Перерождение: внезапная ясность

Дверь комнаты для допросов закрылась. Ослепительно яркая лампа щёлкнула и зажглась, резко повернувшись в сторону. В темноте луч света как прожектор ударил прямо в лицо Линь Цзинчжэ. Перед ним довольно вежливо поставили стакан горячей воды. Линь Цзинчжэ улыбнулся: — Спасибо. Я не хочу пить.    Двое сидящих напротив переглянулись. Выражения их лиц стали немного странными. Видимо, увидев, что перед ними всего лишь молодой парень, один из них довольно дружелюбно предложил: — У нас снаружи есть ещё кола, спрайт, цзяньлибао¹. Может, принести тебе бутылку?    Линь Цзинчжэ едва сдержал смех. В прошлой жизни Гао Шэн рассказывал ему: в комнатах для допросов сначала стараются напоить человека водой, а если попадается упрямец, который не хочет сотрудничать, его потом специально не выпускают в туалет. Теперь он увидел: сколько бы лет ни прошло, методы системы почти не меняются. Он снова покачал головой. Собеседникам ничего не оставалось, как достать толстую пачку бумаг и хлопнуть её перед ним на стол. — Подписывай.    Линь Цзинчжэ был прикован к стулу, но сидеть было не особенно неудобно. Он взял бумаги и прочитал первые несколько строк. Это было признательное заявление. В нём подробно описывалось, как Линь Цзинчжэ якобы сам признался, что знал о том, что его покойный дед вступал в сговор с незаконными торговцами и нелегально приобретал и хранил культурные реликвии. Далее следовало глубокое раскаяние за то, что он не сообщил об этом властям сразу, тем самым покрывая преступление. И, наконец, там говорилось, что он добровольно соглашается передать эти незаконные культурные ценности в распоряжение провинциального управления по охране культурных реликвий.     Текст был написан очень трогательно и убедительно, почти образцово. Даже лучше, чем он сам сумел бы написать. Прочитав всё до конца, Линь Цзинчжэ положил бумаги на стол, откинулся на спинку стула и закрыл глаза, словно собираясь отдохнуть. — Я этого не признаю. Я ничего подобного не говорил.    Люди напротив явно не ожидали, что с ним будет так трудно справиться. Они переглянулись. Наконец один из них начал угрожать: — Раз уж ты сюда попал, чего ещё строишь из себя невинного? Смотри, как бы не пришлось выпить штрафного вина вместо предложенного!² Другой притворился добрым: — Парень, лучше подпиши сейчас. Если не подпишешь, всё равно потом подпишешь. Только лишние страдания получишь, вот и всё. Линь Цзинчжэ прекрасно понимал, что весь допрос записывается. Он твёрдо стоял на своём: — Ни одного слова из этой записи я не говорил. И кроме того, эти культурные реликвии уже были законно переданы в дар Национальному музею в Яньши. Какой смысл мне подписывать это? — Ха! Национальному музею? Ты про того старика у себя дома? — человек презрительно усмехнулся. — Он тебя просто надул, а ты и не понял. Парень, подожди немного — наш начальник Лю уже отправил людей его арестовывать. Посмотрим, как ты тогда запоёшь. ****** Тем временем в ночном клубе города Лиюнь городской руководитель Ду Кан после телефонного звонка был отруган так, что пот мгновенно выступил у него на лбу. Неужели в их приёме гостей где-то произошла ошибка? Неужели кто-то из членов музейной делегации тайком пожаловался наверх? Он лихорадочно перебирал в голове весь сегодняшний маршрут. Не может быть. Он ведь организовал приём по самому высокому стандарту, какой только был в Лиюне. Как только делегация из столичного музея прибыла в город, их сразу поселили в лучшем корпусе городского партийного гостевого дома, предназначенном для высокопоставленных кадров. Ужин устроили в самом дорогом ресторане Лиюня — гостинице «Цзефан». На столе были всевозможные деликатесы — всё приготовлено заранее из самых свежих и дорогих продуктов. Даже бутылки вина, которые он открыл на банкете, были выдержанные маотай, которые он сам обычно не решался пить. После ужина он привёз их в ночной клуб, пригласил самых красивых девушек сопровождать гостей и пить с ними. Хотя эти люди и говорили всё время, что у них ещё есть дела и нельзя задерживаться слишком долго… но ведь никто из них не выглядел недовольным. Ду Кан поспешно взял у секретаря платок, чтобы вытереть пот со лба. Сам того не замечая, он согнулся в пояснице, становясь ещё более почтительным. Он нервно спросил: — Может быть… в нашей работе по приёму гостей действительно была какая-то ошибка? Может быть, члены музейной делегации остались недовольны? Пожалуйста, укажите нам на недостатки — мы обязательно всё исправим. — И у тебя ещё хватает наглости спрашивать! — человек на другом конце провода явно не успокоился, несмотря на извиняющийся тон Ду Кана. Наоборот, его голос стал ещё громче, почти сорвался на крик. — Перед приездом делегации мы вам трижды повторили: обеспечить безопасность! Обеспечить безопасность! Обеспечить безопасность! — А вы что? Делаете вид, что соглашаетесь, а сами пропускаете всё мимо ушей, да?! От этой ругани у Ду Кана даже печень задрожала. С кислым лицом он стал оправдываться: — Как такое может быть? Ваши указания я всегда держу в голове. Как только товарищи из музейной делегации прибыли в Лиюнь, в городе сразу ввели максимальный уровень обеспечения общественной безопасности. Мы, включая меня самого, сегодня лично сопровождали членов делегации во время их инспекционной поездки. Мы даже направили вместе с ними лучших врачей и медсестёр из городской больницы, именно на случай внезапных проблем со здоровьем. Товарищ секретарь Чжэн, клянусь небом и землёй, на этот раз вы действительно обидели меня напрасно. Чжэн Цунчжи от этих слов едва не выплюнул кровь от злости. — Напрасно обидел тебя? Хорошо, товарищ Ду Кан, тогда скажу прямо. Один из старших экспертов из делегации только что лично позвонил мне и попросил помощи. Он сейчас находится в доме человека, который добровольно решил пожертвовать государству наследственные культурные реликвии, и этот дом окружён людьми из вашего городского управления полиции! А того самого добросердечного жертвователя уже увезли ваши люди, и сейчас неизвестно, жив он или мёртв! Чжэн Цунчжи ударил ладонью по столу и громко закричал: — Ты смеешь утверждать, что ничего такого не происходило?!Смеешь или нет?!! У Ду Кана подогнулись колени. Он едва не задохнулся. В составе делегации был ещё один старый эксперт, который действовал отдельно от группы? Почему же он ни разу не слышал об этом? — Чж… Чж… Чжэн… секретарь… — Ду Кан был настолько потрясён этой новостью, что пот лился с него ручьями, а язык едва слушался. — Я правда не знал об этом… прошу вас поверить… я действительно… — Ты не знаешь? — Чжэн Цунчжи холодно усмехнулся. — Это произошло в вашем городе Лиюнь, а ты говоришь мне, что ничего не знаешь?Ду Кан, ты хоть понимаешь, кто этот старый эксперт? Ду Кан сглотнул. — Ты ничего не знаешь! Но Фан-лао ты хотя бы знаешь, не так ли?! Бум! Беззвучный гром взорвался у Ду Кана в душе. От этого удара его внутренности словно разнесло на куски, будто кровь и мясо перемешались. Если до этого он просто чувствовал слабость в руках и ногах, то в этот момент он окончательно потерял опору под ногами. Он схватился рукой за край стола, чтобы не рухнуть на пол, но голос его уже начал дрожать: — Фан… Фан… — Я и руководители провинции будем в Лиюне максимум через три часа, — Чжэн Цунчжи прямо перебил его. Перед тем как повесить трубку, он сказал последнюю фразу: — А ты… молись, чтобы тебе повезло. Щёлк. Короткие гудки в трубке прозвучали, словно натянутая до предела арбалетная стрела, внезапно вонзившаяся прямо в его мозг. Рука Ду Кана соскользнула, и телефон упал на пол, но он даже не заметил этого. Он был настолько потрясён этим ужасным известием, что его сознание опустело. Секретарь впервые видел начальника в таком состоянии. Он сразу понял, что произошло что-то серьёзное, и поспешно подошёл: — Шеф… что случилось? Как только пустой взгляд Ду Кана упал на него, в его глазах снова появилась жизнь. Главный секретарь с изумлением наблюдал, как выражение лица начальника меняется одно за другим. Сначала оцепенение. Потом страх. Потом отчаяние. Эти эмоции сменяли друг друга, словно слои фейерверка, пока наконец всё не застыло в ярости, не знающей границ. Ему даже показалось, что у начальника сейчас загорятся волосы. В следующую секунду Ду Кан, который ещё мгновение назад едва держался на ногах, вдруг неизвестно откуда нашёл силы. Он грохнул ладонью по столу, так что тот загремел. — Звоните в городское управление полиции!!! Узнайте, где они сейчас находятся! Ду Кан, который обычно ради сохранения достоинства никогда не показывал своих эмоций, впервые настолько явно продемонстрировал настоящую ярость. Стиснув зубы, он яростно бил ладонью по столу. Казалось, он готов живьём проглотить того человека, который навлёк на него эту катастрофу. — Быстро!!! Быстро!!! ****** В элитном районе вилл города Лиюнь у ворот дома Линь Цзинчжэ всё уже было плотно оцеплено. Яркий свет прожекторов освещал ночное небо и падал на тот самый сдержанный, но немного старинный особняк. Десятки чёрных стволов были направлены на ворота. Из громкоговорителя раздавался строгий голос: — Люди внутри, слушайте внимательно… Ученики пятого класса никогда в жизни не видели ничего подобного. Чжоу Хайтан заглянул наружу через щель в воротах — и его лицо мгновенно побледнело. Он повернулся к Гао Шэну: — Что нам делать? Гао Шэн попытался сохранить спокойствие: — Нас так много, и мы все ученики. Они не осмелятся открыть огонь. Помолчав, он добавил с тревогой: — Я больше переживаю за Цзинчжэ. Его же увезли, и неизвестно, что с ним сейчас. Говоря это, он одновременно беспокоился, а ещё незаметно поглядывал на пятерых людей в комнате, которые совершенно не вписывались в их компанию. Фан-лао всё ещё был сильно разгневан. После телефонного разговора он принял лекарство и теперь сидел, закрыв глаза и опершись на диван, тихо что-то бормоча себе под нос. В комнате стоял шум, и его голос был слишком тихим, чтобы его можно было разобрать. Гао Шэн немного подумал, затем пошёл на кухню, налил стакан горячей воды и сделал вид, будто просто хочет подать её старику. Подойдя ближе, он наконец расслышал, что тот говорит: — Безобразие… безобразие… Когда Гао Шэн приблизился, один из четырёх телохранителей остановил его. Фан-лао открыл глаза. Выражение его лица в тот момент было таким, что даже Гао Шэн, считавший себя смелым человеком, невольно поёжился. Увидев стакан воды, Фан-лао немного смягчился. Он махнул рукой, показывая телохранителям, что не стоит так нервничать, и сам взял стакан, сделав глоток. — Маленький друг, спасибо тебе. — Дедушка… — Гао Шэн замялся. Но беспокоился он не за себя, а за другое. — С Цзинчжэ… с ним ведь ничего не случится, правда? Фан-лао широко распахнул глаза. В этот момент он был похож на грозного хранителя из буддийского храма. — Да как они посмеют!!! Снаружи. Начальник Дэн стоял перед начальником Лю, явно не соглашаясь с происходящим. — Внутри ещё столько учеников! Их даже не эвакуировали! Что вы собираетесь делать?! Начальник Лю оттолкнул его рукой. — А что ты предлагаешь? Позволить этим жестоким преступникам спокойно уйти? Он холодно добавил: — Начальник Дэн, когда потом начнут разбираться с ответственностью, кто будет отвечать? Ты? Начальник Дэн на мгновение лишился слов. — А если они откроют огонь и ранены будут ученики, что тогда? Лицо начальника Лю потемнело. На самом деле он и сам переживал об этом. Но стоило этой тревоге столкнуться с мыслью о том, какие почести он получит, если раскроет крупное дело, как она сразу становилась ничтожной. Сейчас был решающий момент его карьеры. Если он сделает этот шаг вверх — впереди будет светлое будущее. Если нет… Разве он не видел, сколько людей в соседних городах до самой пенсии так и остаются «заместителями», не поднявшись выше? Их сегодняшняя судьба — его возможное будущее. Подумав об этом, его колебания окончательно исчезли. Он посмотрел на часы, затем оглянулся на группу людей позади, которые уже были готовы к действию. И наконец отдал приказ: — Начать задержание! Начальник Дэн одновременно испугался и разозлился. — Нет! Начальник Лю!!! Я категорически не согласен с таким безрассудным решением! — Безрассудным? А как иначе? Как ты — мямлить и тянуть время? Начальник Лю резко ответил: — Такой подход только поощряет преступников! В итоге мы ещё и сами окажемся в проигрыше! Он понизил голос и холодно усмехнулся: — Начальник Дэн, я веду дело со своими людьми. Кажется, это не имеет к тебе отношения. — Это моё дело. Можешь уходить. С этими словами он с силой пнул ворота. БАХ! Начальник Дэн встревоженно бросился вперёд, пытаясь остановить происходящее. Но люди, приведённые начальником Лю, мгновенно оттеснили его и его подчинённых за пределы оцепления. Прошло всего мгновение. И раздался ещё один громкий удар. Дверь особняка тоже выбили. Изнутри донеслись крики учеников, но выстрелов не было. Фан-лао остановил телохранителей, которые собирались сопротивляться: — Стоять. Пусть они арестовывают. Начальник Лю быстрым шагом вошёл внутрь. Он пнул одного из телохранителей, у которого уже были скручены руки, прямо в бок. Затем, довольный собой, направил пистолет прямо в лоб Фан-лао. — Ну что, теперь попробуй снова поругать меня так же, как раньше, если хватит смелости! Фан-лао холодно посмотрел на него и усмехнулся. Начальник Лю уже чувствовал себя полным победителем. Он выпрямился и решительно приказал: — Увести его!! И как раз в тот момент, когда блестящие наручники защёлкнулись на запястьях Фан-лао, снаружи внезапно раздался шум и суматоха. Один за другим раздались резкие визги тормозов. Очень скоро в дом вбежал молодой полицейский, подбежал к начальнику Лю и что-то прошептал ему на ухо. Лицо начальника Лю вдруг просияло. Он резко повернулся и стал энергично махать рукой: — Разойдитесь, разойдитесь! Затем, увидев группу людей, которые быстрым шагом входили внутрь, он расплылся в радостной улыбке и поспешил им навстречу: — Ай-ай! Даже несколько руководителей пришлось побеспокоить, мне крайне неловко. К счастью, ситуация на месте уже взята под контроль… Но половина фразы, которой он собирался заслужить похвалу, так и осталась у него во рту. Хлоп! Идущий впереди Ду Кан без всяких слов влепил ему пощёчину прямо по лицу. — Начальник Лю, у вас, я смотрю, очень внушительная власть. Сказав это, Ду Кан вдруг резко изменился в лице. Он сразу надел на себя извиняющуюся улыбку, слегка согнулся и поспешил к Фан-лао, на руках которого всё ещё были наручники. Его голос стал настолько почтительным, насколько только возможно: — Старший Фан… всё это недоразумение. Могу заверить вас — я совершенно ничего об этом не знал. Начальник Лю всё ещё стоял оглушённый той внезапной пощёчиной. Его взгляд машинально проследил за действиями Ду Кана. Увидев происходящее, он окаменел.