Я альфа! (не работает)

Место действия: Квартира Тэхена, Пхёнчхон, Сеул. Время действия: Среда, 20:00 — 02:00. --- После той ночи Чонгук продержался еще три дня. Три дня он пытался жить обычной жизнью. Ходил на работу, делал вид, что все нормально, отводил глаза, когда кто-то упоминал имя нового директора. Джисон смотрел на него с беспокойством, Минхо старался не задавать вопросов, остальные просто шарахались — от Чонгука пахло чем-то странным, чужим, и альфы в коллективе инстинктивно поджимали хвосты. На третий день он снова перестал есть. На четвертый — перестал спать. На пятый — сидел в своем кабинете, смотрел в одну точку и понимал, что больше не может. Тело ломило. Голова гудела. Запах грозы, который он пытался заглушить всем, чем только можно, никуда не делся. Он был внутри, въелся в кости, в кровь, в каждую клетку. Чонгук сидел и смотрел на телефон. Там был номер. Тэхен оставил визитку в машине, и Чонгук, ненавидя себя, сохранил его. — Я не позвоню, — сказал он вслух. — Ни за что. Телефон зазвонил сам. Экран засветился именем: «Ким Тэхен». Чонгук смотрел на него, не в силах пошевелиться. Руки тряслись. Сердце колотилось где-то в горле. Звонок оборвался. Через секунду пришло сообщение: «Я знаю, что ты смотришь на телефон. Спускайся. Я внизу». Чонгук подошел к окну. Внизу, у входа в офисное здание, стоял черный «Мерседес». Тэхен сидел за рулем, глядя прямо на его окно. Даже с такого расстояния Чонгук видел его янтарные глаза. — Нет, — прошептал он. — Не пойду. Ноги сами понесли его к лифту. --- 20:15. «Мерседес» Тэхена. Чонгук сел в машину молча. Не поздоровался, не спросил, куда они едут. Просто упал на пассажирское сиденье и закрыл глаза. Запах грозы заполнил салон. Чонгук вдохнул глубоко, почти судорожно, и почувствовал, как уходит боль. Как расслабляются мышцы. Как перестает ломить кости. — Плохо выглядишь, — заметил Тэхен, трогаясь с места. — Ты каждый раз это говоришь. — Потому что каждый раз хуже. Чонгук не ответил. Он смотрел в окно на проплывающий город и пытался не думать о том, что сидит в машине человека, которого должен ненавидеть. И не ненавидит. — Куда мы едем? — Ко мне. Чонгук дернулся, открыл глаза. — Что? — Ко мне домой, — спокойно повторил Тэхен. — Поговорим. Без свидетелей. Без офиса. Без твоих попыток сбежать. — Я не хочу к тебе домой. — Врешь. Чонгук закрыл рот. Потому что Тэхен был прав. Он хотел. Очень хотел. Хотел туда, где пахнет им. Где можно просто сидеть и вдыхать этот запах, не думая о последствиях. — Ты меня убиваешь, — тихо сказал он. — Я тебя спасаю, — ответил Тэхен. — Разница есть. --- 20:47. Пхёнчхон, пентхаус Тэхена. Квартира Тэхена оказалась не такой, как представлял Чонгук. Он ожидал чего-то стерильного, холодного, минималистичного — под стать его образу. Вместо этого пентхаус был теплым, живым. Мягкий свет, дерево, книги на стеллажах от пола до потолка, огромные окна с видом на город. Пахло деревом, бумагой и — конечно — им. — Проходи, — Тэхен снял пальто, повесил в шкаф. — Чай? Кофе? Что покрепче? — Виски, — хрипло выдавил Чонгук. — Виски так виски. Чонгук прошел в гостиную и замер. На стене висела огромная фотография — лес после дождя. Мокрые листья, капли на ветках, туман. — Любишь дождь? — спросил он, сам не зная зачем. — Люблю грозу, — ответил Тэхен, появляясь с двумя бокалами. — Она напоминает мне, кто я. Он протянул один бокал Чонгуку. Их пальцы соприкоснулись — и Чонгука прострелило током. Он отдернул руку, едва не расплескав виски. Тэхен сделал вид, что не заметил. Сел в кресло, указал Чонгуку на диван напротив. — Садись. Не стой столбом. Чонгук сел. Сжал бокал в татуированных пальцах, сделал большой глоток. Виски обжег горло, но не помог — Тэхен был рядом, и ничто другое не имело значения. — Зачем я здесь? — спросил он, глядя в пол. — Затем, что дальше так продолжаться не может, — Тэхен отпил из своего бокала. — Ты разваливаешься. Я это вижу. Ты это чувствуешь. Нужно что-то решать. — Решать? — Чонгук поднял голову. — Что решать? Ты сказал — выбора нет. Я твой. Природа, генетика, судьба. Что тут решать? Тэхен посмотрел на него долгим взглядом. — Выбор есть всегда, — сказал он тихо. — Даже между жизнью и смертью. Даже между тем, чтобы быть чьим-то против воли и тем, чтобы принять это. — Ты предлагаешь мне сдаться? — Я предлагаю тебе понять. Тэхен поставил бокал на столик и подался вперед. В мягком свете ламп его глаза казались жидким янтарем. — Ты знаешь, кто я. Ты читал про Энигм. Ты знаешь, что мы редки — один на несколько миллионов. Знаешь, что мы стоим выше альф в иерархии. Знаешь, что можем... перестраивать. Чонгук кивнул, не поднимая глаз. — Но чего ты не знаешь, — продолжил Тэхен, — так это того, каково это — быть Энигмой. Он замолчал. В комнате повисла тишина, только город гудел где-то далеко внизу. — Это одиночество, — сказал Тэхен. — Ты даже представить не можешь, какое это одиночество. Всю жизнь ты чувствуешь запахи всех вокруг — бет, омег, альф. Ты чувствуешь их страх, их желание, их подчинение. Но никто — слышишь? — никто не чувствует тебя. Ты идешь по миру, и все расступаются. Альфы опускают глаза. Омеги замирают. Беты просто исчезают. Никто не смеет подойти. Никто не смеет посмотреть прямо. Никто не смеет... коснуться. Чонгук поднял голову. В голосе Тэхена было что-то, чего он раньше не слышал. Не власть. Не уверенность. Усталость. — Ты думаешь, мне нравится быть таким? — Тэхен усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Думаешь, я кайфую от того, что одним моим присутствием можно сломать человека? Я не выбирал это. Как и ты не выбирал быть альфой. Как и никто не выбирает, кем родиться. Он встал, подошел к окну. Город внизу мерцал миллионами огней. — Я искал, — сказал он тихо. — Всю жизнь искал того, кто сможет выдержать. Кто не сломается в первый же день. Кто сможет смотреть мне в глаза и не отводить взгляд. Кто сможет рычать на меня, вместо того чтобы поджимать хвост. Чонгук смотрел на его спину, на широкие плечи, на каштановые волосы, чуть вьющиеся на концах. — И ты нашел меня, — сказал он. Тэхен обернулся. — Да. Я нашел тебя. Он вернулся к дивану, сел напротив Чонгука. Теперь они были близко — слишком близко для комфорта, недостаточно близко для того, что хотело тело. — В первую нашу встречу, — продолжил Тэхен, — когда ты ворвался в мой кабинет, я сразу понял. Не по запаху даже — по тому, как ты смотрел. Ты не опустил глаза. Ты не отступил сразу. Ты рычал, злился, пытался доминировать. Даже когда твое тело уже подгибалось, ты продолжал бороться. — И что? — Чонгук сжал бокал так, что стекло жалобно скрипнуло. — Я борюсь до сих пор. И буду бороться. — Знаю, — кивнул Тэхен. — И именно поэтому я тебя выбрал. Чонгук замер. — Выбрал? — Да. Не для того, чтобы сломать. Не для того, чтобы сделать рабом или игрушкой. Я не коллекционирую альф. Мне не нужна ручная собака, которая будет лизать руки и ждать приказов. Он подался вперед, и Чонгук физически почувствовал жар его тела. — Мне нужен тот, кто сможет быть рядом. Кто не сломается под моим давлением. Кто сможет защитить мою спину, потому что я устал быть один. Кто сможет смотреть на меня не как на чудовище, а как на... равного. — Равного? — Чонгук горько усмехнулся. — Ты Энигма. Я альфа. Какое тут равенство? — Ты сильнее, чем думаешь, — серьезно сказал Тэхен. — Ты не просто альфа. Ты альфа высшего ранга. Таких, как ты, единицы. Твоя воля, твой характер, твоя способность сопротивляться — это не слабость, Чонгук. Это то, за что я тебя выбрал. Он протянул руку и накрыл ладонью кулак Чонгука. Тепло разлилось по коже, поднимаясь выше. — Я не хочу тебя уничтожить, — тихо сказал Тэхен. — Я хочу, чтобы ты был со мной. Рядом. Не подо мной, не надо мной — рядом. Да, твое тело будет тянуться ко мне. Да, ты будешь зависеть от моего запаха. Но твоя личность, твой характер, твоя сила — они останутся. Ты останешься собой. Только уже не один. Чонгук смотрел на их руки. Его татуированные пальцы, сжатые в кулак. Длинные пальцы Тэхена, накрывающие их сверху. — А если я не смогу? — прошептал он. — Если сломаюсь? — Не сломаешься, — Тэхен чуть сжал его руку. — Я не дам. Впервые за все время Чонгук не почувствовал в его словах угрозы. Только что-то другое. Что-то, чему он боялся дать название. — Почему ты мне это говоришь? — спросил он, поднимая глаза. — Мог бы просто взять. Ты же сильнее. Ты мог бы... — Мог бы, — перебил Тэхен. — Но не хочу. Я уже говорил — я не насилую. Если ты будешь моим, то только по своей воле. Ты должен сам прийти. Сам выбрать. Сам захотеть. — А если я не захочу? Тэхен посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах снова мелькнуло что-то — та самая тень, которую Чонгук уже видел раньше. — Тогда ты умрешь, — сказал он просто. — Медленно, мучительно, разваливаясь на части. Я не смогу тебя спасти, если ты сам не позволишь. И это будет... это будет самое тяжелое, что мне приходилось видеть. Чонгук сглотнул. — Тебе будет жаль? — Мне будет больно, — поправил Тэхен. — Ты думаешь, Энигмы ничего не чувствуют? Думаешь, у нас нет сердца? Оно есть. И оно болит, когда тот, кто создан для тебя, уходит навсегда. Он убрал руку, откинулся на спинку дивана. — Я не хочу тебя терять, Чонгук. Поэтому я здесь. Поэтому я жду. Поэтому я буду ждать столько, сколько нужно. В комнате повисла тишина. Только город гудел за окном, только сердце Чонгука колотилось где-то в ушах. — Я не знаю, — прошептал он наконец. — Я не знаю, смогу ли. — Знаю, — кивнул Тэхен. — Поэтому я и не тороплю. Он поднялся, взял пустые бокалы. — Оставайся сегодня. Не как... не как мой. Просто останься. Выспись нормально, поешь. Тебе нужно восстановиться. А завтра решишь. Чонгук смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то тает. Лед, которым он окружил себя, давал трещину. — Ладно, — сказал он. — Останусь. Тэхен кивнул и ушел на кухню. А Чонгук остался сидеть в гостиной, смотреть на ночной город и думать о том, что, кажется, впервые в жизни у него появился шанс перестать быть одному. И это было страшнее всего. --- 02:00. Гостевая спальня. Чонгук лежал на кровати в комнате, которая пахла деревом и чистотой. Тэхен выдал ему свежее белье, полотенце, даже новую зубную щетку. Заботливый, как... как кто? Чонгук не знал. Он закрыл глаза и вдохнул. Запах грозы был здесь, но слабый, фоновый. Не подавляющий, не ломающий. Просто напоминание. Впервые за много дней он чувствовал себя... спокойно. Не счастливо. Не победительно. Не свободно. Спокойно. И этого было достаточно. Он повернулся на бок и провалился в сон без сновидений.