Я альфа! (не работает)

Место действия: Офисное здание «Эс Ди Эн Груп», 49-й этаж, конференц-зал. Время действия: Понедельник, 08:55. --- Понедельник начался с того, что Чонгук пролил кофе на единственную чисто-белую рубашку. Он стоял посреди кухни, смотрел на расползающееся коричневое пятно и чувствовал, как внутри поднимается глухая, иррациональная ярость. Пятно было похоже на карту неизвестной территории. На территорию, которую он теперь должен был делить с человеком с янтарными глазами. — Черт, — выдохнул он и швырнул кружку в раковину. Керамика раскололась с противным звоном. Он переоделся. Снова белая рубашка, снова без галстука, снова закатанные рукава, открывающие татуировки. Доспехи для битвы. Сегодня будет битва. Он решил это твердо. В субботу он опозорился. Отступил. Дрожал. Сегодня он все исправит. По дороге в офис он твердил себе как мантру: «Я альфа. Я Чон Чонгук. Я никому не подчиняюсь». Машина слушалась рук, город мелькал за окном, но запах грозы, который преследовал его все выходные, никуда не делся. Он сидел в ноздрях, в волосах, в складках одежды. Чонгук уже начал сомневаться, не сошел ли он с ума. В лифте на 49-й этаж к нему присоединились двое из его команды — Минхо и Чанён. Они переглянулись, заметив, что шеф барабанит пальцами по татуированному предплечью с такой скоростью, будто играет несуществующее соло на барабанах. — Шеф, вы как? — осторожно спросил Чанён. — Говорят, новый директор сегодня первое большое совещание проводит. Все отделы собирает. — Я в курсе, — отрезал Чонгук, не оборачиваясь. — Говорят, он какой-то странный, — добавил Минхо. — Девчонки из бухгалтерии говорили, что когда он мимо проходил, у них мурашки по коже. Чонгук дернул щекой. — Девчонки из бухгалтерии — идиотки. Лифт остановился. Двери открылись. И запах грозы ударил в лицо с такой силой, что Чонгуку пришлось схватиться за поручень, чтобы не упасть. — Шеф? — удивленно спросил Чанён. — Вы чего? — Ничего, — выдавил Чонгук и шагнул в коридор. — Идите в зал. Я скоро. Он проводил их взглядом и глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Спокойно. Ты альфа. Ты сильнее. Ты... Запах стал сильнее. Тэхен был рядом. Чонгук развернулся и пошел в конференц-зал. --- 09:02. Конференц-зал. Зал был полон. Человек пятьдесят — руководители отделов, их замы, ключевые сотрудники. Все сидели за огромным овальным столом, некоторые стояли у стен. Воздух был густым от смеси феромонов — альфы пытались доминировать, беты старались не отсвечивать, редкие омеги жались в углах. Чонгук вошел и сразу почувствовал, как атмосфера изменилась. Взгляды устремились на него. Альфы напряглись, беты опустили глаза. Его запах — сандал и сталь — заполнил пространство, напоминая всем, кто здесь главный хищник. Он прошел к столу. Свободных мест было много, но Чонгук выбрал то, которое было прямо напротив центрального кресла — кресла генерального директора. Он сел, откинулся на спинку, положил татуированную руку на стол и обвел присутствующих взглядом. — Ну, и где наш новый... руководитель? — спросил он громко, вкладывая в последнее слово максимум пренебрежения. — Опоздание — это, конечно, признак профессионализма. Несколько человек нервно хихикнули. Большинство промолчали, глядя на Чонгука с плохо скрываемым ужасом. Они знали его характер. Знали, что он может устроить скандал на ровном месте. И, судя по его виду, сегодня будет именно такой день. — Я здесь. Голос раздался со стороны двери, и Чонгук вздрогнул. Он не слышал, как открылась дверь. Не слышал шагов. Тэхен просто... появился. Он вошел в зал, и свет, кажется, потускнел. Или это только показалось Чонгуку? Каштановые волосы сегодня были уложены чуть небрежно, темно-синий костюм сидел идеально, подчеркивая ширину плеч и длину ног. Янтарные глаза скользнули по залу, задержались на Чонгуке... И Чонгук снова почувствовал этот взгляд. Физически. Как удар под дых. Тэхен улыбнулся. Легко, спокойно, будто ничего особенного не произошло. Прошел к своему креслу, сел, положил перед собой папку с документами. — Всем доброе утро, — сказал он. Голос обволакивал, проникал под кожу. — Рад видеть вас всех в сборе. Давайте начнем. Чонгук стиснул зубы. — А почему это вы сидите в моем кресле? Тишина. Абсолютная, звенящая тишина. Все головы повернулись к Чонгуку. Кто-то ахнул. Кто-то прикрыл рот рукой. Минхо, стоящий у стены, побелел и закашлялся. Тэхен медленно поднял взгляд на Чонгука. Его глаза блеснули янтарем. — Простите? — переспросил он. Все так же спокойно. Ни тени эмоций. — Я сказал, — Чонгук подался вперед, упираясь руками в стол, — это кресло обычно занимал старик Кан. Я с ним работал пять лет. А вы, — он ткнул пальцем в сторону Тэхена, — даже не представились нормально. Просто ворвались и сидите тут, как будто так и надо. — Чонгук-сси! — пискнул кто-то из отдела кадров. — Может, не стоит... — ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Чонгук, даже не повернув головы. Он смотрел только на Тэхена. Вызывающе. Нагло. Как альфа на альфу, который посмел занять его территорию. Тэхен молчал. Он просто сидел и смотрел на Чонгука. Не отводил взгляд. Не отвечал на провокацию. Просто смотрел своими янтарными глазами, в которых плясали теплые искры. И чем дольше он смотрел, тем хуже становилось Чонгуку. Сначала он почувствовал тепло в груди. Потом жар пошел по венам, разливаясь по телу. Сердце забилось быстрее. Дыхание сбилось. Пот выступил на лбу. — Вы... — начал Чонгук, но голос предательски дрогнул. — Вы что молчите? Тэхен чуть склонил голову набок. Легкая улыбка тронула его губы. И ничего не сказал. Чонгук дернулся, пытаясь встать, и вдруг понял, что не может. Ноги не слушались. Руки, которыми он упирался в стол, дрожали. Мелко, противно, как у испуганного омеги. — Что за... — прошептал он. Тэхен наконец заговорил: — Чон Чонгук. Начальник службы безопасности. — Его голос звучал ровно, спокойно, будто они обсуждали погоду. — Работает в холдинге три года. За это время сменил четырех личных помощников, довел до слез шесть секретарш из приемной и однажды чуть не подрался с предыдущим финансовым директором на корпоративе. Я ничего не путаю? Чонгук хотел ответить. Хотел огрызнуться, послать, встать и уйти. Вместо этого он кивнул. Кивнул. Своей головой. Которая вдруг перестала ему подчиняться. Тэхен удовлетворенно улыбнулся. — Вот и славно. Значит, я все правильно запомнил. — Он открыл папку и перевел взгляд на документы. — Перейдем к повестке. Первый вопрос — оптимизация расходов на охрану объектов... Чонгук смотрел на него и чувствовал, как мир плывет. Он сидел в кресле, в центре зала, среди пятидесяти человек, и не мог пошевелиться. Тело превратилось в камень. Вернее, в вату. Вернее, в предателя, который слушался только одного человека — того, кто сидел напротив. Совещание длилось час. Чонгук не запомнил из него ни слова. --- 10:47. Коридор после совещания. Люди выходили из зала возбужденно перешептываясь. Новый директор произвел фурор — спокойный, уверенный, знающий каждую цифру в отчетах. Никто не ожидал. Чонгук вышел последним. Он двигался медленно, держась за стену. Минхо и Чанён ждали его в коридоре, и когда увидели шефа, оба побелели. — Шеф? — Минхо подскочил к нему. — Шеф, вы чего? Вы бледный как смерть! — Нормально, — прохрипел Чонгук. Голос звучал так, будто он пробежал марафон. — Все нормально. — Да какое нормально?! — Чанён схватил его под руку. — У вас зрачки во всю радужку, щеки горят! Вы в туалет хотите? Вас тошнит? — Отвалите, — Чонгук попытался отмахнуться, но рука не поднялась выше пояса. — Я в уборную. Сам. Он оттолкнулся от стены и побрел в сторону мужского туалета. Каждый шаг давался с трудом. Ноги подкашивались, в висках стучало, перед глазами плыли разноцветные круги. За спиной Минхо шептал Чанёну: — Ты видел? Он на нового директора смотрел как... как омега на альфу! — Заткнись, дурак! Он просто устал. Недосып. — Да какой недосып, ты на лицо его посмотри! У него руки тряслись! Чонгук захлопнул дверь туалета, отрезая их голоса. Он подошел к раковине, вцепился в холодный мрамор и поднял голову к зеркалу. И замер. Из зеркала на него смотрел незнакомец. Глаза — огромные, черные, зрачки расширены так, что радужки почти не видно. Щеки — ярко-розовые, пылающие, как у омеги в течке. Губы припухли, словно их целовали час подряд. Дыхание — частое, поверхностное, грудь вздымается, как после секса. — Твою мать... — выдохнул Чонгук. Он поднес дрожащую руку к лицу. Татуированные пальцы коснулись щеки — горячей, влажной. Потом губ — чувствительных, болезненно-нежных. Тело горело. И между ног тоже горело. Твердо, настойчиво, унизительно. — Нет, — прошептал Чонгук. — Нет, нет, нет... Он отвернулся от зеркала, оперся руками о раковину и согнулся, пытаясь отдышаться. В голове билась одна мысль: «Что он со мной сделал? Что он со мной сделал?» Ответ пришел сам собой. Ничего. Он ничего не сделал. Просто смотрел. Просто сидел напротив и смотрел своими проклятыми янтарными глазами. А тело Чонгука — его сильное, тренированное, альфа-тело — отреагировало так, будто его трахали час подряд. — Это не нормально, — зарычал Чонгук в пустоту. — Альфа не может так реагировать на другого альфу. Не может! Он включил холодную воду и начал яростно плескать себе в лицо. Раз, другой, третий. Вода стекала по щекам, затекала за воротник, но жар не уходил. Чонгук снова поднял взгляд в зеркало. Зрачки чуть сузились. Щеки все еще горели. — Ты кто такой, Ким Тэхен? — спросил он у своего отражения. Отражение не ответило. Дверь туалета скрипнула. Чонгук дернулся и спрятался за дверью кабинки, сам не зная зачем. Он не хотел, чтобы кто-то видел его таким. Вошел кто-то из отдела продаж, судя по запаху — бета. Помыл руки, посвистел, вышел. Чонгук выдохнул, прислонился спиной к холодной стене кабинки и закрыл глаза. Запах грозы снова был здесь. Сильнее, чем когда-либо. Он пропитал его одежду, его волосы, его кожу. Чонгук глубоко вдохнул, понимая, что делает это осознанно, что хочет вдыхать этот запах. — Я схожу с ума, — прошептал он. Телефон завибрировал в кармане. Чонгук достал его дрожащими пальцами. Джисон: «Шеф, вы где? Новый директор просил вас зайти после совещания. Лично». Чонгук уставился на экран. «К нему?» «Да. Сказал, хочет обсудить ваш отчет. И...» «Что?» «Сказал передать: „Пусть не боится. Я не кусаюсь. Если только попросят“». Чонгук выронил телефон. Он упал на пол кабинки с глухим стуком, и в тишине туалета этот звук показался громом. Настоящим громом. Как предвестник бури. --- 11:23. Коридор перед кабинетом генерального директора. Чонгук стоял перед дверью уже пять минут. Он привел себя в порядок — умылся, поправил рубашку, закатал рукава обратно, открывая татуировки. Он выглядел почти обычно. Почти как прежний Чон Чонгук. Только внутри все дрожало. Он поднял руку, чтобы постучать, и замер. Ладонь не слушалась. Кулак не хотел сжиматься. — Да твою же... — выдохнул он и просто толкнул дверь. Тэхен сидел в том же кресле, что и в пятницу. Запах грозы ударил в ноздри, и Чонгук схватился за косяк, чтобы не упасть. — А, Чон Чонгук, — Тэхен поднял на него взгляд и улыбнулся. Той самой спокойной, снисходительной улыбкой. — Заходите. Закройте дверь. Чонгук вошел. Закрыл дверь. Остался стоять у порога, не решаясь подойти ближе. — Садитесь, — Тэхен указал на стул напротив стола. Чонгук не двинулся. Тэхен вздохнул, отложил ручку и посмотрел на него внимательно. Янтарные глаза прошлись по лицу, по шее, по татуированной руке. — Вы плохо выглядите, — заметил он. — Не спали? — Спал, — выдавил Чонгук. — Врете, — мягко поправил Тэхен. — У вас мешки под глазами. И пахнет от вас тревожно. — Я... — Чонгук сглотнул. — Что вы со мной сделали? На совещании? Тэхен чуть приподнял бровь. — Я? Ничего. Сидел, слушал доклады. Вы вели себя... вызывающе. Это было ожидаемо. — А почему у меня тогда... — Чонгук запнулся, не в силах произнести вслух, что с ним случилось. — Почему у вас что? — Тэхен смотрел с искренним (или притворным?) любопытством. Чонгук молчал. Тэхен поднялся из-за стола и медленно пошел к нему. Чонгук вжался в дверь, но не сдвинулся с места. Не мог. Тэхен остановился в полуметре. Теперь он был выше — всего на пару сантиметров, но этого хватало, чтобы Чонгуку пришлось смотреть снизу вверх. — Чон Чонгук, — тихо сказал Тэхен, — я знаю, что вы чувствуете. И знаю, что вы ничего не понимаете. Это нормально. Привыкайте. Он протянул руку и коснулся его щеки. Всего лишь коснулся — кончиками пальцев, легко, почти невесомо. Чонгук дернулся, но не смог отстраниться. От пальцев пахло грозой, и этот запах проникал в него, заполняя каждую клетку. — Я ничего не делаю с вами, — прошептал Тэхен, глядя прямо в глаза. — Это ваше тело знает то, что ваш разум пока отрицает. Вы созданы для того, чтобы быть подо мной. И оно согласно. А вы? Чонгук открыл рот, чтобы ответить, и понял, что не помнит ни одного слова. Тэхен улыбнулся, убрал руку и отошел. — Ступайте, — сказал он, возвращаясь к столу. — Отдохните. Завтра продолжим. Чонгук вывалился в коридор, не помня, как открыл дверь. Он шел к лифту на негнущихся ногах, и весь мир плыл перед глазами. Запах грозы следовал за ним, въедаясь в кожу. — Я не согласен, — прошептал он в пустом лифте. — Я не согласен. Но тело, предательское тело, уже мечтало о следующей встрече.