтесь до белья и проходите сюда, — сказала мадам Орнель, указывая на подиум. — А я пока подумаю о том, что вам предложить.       Не то чтобы Гермиона стеснялась своего тела. В двадцать лет у нее был длинный список пожеланий: грудь могла бы быть побольше, изгиб между талией и бедрами — более выраженным, или хотя бы просто — быть, ягодицы покруглее… Но теперь она научилась ценить то, что есть. В конце концов, разве влезать в одежду, купленную десять лет назад — не привилегия в её возрасте? Большинству её ровесниц повезло куда меньше. Хотя грудь, конечно, все же могла бы быть чуть побольше…       Когда она вышла из кабинки, мадам Орнель уже разложила на столе отрезы тканей — что-то бордовое, синее, зеленое.       Годриковы нестриженные ногти, только не это! В бордовом она будет как кровать под пологом в спальне Гриффиндора, а уж в зеленом…       — Может, черный? — спросила она.       Снова тот же взгляд, под которым Гермионе отчего-то стало неловко. Да что такого? Черный — практичный цвет. Нет проблем с подбором туфель, сумочки… вообще ни с чем.       — Давайте сначала определимся с фасоном, — кажется, черный мадам Орнель не слишком привлекал, но спорить она не стала. — Встаньте на подиум и подумайте о том, какое платье вам хотелось бы.       — Подумать?.. — растерялась Гермиона.       — Ну, у меня все же магическое ателье, — улыбнулась она. — Не нужно деталей — это уже моя работа. Просто… подумайте о себе в этом платье. О том, как хотели бы выглядеть в этот вечер. Какой хотели бы быть.       Гермиона неуверенно кивнула и взобралась на подиум. Выдохнула, на мгновение прикрыла глаза. Какой хотела бы быть?.. По правде говоря, она понятия не имела.       Мадам Орнель взмахнула палочкой, и отрез винно-красного шелка поднялся в воздух. Взвился парусом, опустился на плечи; обхватил шею, руки, туловище, ноги, и в еще один слой, и еще, все туже и туже, ложась складками, волнами, драпировками…       Она смотрела на себя в зеркало. Плотный шелк укрывал её целиком, от шеи до щиколоток, не оставляя ни дюйма голой кожи — словно панцирь, кровавая броня…       — От кого же вы так хотите спрятаться, моя дорогая? — тихо спросила мадам Орнель.       Она не пряталась! Ничего подобного! Ей не надо было ни от кого прятаться вот уже пятнадцать лет! И при чем тут вообще… Если она не хочет выставлять напоказ тело, то лишь потому, что считает ценными другие качества — ум, профессионализм, целеустремленность! Никому не нужно видеть Гермиону-женщину, нужно, чтобы в ней видели личность, профессионала…       Никому не нужно видеть Гермиону?..       Это царапнуло; зацепило. Ей вдруг показалось, что ткань соскальзывает с шеи; пальцы инстинктивно дернулись в попытке удержать её на месте.       Нет, нет. Ничего подобного. Просто, когда работаешь с волшебниками старшего поколения, большинство из которых — мужчины, разумнее не привлекать лишнего внимания к тому, какого ты пола. Разумнее притворяться, что ты такая же, как они, что ничего особенного в тебе нет. Разумнее придерживаться правил, заботиться о репутации…       Отказаться от части себя; спрятать, убрать с глаз долой. Так — правильнее, так — безопаснее. Гермиона вдруг подумала о том, что уже пятнадцать лет — если не считать последнего месяца — не носила брюк. Почему-то вспомнила, как Малфой открывал ей душу — свои страхи, свои мечты — прошлым вечером.       Шелк просочился сквозь пальцы. Потек вниз, открывая шею — беззащитную, голую, — ключицу, плечо…       — Мне кажется, вам очень к лицу этот цвет, — вкрадчиво проговорила мадам Орнель. — Цвет зрелого, выдержанного вина.       Вина? Отличное сравнение, очень продающее. Что дальше? Скажет, что она в этом платье пьяняще красива?..       Гермиона усмехнулась. И все же снова посмотрела в зеркало — на ставшее другим платье. И может быть, чуть-чуть другую себя.

***

      Драко успел просмотреть документы, которые прислал Нед, подписать их и отправить обратно. Позавтракать с Луи, пройтись быстрым шагом по улицам Парижа, проплыть две с половиной мили в бассейне. И все никак не мог успокоиться.       Quel connard!.. Quel con il sont!.. Кто вообще тянул его за язык с этим званым ужином? Нет никакой необходимости тащить туда Грейнджер! Есть множество других вариантов. Например, она прекрасно могла бы поселиться в гостинице Перружа: мать едва ли вообще подозревает о существовании этой дыры. Но в маленьких городках слухи разносятся быстро — Драко знал это совершенно точно; а уж приезд англичанки, которая проводит все время в лесу, уж точно станет главной темой местных сплетен. Тогда, может, предложить ей Фурноль? До него миль двадцать…       Он и сам не смог бы внятно объяснить, почему так хотел бы держать как можно дальше Грейнджер и собственную мать. Драко был вполне уверен, что обе способны вести себя в рамках отстраненной вежливости, и, в конце концов, речь идет о каких-то нескольких днях… Но Грейнджер — это зоопарк, а о зоопарке он говорить с родителями не хотел. О чем угодно: о реорганизации Мунго, о стипендиях для студентов, diable чемпионате по квиддичу и десятке других идиотских с точки зрения отца идей. Это был бизнес и только, ничего личного. Но зоопарк… Зоопарк — это совсем другое. И, быть может, это было по-детски, незрело, невзросло, но ему хотелось оставить это себе — и только себе.       Однако чертов ужин решил бы сразу несколько проблем. Не слышать молчаливых упреков матери, остановиться в поместье родителей, возможно, даже привлечь к поискам нужных зверей домовиков…       Хотя о чем он, какие домовики, это же Грейнджер.       До вечера оставалось еще несколько часов, письмо — короткая записка — матери с уведомлением о том, что он прибудет на ужин не один, лежало, запечатанное, на столе. Он мог отправить его. Или же мог сказать Грейнджер, что планы на ужин изменились. Едва ли она расстроится.       Драко не успел принять окончательного решения: в дверь постучали. Напряжение стянуло челюсти; но это оказалась Грейнджер. Всего-навсего Грейнджер.       И почему открыться ей, совершенно чужой, абсолютно посторонней, оказалось легче, чем собственной семье?..       Он отогнал несвоевременную мысль прочь. Не задумываясь, забрал из её руки чемодан, жестом предложил войти.       Ему не обязательно решать сейчас. У него еще есть время.       — Я хотела уточнить насчет того ужина, о котором ты вчера говорил, — безжалостно разбила Грейнджер все его иллюзии на этот счет. — Что это за ужин? И зачем вообще на него идти?       Казалось бы, такая мелочь, такой пустяк. Драко ни на минуту не желал придавать всему этому больше значения, чем стоило. И все же на мгновение у него возникло чувство, что следующий шаг станет прыжком в пропасть.       Глупости. Просто ужин.       — Ужин устраивает моя мать. Видишь ли, сейчас они живут рядом с Перружем, так что, раз уж мы собираемся провести там несколько дней, было бы невежливо не заглянуть, ты так не считаешь?..