Мы собрали зоопарк

      Драко смотрел на чудовищную морду выросшего будто из-под земли гиганта и чувствовал, как яйца поджимаются от страха.       Дромарог — в отличие от злыдня, он узнал его сразу. По рассказам Скамандера, это были милейшие существа, что-то вроде больших игривых собак, вот только эта зверюга не имела ничего общего с рассказами Скамандера. Всемогущая задница Мерлина, да он просто размажет их с Грейнджер и даже не заметит!..       — Бежим!       Но уже через несколько ярдов он понял, что не слышит шагов позади. Обернулся. Грейнджер стояла, будто окаменев, и не двигалась с места.       — Да бежим же, идиотка!..       Схватил за руку, потянул за собой, но почти сразу пришлось отпустить. Лес был диким; густым. То и дело преграждал дорогу бурелом, заросли колючего кустарника, слишком плотная стена деревьев… За спиной стоял страшный треск, и он все приближался; зловонное дыхание раздуло волосы; шеи мимолетно коснулось что-то склизкое, юркое, словно змея… Полыхнула алая вспышка; затрещало, падая, дерево…

***

      Она снова бежала.       Бежала по лесу от опасности, как когда-то давно. Бежала от того, с чем не могла или не хотела справиться, бежала от схватки, бежала от самой себя.       Она так устала бежать.       Это всего лишь страх; страх — не снаружи, он внутри. И она может с ним справиться. Сможет, если хотя бы попытается. Это даже не человек, это всего лишь зверь. У животных все просто и прямо: кто сильнее, тот и прав. Почему не она? Сколько можно быть слабой, плыть по течению случая, жить по воле обстоятельств?       Гермиона остановилась. Крепче сжала палочку. Развернулась, смело и отчаянно взглянула в морду своему страху — уродливую, прямиком из ее ночного кошмара.       И ринулась в бой.

***

      — Его нужно измотать! — крик Грейнджер пробил вату страха, заложившую уши. — Он станет покорным, когда устанет!       Драко попытался остановиться, но ноги несли его дальше и дальше. Покорным?! Да она, блять, спятила!       И все же он не смог. Не смог бежать, зная, что эта бесстрашная, глупая, начисто лишенная инстинкта самосохранения идиотка осталась позади. Это он втянул её во все это; если бы не он…       Он не может теперь убежать.       Драко развернулся, одновременно выставив перед собой палочку. Что-то пронзительно-синее мелькнуло перед глазами, он отшатнулся — но злыдень, заложив вираж, его будто и не заметил. Он спикировал на морду дромарога — будто синюю тряпку набросили быку на глаза, и только щупальца беспомощно извивались, стараясь достать, дотянуться…       Шорох слева: Грейнджер. Лицо пылает, рот жадно хватает воздух. Жива.       — Мы не должны его упустить, — рвано проговорила она. — Мы должны…       — У нас нет шансов! Его шкура…       — Но мы должны! Разве не за этим мы здесь?!       Одно из щупалец наконец ухватило злыдня за тонкий длинный хвост; содрало, отшвырнуло прочь. В тот же миг ослепительная вспышка сорвалась с палочки Грейнджер; ударилась о грудь дромарога, отрикошетила; дерево затрещало…       Твою мать, да как эти гриффиндорцы выжили вообще?! Стараясь держаться вне досягаемости острых рогов и мощных четырехпалых лап, Драко начал обходить зверя справа, осыпая заклятиями, которые, казалось, не причиняют ему ни малейшего вреда…

***

      Зверь уставал.       Да, магия отражалась от его шкуры, не достигая эффекта, но постоянные атаки с двух сторон, ослепительные вспышки, валящиеся на голову деревья, да еще злыдень, который не оставлял попыток все-таки облепить рогатую морду и присосаться к глазнице… Движения дромарога замедлялись, рев становился все яростнее, все отчаяннее, и теперь он уже не нападал, а отступал — медленно, медленно…       Гермиона шла за ним. Колени подгибались, но она не позволяла себе остановиться. Петрификус Тоталус, Ступефай, снова Петрификус — заклинания сыпались, как горох; спина взмокла от пота, рука дрожала от напряжения, и палочка становилась тяжелее с каждой минутой…       Она так сосредоточилась на сражении, что не услышала шума; не заметила, как раскачиваются, будто от сильного ветра, верхушки деревьев. Что-то приближалось, но Гермиона не подозревала об этом до того самого момента, пока не затрещали обугленные магией кусты, и на покрытую поваленными стволами просеку не вывалился еще один дромарог. Крупнее, мощнее — на его фоне их первый противник вдруг показался в два раза меньше, будто съежился.       Появление собрата придало ему сил, и они бросились в атаку — теперь вдвоем. Отдельные вспышки заклинаний сливались теперь в сплошное зарево, то тут, то там, мелькали синие всполохи, что-то загорелось, дерево за её спиной начало медленно падать, и Гермиона побежала, чувствуя, как вибрирует под ногами земля, сотрясаясь от прыжков чудовищ…       Деревья падали — одно за одним, словно сбитые кегли. Она услышала окрик; обернулась: Малфой бежал за ней. Его когда-то светлые волосы теперь посерели; щеку пересекала алая линия пореза; один рукав куртки был оторван и болтался, словно перебитое крыло.       — Швыряй в них деревьями! — хрипло выкрикнул он. — Это гораздо эффективнее.       Швырять деревьями?.. Перед глазами пронеслось давнее, забытое: туалет для девочек, горный тролль, дубина. Гермиона направила палочку на первый попавшийся на глаза переломанный ствол и произнесла — голос дрожал и срывался:       — Вингардиум Левиоса!..       А затем резким взмахом отправила его прямиком в приближавшихся дромарогов.

***

      — Bordel de merde, какое счастье, что здесь нет лесника, иначе нам пришел бы конец.       Грейнджер смерила его мрачным взглядом, но, кажется, даже не нашла сил ответить. Немудрено: они вдвоем разнесли в щепки не меньше пяти акров леса. Конечно, дромароги тоже в стороне не остались, но кто теперь поверит, глядя на эту смирную, покорно переминающуюся с ноги на ногу парочку?.. Телята, да и только.       Очень большие телята.       Грейнджер снова подняла палочку. Кончик дрожал.       — Что ты хочешь сделать? — нахмурился он. Дромарогам было более чем достаточно.       — Чемодан, — коротко ответила она. — Он остался там, и я просто не в состоянии за ним возвращаться. Акцио!..       Драко зажмурился. Он не хотел об этом думать, но все равно зачем-то представил, каково сейчас тем, кто внутри. Для них это, должно быть, настоящее землетрясение!.. Баллов в сто по десятибалльной шкале. К горлу подкатила тошнота.       Время шло; и в тот момент, когда стало очевидно, что заклинание не сработало, и придется возвращаться за клятым чемоданом — может, дромароги подвезут?.. тролли на них вроде бы ездят… — он наконец показался в поле зрения и поплыл к ним — медленно, неторопливо, даже чинно.       Звери были в порядке. Правда, пришлось попыхтеть, запихивая в чемодан дромарогов, но в конце концов справились и с этим. Кровать, горячий душ, еда — в таком порядке; все его мечты были только об этом, но, к сожалению, из чертового леса невозможно было трансгрессировать.       — Где мы вообще?..       Отличный вопрос. Гребаные дромароги загнали их черт знает куда, и, если судить по тому, как долго, пусть и не слишком спеша, летел к ним чемодан, выбираться отсюда они будут не один час…       — Ручей был на северо-западе, и его мы не пересекали, — задумчиво проговорила Грейнджер. — Предлагаю отыскать его, а потом подняться вверх по течению.       — Хочешь, я понесу тебя в чемодане? — сорвалось с языка раньше, чем он успел его прикусить. Она выглядела настолько измотанной, что, казалось, упадет через пару шагов. А нести её в чемодане все-таки проще, чем в натуральном, так сказать, виде.       — Кто бы тебя понес, — фыркнула она, наморщив нос. Что тоже, в общем-то, было верно, но Драко не собирался в этом признаваться.       — К твоему сведению, я свеж и полон сил, — с достоинством парировал он.       — Как и я. Наперегонки?       — Разумеется.       Они поплелись рядышком, едва переставляя ноги: кусачие улитки на их фоне наверняка казались бы резвыми и шустрыми. Да и обычные, пожалуй, тоже…       Почему он не додумался купить пару метел и забросить их в чертов чемодан? Долететь до границы заповедника можно было бы в два счета. Просто подняться в воздух, над деревьями, и чтобы ветер холодил лицо…       Эти раздумья несколько скрасили путь. Однако, когда деревья наконец расступились, обнажив лысый, раскисший от дождей берег небольшого озера, в который, по-видимому, впадал ручей, Драко почувствовал, что не в состоянии больше сделать и шага.       — Все. Привал, — объявил он и уронил задницу на первый попавшийся камень — грязный, мшистый, по которому, кажется, что-то ползло.       Как же похуй.

***

      В жизни Гермионы были моменты, когда на нее смотрели с восхищением и даже восторгом. Например, когда она сообщила Гарри и Рону о том, что поймала Риту Скитер и держит нахальную журналистку в банке. Или когда они узнали, что она успела забрать все их вещи при бегстве со свадьбы Билла и Флер. Или… наверняка было что-то еще, точно было, должно быть, просто не вспоминалось.       Но, кажется, еще никто не смотрел на нее с таким благоговением, как Малфой, когда она достала из сумки термос с горячим чаем, завернутые в бумагу сэндвичи и пачку печенья. Во всяком случае, это было очень, очень давно.       Если бы каким-то чудом у нее оказалась при себе пара кресел, в которых можно развалиться и расслабиться, а не моститься, как они сейчас на этих треклятых камнях, он, пощади Ровена, еще бросился бы целовать ей ноги…       Может, приобрести палатку?.. На всякий случай. Если Малфой заплатит, можно позволить себе что-то приличное. Даже, может быть, с ванной…       В воде что-то плеснуло. Должно быть, рыба… Интересно, кто-то из их питомцев ест рыбу? Они ни разу не предлагали… Чем кормить дромарогов? Такие громилы, они, должно быть, съедают целую прорву…       Мысли ворочались лениво и медленно; возникали ниоткуда и рассасывались на полуслове. Сэндвичи и печенье растаяли, растворились без следа; глаза слипались, и челюсть сводило от подавленных зевков. Надо вставать и идти, чтобы вернуться до темноты… А если бы они забрали крылатых коней, а не оставили их в конюшне Диомеда Бакли, можно было бы без проблем долететь до границы заповедника. Кто там у них еще? Единорог?.. Слишком маленький. Дромароги слишком большие. Можно ли ездить на йейлях или лучше не надо, учитывая их поворачивающиеся во все стороны рога?..       Еще один всплеск; ближе. Гермиона нехотя повернула голову. Камень; только и всего. Большой камень. Движется…       — Это что, гигантская черепаха? — недоуменно спросила она, слегка пнув Малфоя носком сапога. А то он, кажется, все-таки ухитрился уснуть.       — Где? А, это… Почему гигантская? Обычная черепаха…       Она кивнула. Черепаха так черепаха. Черепахи не опасны. Милые черепахи, плавающие в теплых, дальних морях…       Погодите, откуда взяться черепахе посреди леса во Франции?!       Гермиона снова повернулась к озеру. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как над поверхностью воды полностью показался панцирь — нет, не панцирь! Огромных размеров горб, покрытый крупной, словно металлические пластины, чешуей. Вслед за ним показалась рогатая голова, клыкастая пасть, мощные, оканчивающиеся длинными загнутыми когтями лапы…       — Мерлинова бабушонка, это еще кто?!