Перерождение: внезапная ясность

Толпа зевак быстро разошлась, и только что произошедшая сцена словно никогда и не существовала. Староста класса вошёл в кабинет с несколькими стопками экзаменационных работ и начал их раздавать. Директор по воспитательной работе стоял у кафедры с серьёзным выражением лица и внимательно наблюдал за учениками в классе. Линь Цзинчжэ ясно чувствовал, что чей-то взгляд долго задерживается на его лице. Он даже не поднял головы. Приняв несколько листов с ещё слегка детским почерком, он посмотрел на оценки: Экзамены по китайскому языку и математике, где максимум составлял 120 баллов, он написал на 86 и 90 соответственно. Остальные предметы, где максимальный балл был 100, тоже едва держались на уровне проходного. Самым провальным оказался английский — 47 баллов, единственный предмет, который он не сдал. Линь Цзинчжэ помнил, что в выпускном классе его состояние было крайне подавленным. Но насколько именно плохими были его результаты, он понял только сейчас. У Цзян Жуна оценки, наоборот, оказались весьма хорошими. По слухам, которые доносились от одноклассников, сравнивающих ответы, он вошёл в первую пятёрку класса. Однако Линь Цзинчжэ прекрасно помнил: в университет Цюньнань Цзян Жун тогда поступил вовсе не благодаря экзаменам, а по рекомендации школы. Это было неудивительно. Из-за неравномерного распределения образовательных ресурсов первая средняя школа Лиюня считалась лучшей в городе, но за пределами этого маленького города, который едва был заметен даже на карте провинции Цюньнань, она мало что значила. К тому же Линь Цзинчжэ помнил: в тот год вступительный экзамен в университеты проходил по единому общенациональному варианту, и его сложность считалась одной из самых высоких за всё время. Ученикам из Лиюня с их сравнительно слабой подготовкой было практически невозможно соперничать с сильными школами из других городов. В тот год провалилось на экзаменах очень много людей. Многие его бывшие одноклассники тогда решили пересдавать экзамен через год. Именно это осталось у Линь Цзинчжэ самым ярким воспоминанием о том выпуске. Он взял в руки свой почти полностью неправильно выполненный тест по английскому. Без малейшего напряжения, используя уровень языка, который он приобрёл в прошлой жизни благодаря частым зарубежным стажировкам, он прочитал весь текст. К своему сожалению, он обнаружил, что даже некоторые ответы, которые учитель отметил как правильные, на самом деле содержали ошибки. Что касается физики, химии и других точных предметов, то, хотя Линь Цзинчжэ уже много лет как покинул школьную скамью и многое забыл, основа у него всё же была. К тому же позже он даже учился в магистратуре. Поэтому в целом задания не представляли для него особой сложности. Экзаменационные задания пробного теста первой средней школы Лиюня совершенно не представляли, насколько жестоким окажется настоящий вступительный экзамен. Линь Цзинчжэ вспомнил о грязных приёмах, которыми классная руководительница Ли Юйжун пользовалась ради повышения процента поступивших в университет среди своих учеников. Ему даже захотелось сказать ей: лучше бы она перестала суетиться зря. Он опустил голову и сосредоточенно стал читать задания. Одной рукой он даже начал записывать на экзаменационном листе новые ответы, исходя из своего нынешнего понимания. Со стороны он выглядел прилежным и старательным учеником. Директор по воспитательной работе открыл было рот, собираясь окликнуть его. Но увидев его такой тихий и послушный вид — к тому же после смерти родственника он заметно похудел и выглядел слабее — директору стало его искренне жаль. Имя уже почти сорвалось с его губ, но в последний момент он обратился к другому ученику: — Гао Шэн, выйди со мной. — А где Чжоу Хайтан? Опять прогуливает? Тут Линь Цзинчжэ вдруг вспомнил: примерно в это время, ближе к выпускным экзаменам, Чжоу Хайтан уже начал связываться с теми так называемыми «бандами» Лиюня, которые больше походили на шутку. Поэтому он стал часто прогуливать занятия. Воспоминаний, которые нужно было восстановить, было слишком много. Он отложил ручку, переплёл пальцы и, откинувшись на спинку стула позади себя, без выражения на лице наблюдал, как Гао Шэн — всё ещё ничего не подозревающий — с растерянным видом выходит из класса вслед за директором. Позади него несколько девушек из первого класса, закончив обсуждать ответы на экзамене, всё ещё сидели вместе и тихо переговаривались. Они уже успели посмеяться над Цзян Жуном, который сейчас лежал на парте и плакал. Теперь их взгляды невольно обратились к Линь Цзинчжэ — он словно не вписывался в атмосферу всего класса. Линь Цзинчжэ всегда был довольно замкнутым. К тому же Цзян Жун постоянно распространял в классе слухи о том, что его родители от него отказались, поэтому он почти не общался с одноклассниками. Но его оценки раньше были хорошими, а внешность — светлая и аккуратная. Поэтому многие девушки всё равно обращали на него внимание. — Слушайте… — девушки начали толкать друг друга локтями. — Вам не кажется, что сегодня Линь Цзинчжэ выглядит каким-то особенно красивым? Под тихий смех девушек Гао Шэн вернулся в класс. Он выглядел ошеломлённым. В руке он держал какой-то лист бумаги — скорее всего, уведомление. Он сел на своё место с совершенно пустым выражением лица. У дверей класса директор и Ли Юйжун тихо спорили. Ли Юйжун стояла лицом к классу. И её взгляд время от времени впивался в Линь Цзинчжэ, словно нож. Линь Цзинчжэ прямо встретил её взгляд. И медленно усмехнулся с явной насмешкой. Ли Юйжун на несколько секунд застыла. А затем, словно проколотый воздушный шар, взорвалась: — Линь Цзинчжэ! Немедленно выйди ко мне!! В классе мгновенно воцарилась полная тишина. Под взглядами всех учеников Линь Цзинчжэ спокойно закрыл учебник и не спеша подошёл к ней. Ли Юйжун так разозлилась из-за его спокойствия, будто он совершенно не воспринимал её всерьёз, что у неё даже задрожали руки. — Посмотри на себя! На кого ты стал похож?! Директор по воспитательной работе, который не видел той насмешливой улыбки Линь Цзинчжэ, был очень недоволен тем, что Ли Юйжун снова устраивает сцену. — Учитель Ли, что вы вообще делаете?! Линь Цзинчжэ тем временем выглядел образцовым учеником: — Учитель Ли, вы хотели меня видеть? Ли Юйжун посмотрела на директора, который, сам того не замечая, стоял так, будто защищал Линь Цзинчжэ. Ей стало ещё тяжелее. Её раздражение усилилось, и она резко сказала: — И ещё спрашиваешь! Посмотри на свои оценки! Первый класс больше не может тебя держать! Собери вещи и вместе с Гао Шэном сейчас же переходи в пятый класс! — Что?! Перевод в другой класс?! Несколько дежурных учеников, услышав это, мгновенно были потрясены. Они бросили метлы и побежали в класс сообщить новость. Гао Шэн, который до этого молча держал уведомление о переводе, вдруг вскочил. Он в несколько шагов выбежал из класса: — Учитель Ли! Ладно, если переводят меня, но почему Цзинчжэ тоже должен идти в пятый класс?! Ли Юйжун молчала с мрачным лицом. Гао Шэн заволновался и схватил директора за рукав: — Учитель! Цзинчжэ правда хорошо учится! Раньше он всегда был в первой десятке класса! Просто недавно… недавно в его семье случились проблемы… — Учитель Ли!!! С другого конца коридора вдруг раздался гневный женский голос: — Вам не кажется, что вы слишком перегибаете?! Услышав этот голос, Линь Цзинчжэ резко обернулся. По коридору старого школьного здания первой средней школы к ним быстро бежала худощавая женщина средних лет в старом сером ватнике. Женщина выглядела старше своего настоящего возраста. Она была одета очень просто, с короткой стрижкой «под ученика», не требующей ухода. На руках у неё были надеты нарукавники, которые явно были перешиты из старой одежды. Линь Цзинчжэ всегда помнил её лицо как мягкое и доброжелательное. Но сейчас на нём была написана ярость. Она быстро подошла вплотную, почти упершись грудью в Ли Юйжун, и, подняв голову, резко спросила: — Вы вообще думаете о своих учениках?! Первый пробный экзамен уже прошёл, до гаокао осталось совсем немного. И именно сейчас вы переводите учеников в другой класс? Вы хоть понимаете, какое психологическое давление это создаёт?! Это же чистой воды эгоизм! Ли Юйжун всегда недолюбливала её. Услышав эти слова, она нахмурилась, подняла руку и толкнула её в плечо, а в её взгляде ясно читалось презрение. — Учитель Ху, выбирайте выражения. Что значит «эгоизм»? Я тоже думаю о других учениках нашего класса. Первый класс — это класс сильных учеников, у всех высокий уровень обучения. Убрать тех, кто мешает общему темпу — это как раз ради блага остальных. Услышав такие грубые слова, Ху Юй быстро бросила тревожный взгляд на Линь Цзинчжэ. Она сдержала гнев и тихо сказала: — Гао Шэн, отведи Цзинчжэ сначала в класс. — Не стоит так усложнять, — нетерпеливо перебила её Ли Юйжун. — Всего лишь перевод нескольких учеников. А мы уже столько времени тратим. Вы двое, идите уже, занятия давно начались. Неужели нужно из-за вас задерживать первый урок? Ху Юй стиснула зубы и повернулась к директору: — Директор Ван, Гао Шэн — мой сын, я принимаю это. Но решение перевести Линь Цзинчжэ нужно тщательно обдумать. Он очень способный ребёнок. Если школа поступит так, это разрушит его будущее. Должно быть какое-то объяснение! Директор по воспитательной работе тоже был зол. Но, столкнувшись с просьбой Ху Юй, он не смог дать ей тот ответ, который сам хотел бы дать. Он не знал, как именно Ли Юйжун сумела добиться этого решения, но директор школы лично его утвердил. У него были административные полномочия, но перед директором школы они были слишком незначительны. Увидев напряжённую линию его челюсти, Ху Юй почти всё поняла, и её сердце похолодело. Ли Юйжун усмехнулась: — Учитель Ху, хватит уже. Для кого вы устраиваете это представление? Разве вы не знаете, какие результаты он получил на пробном экзамене? «Будущее»… До гаокао осталось меньше двух месяцев. По-моему, для вас у каждого ученика есть «будущее». Я бы посоветовала вам вместо того, чтобы играть роль хорошего человека, лучше повысить качество преподавания. Посмотрите на учеников вашего пятого класса — эти мусо— — Учитель Ли! Линь Цзинчжэ внезапно заговорил. Его голос был немного жёстким, и Ли Юйжун непроизвольно замолчала. Она остановилась и вдруг почувствовала странное напряжение от собственной реакции. Поэтому настороженно посмотрела на Линь Цзинчжэ. Но, встретившись с его совершенно бесстрастным взглядом, она почему-то ощутила лёгкий страх. Переживая ту же сцену второй раз в жизни, Линь Цзинчжэ уже давно устал от манеры Ли Юйжун вести дела. Он не хотел больше тратить время на споры. Он сразу ответил: — Я согласен перейти в другой класс. Вам не нужно продолжать говорить все эти бессмысленные вещи. На этом пробном экзамене я действительно плохо выступил. Я понимаю ваши чувства. Но если говорить честно, вам тоже не стоит врать, глядя людям в глаза. — Посчитайте средний балл по каждому предмету. Самые высокие результаты у всех всё равно по математике учителя Ху. А что касается качества ваших уроков английского, я не хочу даже говорить. Во втором вопросе в задании на заполнение пропусков и в пятом вопросе в тексте для чтения вы проверили ответы неправильно. Если вы хотите критиковать качество преподавания учителя Ху, боюсь, у вас недостаточно оснований для этого. Ли Юйжун была настолько потрясена, что почти полминуты не могла произнести ни слова. За всю свою пока ещё не слишком долгую педагогическую карьеру она никогда не слышала такой прямой критики. Тем более она не могла представить, что эти слова произнесёт ученик из её класса — тот самый тихий, застенчивый юноша, которого она всегда считала молчаливым и робким. Линь Цзинчжэ сказал это очень громко. Его услышали не только ученики в классе, но и те, кто стоял у дверей и у окон соседних классов, наблюдая за происходящим. В коридоре сразу раздался тихий смех. Ли Юйжун пришла в себя. Её глаза потемнели от злости, она едва не потеряла сознание. Её руки дрожали, но она даже не могла поднять руку. Ху Юй, услышав, что он согласился перейти в другой класс, испугалась и сразу схватила его за руку: — Цзинчжэ, не делай глупостей… Линь Цзинчжэ накрыл её сухую, шероховатую руку своей и успокаивающе похлопал. Его выражение лица оставалось спокойным. — Учитель Ху, директор Ван, я пойду собрать свои вещи. Директор по воспитательной работе посмотрел на этого ещё совсем юного ученика, который держался так спокойно. Ему стало его искренне жаль. Поэтому он вовсе не обратил внимания на вполне вежливую, хоть и резкую реплику Линь Цзинчжэ в адрес Ли Юйжун. Он похлопал его по плечу: — Иди. Когда Линь Цзинчжэ вместе с Гао Шэном, у которого от злости уже покраснели глаза, вернулся в класс, внутри стояла гробовая тишина. С большинством этих одноклассников, которые обычно были заняты только своими оценками и мелкими интригами, он почти не общался. Имена многих из них он даже не запомнил. Поэтому у него не возникло особых чувств — он быстро собрал свои книги. Гао Шэн был значительно выше его. Собрав свои учебники, он подошёл и взял часть книг Линь Цзинчжэ. В этот момент Ху Юй, с покрасневшими глазами, вошла в класс и силой забрала из рук Линь Цзинчжэ ещё одну стопку книг. Теперь его руки были свободны. Без всякой привязанности он подошёл к двери и обернулся, бросив взгляд назад. Весь первый класс — несколько десятков пар глаз — смотрел прямо на него. Он без особых эмоций улыбнулся и, постучав по двери, словно попрощался: — До свидания. Даже когда Ли Юйжун наконец успокоилась и встала за кафедру, некоторые ученики всё ещё не могли прийти в себя после этой улыбки. Сама Ли Юйжун всё ещё кипела от злости из-за слов Линь Цзинчжэ. У неё кружилась голова, ноги подкашивались. Увидев, что ученики рассеяны и не сосредоточены, она в ярости ударила по столу. — Урок начался! На что вы все смотрите?! После крика она попыталась говорить спокойнее: — Ладно, несколько отстающих ушли. Теперь наш темп подготовки можно значительно ускорить. Все должны быть внимательнее. Учитель делает это ради вашего же блага. Ученики смотрели на эту высокую женщину на кафедре — ту самую, что только что в коридоре вела себя столь властно и грубо. Вспоминая, как Линь Цзинчжэ спокойно ушёл, и глядя на свои собственные почти непонятные экзаменационные листы по английскому, многие чувствовали странную печаль — словно судьба одного из них могла стать судьбой любого. Никто не осмелился вступиться за Линь Цзинчжэ. Но и уважения к ней в сердцах учеников не осталось.