Мы собрали зоопарк

      Они прибыли в Перруж, лишь немного разминувшись с дождем. Промозглый сырой ветер лениво гнал по небу серые, дымные тучи; пожелтевшая листва переливалась бисером непросохших капель. Дорога напоминала извилистую полосу подтаявшего шоколада — и нет, Гермиона не желала думать о том, что это гораздо больше похоже на то, во что превратилась её размеренная жизнь, чем на шоколад, и объединяет их разве что цвет.       Малфой кивнул и вместе с чемоданом трансгрессировал к дому родителей. Она же направилась к гостинице — было недалеко. Они договорились встретиться на окраине леса через час, и за этот час ей нужно решить вопрос с жильем и хоть немного оглядеться по сторонам.       Перруж оказался крохотным городком — все его кривоватые улочки просматривались насквозь и сходились в центре, вливаясь в площадь. На этой площади обнаружилось все необходимое: гостиница, она же местная не то пивная, не то забегаловка, несколько лавок, почтамт…       По словам Малфоя, здесь волшебники жили бок о бок с магглами, но более подробной информации, как оказалось, он сообщить не в состоянии. Кому принадлежит гостиница: магглам или магам? Какими деньгами расплачиваться? Что отвечать, если ей станут задавать вопросы, ведь в таких местах новое лицо неизбежно привлекает внимание…       Вывеска над гостиницей «Le joyeux cockatrice», на которой было грубо намалевано странное существо, представляющее собой плод незаконной любви петуха, змеи и дракона, вызвала у Гермионы смутные подозрения, которые несколько развеяли стоявшие по бокам от входа два лавровых деревца в кадках и солидная дубовая дверь. Однако посул роскоши оказался обманчив: не успела она войти, как её чуть не сбила с ног ошеломительная смесь ароматов кислой капусты, пива и, кажется, тушеных потрохов. Двое мужчин пили пиво у стойки; какой-то юноша сидел на корточках прямо посреди зала, валял пузатого белого щенка, который радостно повизгивал и вилял хвостом, на грязном полу вольготно расположились комья свежей грязи.       Из её сумки донеслось шипение. Гермиона машинально сунула руку внутрь и погладила Нуара по голове: что поделать, выбирать не из чего. Это не «Бристоль». Подавив в зародыше мысль, которая была опасно близка к «Малфой был прав», она решительно подошла к стойке.       — Bonjour. J'aurais besoin d'une chambre pour quelques jours.       Дородная женщина в простом платье с грязными нарукавниками, которая как раз наливала очередную кружку пива, смерила её не слишком гостеприимным взглядом и ответила что-то на беглом французском — таком беглом, что Гермиона ни слова не поняла. И что толку было заучивать фразы из разговорника?!       — Есть только комната в мансарде, — внезапно подал голос юноша со щенком. Английский в его исполнении звучал душераздирающе — но наверняка гораздо, гораздо лучше, чем её французский. — Если вас устроит…       — Да! — обрадовалась Гермиона. — Да! Меня устроит!       При посредничестве молодого человека они быстро договорились о цене, и он проводил её по темной скрипучей лестнице наверх, под самую крышу. Комната оказалась довольно просторной, холодной, скудно обставленной. Деревянный пол, отслаивающиеся бумажные обои в цветочек, два мутных окна в скошенной крыше, узкая кровать, крашеный стол, стул, шкаф, плесень в углах и сквозняки — вот и все убранство. Гермиону обрадовал только камин: пары минут в этом номере хватило, чтобы понять, что он ей очень понадобится.       — Ванная в конце коридора, — любезно сообщил юноша. — Если рассчитываете на завтрак, то спускайтесь не позже десяти. Сейчас Анни придет, застелит белье и затопит камин.       — Спасибо, — искренне поблагодарила Гермиона. Да уж, это не «Бристоль»… — Не подскажете, далеко отсюда до заповедника?       Юноша посмотрел на нее, как на сумасшедшую.       — В тот заповедник вам лучше бы не соваться, мадам. По другую сторону есть прекрасный лес, а если пойти вдоль речки…       — А почему нельзя в заповедник? — бесхитростно поинтересовалась Гермиона. — Я не собираюсь причинять вред, не подумайте!       — Как бы вам не причинили… — парень смущенно потер шею. — Было время, свезли сюда разных тварей. Поначалу следили, конечно, а потом они расплодились, так что в заповедник никто из местных не суется. И вам нельзя!       — Тварей?.. — многозначительно переспросила она, но он не попался на удочку. Только повторил:       — В заповедник нельзя. В лес можно, в заповедник нельзя!       И ушел. Должно быть, рассказывать внизу о том, что приезжая англичанка совсем спятила и вознамерилась пойти на корм лесным чудовищам.       Кто же там водится?.. Согласно отчетам Моретт — ничего особенного. Двуроги, гиппогрифы, гитраши, нарлы… Если повезет, дромароги Скамандера. Неужели местные так боятся дромарогов? Вообще-то их можно понять… Или есть что-то, что в отчеты Моретт не вошло? Тогда возникает вопрос: случайно или намеренно?..       Гермиона взглянула на часы: если она не хочет опоздать, пора выходить. Она попыталась выпустить Нуара из сумки, но тот улегся, свернувшись клубком, и явно не собирался никуда вылезать. Ладно, быть может, и к лучшему: она совершенно забыла спросить, можно ли постояльцам держать кошек…

***

      Драко мерил шагами узкую полосу жухлой травы на окраине леса.       Не стоило отпускать Грейнджер одну — что она сможет, не зная французского? А по-английски французы не разговаривали принципиально, даже если знали язык. Да и вообще не стоило отпускать её в эту паршивую гостиницу! Ему доводилось бывать там лишь однажды, но впечатление осталось неизгладимое. И вряд ли с годами что-то изменилось в лучшую сторону…       Впрочем, это же Грейнджер. Она никогда не признается, что испытывает какие-то трудности, и уж тем более не признает его правоту — особенно после того, как сама же упрекала его в желании жить в приличных условиях. Может, она согласится пересмотреть свою позицию, воочию познакомившись с тем местом, где ей предстоит поселиться?..       Она появилась четверть часа спустя, когда Драко всерьез прикидывал, не отправиться ли на поиски. Мало ли, может, заблудилась?.. Тонкая осенняя куртка, вокруг шеи обмотан шерстяной шарф жуткого оттенка болотной жижи, высокие сапоги заляпаны грязью.       — Местные очень не советовали мне идти в заповедник, — сообщила она вместо приветствия с таким гордым видом, будто это была хорошая новость.       — Почему?       — Говорят, что сюда свезли разных тварей со всей страны и почти не следили за ними, так что они, по-видимому, размножились так, что теперь все обходят эту часть леса стороной. Мне посоветовали гулять вон там, возле речки.       Драко сделал себе пометку на случай, если мать поинтересуется, где именно он «гулял».       — Для нас это хорошая новость, — подумав, сказал он. — Если животных здесь много, поймать парочку не станет проблемой.       Грейнджер смерила его недобрым взглядом.       — Может, у тебя и план имеется?       — Я думал, планы — это по твоей части, разве нет?       Говоря откровенно, за этот час он успел заглянуть в библиотеку, чтобы поискать что-нибудь о ловле двурогов, но обнаружил только четыре фолианта по зельеварению, в которых было приведено по меньшей мере два десятка зелий из их рогов. И один трактат про охоту на оленей, о существовании которого, быстро просмотрев иллюстрации, Драко решил забыть навсегда.       Грейнджер негромко фыркнула. Достала волшебную палочку и, держа её наготове, направилась в лес. Её маленькие руки обтягивали замшевые перчатки, и он достал из кармана свои.       — Для начала, думаю, нам надо осмотреться.       Гениальная мысль, он никогда бы не додумался!.. Драко подхватил чемодан и двинулся следом, машинально проверив собственную палочку в кармане.       — В идеале нам нужно выяснить маршруты перемещения двурогов по лесу и установить ловушки на этом пути — только тогда есть шансы кого-то поймать, — продолжала говорить Грейнджер, не подозревая о том, что он язвительно комментирует про себя каждое слово. Может быть, отчасти для того, чтобы заглушить внутренний голос, настойчиво требовавший спросить, как она устроилась в гостинице и не хочет ли переехать в поместье. — Думаю, надо найти водоем. К счастью, еще утром был дождь, так что на земле должны остаться следы: смотри под ноги!       Он послушно посмотрел. Ничего, кроме грязи, в которую шедшая впереди Грейнджер энергично втаптывала палую листву, не увидел.       — Ты хорошо знаешь эти места? Здесь есть озеро или, быть может, ручей?       — Понятия не имею.       Она так резко обернулась, что задела ветку, и на них пролился маленький дождь. Стряхивая воду с волос, Драко подумал, что можно было бы обойтись и без столь драматических эффектов.       — Ты же здесь жил!       — Совсем недолго. Мы приехали сюда в конце августа девяносто восьмого. В сентябре я уехал в Париж, сдал экзамены и поступил в Сорбонну.       — Но ты ведь приезжал на каникулы? — недоверчиво спросила Грейнджер.       — Когда как, — лаконично ответил он. — И меня, знаешь, не очень тянуло на лесные прогулки.       Она повернулась и пошла дальше, так внимательно глядя себе под ноги, что не замечала ничего вокруг — ни перегораживающих дорогу ветвей, ни растянутой паутины. Драко нагнал её и пошел рядом, освобождая путь и от того, и от другого.       — А что ты изучал в Сорбонне?       — Специализировался на артефакторике, — нехотя признался Драко. Он прекрасно знал, что Грейнджер вспомнит об Исчезательном шкафе, и совершенно не хотел это обсуждать. — Я брал курсы по древним рунам, снятию проклятий, зельеварению, продвинутым чарам…       — Здорово, наверное, — завистливо вздохнула Грейнджер.       Это и в самом деле было здорово. А главное — достаточно сложно, чтобы не оставалось времени на дурные мысли. Почти все свободное от занятий время приходилось проводить в библиотеке — она наверняка была бы в восторге!       И вдруг он сообразил.       — А ты? Почему ты не пошла учиться дальше?       Грейнджер была создана для того, чтобы учиться. И ограничилась школой? При тех возможностях, которые наверняка открылись перед ней после… после всего?       — Не все могут себе это позволить, — сухо ответила она. — Мне пришлось зарабатывать на жизнь.       Она прибавила шаг: не нужно быть гением, чтобы догадаться, что он в очередной раз облажался. Драко немного отстал, чтобы дать ей время успокоиться — в гневе эта ведьма могла быть поистине устрашающей. Но ему действительно и в голову не пришло… Неужели её не поддержала семья? Министерство?.. Хоть кто-нибудь?       Так, молча, они пробирались сквозь лес, который становился все гуще и гуще. Воздух полнился незнакомыми, тревожными звуками, затылок щекотало неприятное чувство, будто кто-то наблюдает за ними. Сколько лесов нужно пройти, чтобы к этому привыкнуть?..       Деревья начали редеть, и вскоре они вышли на берег — не то мелкой речки, не то широкого ручья. Грейнджер внимательно огляделась по сторонам, затем кивнула.       — Думаю, это подойдет. Вон там, видишь? Пологий спуск к воде. Уверена, мы найдем там следы. Разместим петли на ближайших деревьях, и завтра с самого утра проверим, что из этого выйдет.       То, что она называла «пологим спуском к воде» было сплошной мешаниной из пожелтевшей травы и грязи, в которой он не без труда смог разглядеть следы раздвоенных копыт. Драко окинул тоскливым взглядом мокрый, нахохлившийся лес; смахнул с щеки комара. Впрочем, он ведь не думал, что это будет легко?..