Перерождение: внезапная ясность

История про то, что университет встретит их на вокзале, была сказана родителям лишь для успокоения. Но на выходе из вокзала действительно кто-то ждал. Пекинский вокзал был куда оживлённее, чем вокзал Цюньнаня. К тому же сейчас шёл период регистрации первокурсников — вокруг постоянно мелькали пассажиры с огромными клетчатыми сумками, которые быстрым шагом пробирались сквозь толпу. Издалека Линь Цзинчжэ увидел табличку со своим именем. Он повёл Гао Шэна и остальных к ней и увидел молодого человека, который опирался локтем на верх таблички и смотрел в свой пейджер. На вид ему было около двадцати. Черты лица довольно приятные, но стоял он как-то расслабленно и небрежно — перекошено и слегка развязно, из-за чего в его облике появлялась лёгкая хулиганская нотка. — Брат Фан? — спросил Линь Цзинчжэ. Тот вздрогнул, быстро выпрямился, посмотрел на Линь Цзинчжэ, поспешно снял солнцезащитные очки, зацепил пейджер обратно на пояс и протянул руку: — Привет! Ты Линь Цзинчжэ, да? — Да. Парень криво улыбнулся, но улыбка была открытая и дружелюбная: — Наконец-то дождался. Мой дед сто раз напоминал мне, чтобы я пораньше приехал на вокзал встретить тебя. С этими словами он взял из рук Линь Цзинчжэ две лёгкие сумки, затем кивнул Гао Шэну и остальным и пошёл впереди, показывая дорогу. По характеру он явно был довольно ярким и заметным человеком. Даже машина у него была ярко-красная — редкость для того времени. На фоне жёлтых микроавтобусов, которые тогда повсюду ездили по городу, она выглядела особенно броско. Положив вещи в багажник, он сел за руль, пристегнул ремень и сразу заговорил, будто давно знаком: — Из Цюньнаня сюда ехать больше тридцати часов, да? Небось уже все устали сидеть в поезде. Сначала заедем ко мне домой, поедим, отдохнёте немного, а потом уже пойдёте в университет регистрироваться. Всё равно спешить некуда. Мой дед уже несколько дней о вас говорит . Линь Цзинчжэ встретился с его взглядом в зеркале заднего вида, словно не заметив его внимательного изучения: — Хорошо. Когда пришло уведомление о поступлении, Линь Цзинчжэ однажды вскользь упомянул об этом по телефону. Старик тут же начал расспрашивать его о всех деталях и даже выяснил дату его отъезда. Он сказал, что несколько ребят впервые едут в Пекин и ничего здесь не знают, а университет далеко от вокзала, да и мошенников полно, поэтому его внук Фан Вэньхао обязательно должен лично приехать их встретить. С тех пор как старик передал музею те антикварные вещи, он время от времени звонил домой, интересуясь жизнью Линь Цзинчжэ. Линь Цзинчжэ не мог отказать ему. К тому же он понимал, что в поездке будет много багажа, поэтому в конце концов согласился. Однако характер Фан Вэньхао оказался совсем не таким, как он ожидал. Линь Цзинчжэ думал, что у такого образованного старика, как господин Фан, внук должен быть таким же спокойным и сдержанным. Но на деле это оказался самый обычный парень: живой, общительный, воспитанный хорошей семьёй и умеющий держаться уверенно, но всё ещё молодой — в его глазах легко читались любопытство и догадки. Ну и пусть гадает. Линь Цзинчжэ не боялся чужих догадок. Взгляд в зеркале заднего вида был немного бесцеремонным, но без злобы, поэтому его это совершенно не задевало. Честно говоря, Линь Цзинчжэ чувствовал себя достаточно взрослым, чтобы быть ему скорее отцом, чем ровесником, поэтому относился к этому с почти снисходительным терпением. Он просто откинулся на заднем сиденье и молча смотрел в окно, разглядывая город, которого давно не видел — и который так сильно отличался от того, каким он его помнил. Линь Цзинчжэ уже почти не помнил, каким был Пекин, когда он впервые приехал сюда в прошлой жизни. На самом деле прошло всего несколько лет, но исторические перемены всегда происходят незаметно. Сегодня заложили фундамент нового здания. Завтра начали строить новую линию метро. И вдруг — город уже заполнен потоками машин. Такое внезапное возвращение во времени, когда перед глазами разворачивается рождение целого города, производило куда более сильное впечатление, чем просмотр старых фотографий. Линь Цзинчжэ с удивлением понял: оказывается, на этой пекинской улице когда-то тоже не было пробок. Те многоуровневые эстакады, которые в будущем переплетутся над городом сложной сетью и закроют небо, ещё не были построены. Район CBD, где позднее будет работать почти треть высокооплачиваемых офисных сотрудников города, пока представлял собой низкие жилые кварталы. Пожилые жители неторопливо сидели в тени деревьев у дороги, обмахиваясь веерами и болтая друг с другом. Рабочие после смены в рубашках ехали домой на велосипедах, сворачивая в хутуны. Старушка снимала с верёвки высохшие одеяла. Майна (птица) училась повторять человеческие слова. Парикмахерская прямо на улице, лавка с вонтонами, школьники с ранцами и футбольным мячом возвращаются домой после занятий… Линь Цзинчжэ вполуха разговаривал с Фан Вэньхао, но всё его внимание было приковано к окружающему. Этот город хранил все годы его жизни после двадцати лет, включая юность. Фан Вэньхао отвёл взгляд от зеркала заднего вида и немного удивился. Он давно слышал от деда бесконечные рассказы об этом молодом человеке из маленького южного города. История о том, как тот без колебаний пожертвовал огромную коллекцию древностей, уже стала почти легендой. О ней даже писали во внутренних газетах, и она широко обсуждалась в различных учреждениях. Честно говоря, Фан Вэньхао действительно уважал его. Если бы у него самого оказалась такая дорогая коллекция антиквариата, он бы давно нашёл способ продать её и получить деньги. Но, слушая эти истории снова и снова, он невольно представлял себе совсем другой образ: парня из провинциального городка — честного до почти смешной прямолинейности, чуть ли не старомодного праведника. Дед всё время говорил, что тот ещё и красивый, но Фан Вэньхао был уверен, что это просто дедовская идеализация характера. К тому же у старшего поколения вкус простой: широкое лицо, крепкая фигура — вот и вся красота. А теперь… Тот самый образ «дядюшки Лэй Фэна» вдруг превратился в стоящего рядом молодого человека с белой кожей, алыми губами и лёгкой, почти воздушной аурой. Когда Линь Цзинчжэ только что поздоровался с ним, Фан Вэньхао даже не знал, куда девать руки от неожиданности. Он повернул руль примерно на полтора оборота и плавно въехал на тихую улицу. Взгляд Линь Цзинчжэ скользнул по двум часовым, стоявшим прямо как копья. Фан Вэньхао, опасаясь, что гость испугается, быстро сказал: — Ничего страшного, это просто охрана. Линь Цзинчжэ слегка улыбнулся. А вот Гао Шэн и остальные поверили. Когда они вышли из машины, Дэн Май осторожно ткнул Линь Цзинчжэ в плечо и шёпотом сказал: — Большой город и правда отличается от нашего Лиюня… Линь Цзинчжэ погладил этого наивного парня по голове и тихо сказал: — Просто веди себя чуть осторожнее. Всё будет нормально. Дэн Май кивнул, думая про себя: Вот это да… Пекин всё-таки Пекин. Даже охранники тут выглядят внушительнее, чем полицейские в нашем участке. И брат Линь тоже молодец — всегда такой спокойный и уверенный. Старик Фан и его жена, услышав шум машины, сразу вышли встречать гостей. Увидев Линь Цзинчжэ, глаза старика мгновенно загорелись. Он подошёл, потрогал его за голову, за руки, начал говорить, что тот похудел, что у него плохой цвет лица… Своего собственного внука он почти не замечал. Он потащил всех внутрь и поспешил накрывать стол. Перед тем как войти в дом, Линь Цзинчжэ бросил взгляд за этот дворик. Там, в глубине, среди деревьев, смутно виднелись другие дома. Этот вид неожиданно пробудил в нём множество воспоминаний, к которым он совсем не хотел возвращаться. В прошлой жизни он прожил пять лет в одном из тех домов позади. И устроил там такой хаос, что вся семья была на грани распада. Он знал это место до мелочей, но почему-то никогда не встречал ни старика Фана, ни Фан Вэньхао. Теперь он понимал почему. В прошлой жизни, хотя вокруг него всегда крутилась компания и казалось, что он живёт ярко и весело, большинство приличных молодых людей из хороших семей просто не хотели иметь с ним ничего общего. Он вспомнил себя того времени — главаря компании бездельников и богатых бездельников. Тогда он считал себя умным и хитрым, смотрел на всех свысока и ненавидел своего отца — того самого человека, которого мать называла «бессовестным», «безответственным», «предателем». Он всё время думал лишь о том, как разрушить жизнь отца. И в конце концов ему это удалось. Такие тёмные страницы юности всегда вызывают стыд, когда вспоминаешь о них. Но за них он заплатил ещё более страшную цену. После смерти отца вся его последующая жизнь прошла в бесконечном раскаянии. За столом старик Фан с восторгом хвалил соленья, которые Гао Шэн и Чжоу Хайтань привезли с собой. Линь Цзинчжэ вернулся к реальности. Он машинально отправил в рот ложку белого риса — почти не чувствуя вкуса. ***** Кампус факультета компьютерных наук Университета Утун находился недалеко от Пекинского университета. После регистрации Гао Шэн и Чжоу Хайтань впервые в жизни прикоснулись к легендарной «компьютерной машине». Они сыграли на нём одну партию King’s Quest. И только после нескольких напоминаний нехотя отпустили мышь. Этот простой компьютерный игровой опыт оставил в их почти пустых представлениях о будущем невероятно сильное впечатление. Вся тревога Гао Шэна перед поступлением исчезла. Он сиял от счастья: — Так вот что такое компьютерная специальность! Это же так интересно! — Точно! — взволнованно сказал Чжоу Хайтань. — Мне этот факультет очень нравится! Линь Цзинчжэ посмотрел на них с очень сложным выражением. Но, заметив хитрую улыбку Фан Вэньхао, всё же ничего не сказал. Они приехали довольно рано. Гао Шэн и Чжоу Хайтань поселились в одной комнате общежития, а остальные соседи ещё не приехали. Полные радостных ожиданий будущей жизни с играми на компьютере, они очень быстро разобрали вещи. И вскоре уже могли сопровождать Линь Цзинчжэ на регистрацию в Пекинском университете. Когда машина въехала в те бросающиеся в глаза ворота, на лицах Гао Шэна и остальных появилось выражение мечтательного восторга. А вот у Линь Цзинчжэ к этому моменту настроение, наоборот, стало спокойным. Единственное, что его немного удивило: среди встречающих первокурсников старшекурсниц нашлась одна, которая узнала Фан Вэньхао и назвала его «шисюном». Перед людьми Фан Вэньхао вёл себя вполне серьёзно. Во время регистрации он сказал Линь Цзинчжэ: — Я старше тебя на два курса. Если в университете возникнут какие-нибудь проблемы, можешь зайти в отдел пропаганды студсовета и найти меня. Линь Цзинчжэ внезапно понял, что определённая дистанция между людьми — вещь прекрасная. Например, Пекинский университет, который в его прошлой жизни долгие годы казался ему почти священным и недосягаемым, теперь вдруг потерял часть своего сияющего ореола… просто из-за такого немного легкомысленного шисюна. Общежитие Пекинского университета оказалось намного старее и обшарпаннее, чем в Университете Утун. И именно в этот момент Линь Цзинчжэ впервые по-настоящему почувствовал, что вступил в совершенно другой мир, отличающийся от его прошлой жизни. В комнате было четыре человека. Кроме него, уже приехали ещё двое. Один — из Шэньши. Белый, пухлый, добродушный парень по имени Люй Сяоцзян. Другой — местный, из Пекина, по имени Ван Цзюнь. На переносице у него сидели толстые чёрные очки, на лице высыпали несколько подростковых прыщей. Он был очень худым и невероятно высоким. Настолько высоким, что Линь Цзинчжэ, разговаривая с ним, вынужден был задирать голову. Люй Сяоцзян на вступительных экзаменах занял пятое место во всём Шэньши. Результаты Ван Цзюня тоже были среди лучших по Пекину. А тот сосед, который ещё не приехал — Чэнь Цзянькан из провинции Хэ, — оказался ещё более выдающимся. Провинциальный номер один. В одной комнате собрались настоящие гении учёбы. И, в отличие от Линь Цзинчжэ, у них этот статус был совершенно заслуженный. В прошлой жизни Линь Цзинчжэ пережил слишком много трудностей, поэтому всегда относился к знаниям с уважением, а к образованным людям — с особым почтением. Поэтому с Люй Сяоцзяном и Ван Цзюнем он держался очень дружелюбно и мягко. У него была приятная внешность, чистая и спокойная аура, а ещё он отлично умел общаться. Если он действительно хотел подружиться с кем-то — у него никогда не возникало с этим проблем. Сначала Люй Сяоцзян и Ван Цзюнь немного стеснялись, но после нескольких разговоров быстро почувствовали к нему симпатию. А Дэн Май, который пришёл вместе с ним, оказался ещё более разговорчивым. Поэтому к тому моменту, когда в комнату вошёл четвёртый сосед — Чэнь Цзянькан, — все уже успели отлично подружиться. Чэнь Цзянькан оказался очень худым и невысоким. Он был даже ниже Линь Цзинчжэ. Кожа у него была тёмная, но не такая блестящая, как у Дэн Мая — скорее желтовато-тёмная. Он немного напоминал молчаливого отца их старого одноклассника Юй Чжиляна из Лиюня. И характер у него был похожий — немногословный. Когда он вошёл в комнату и увидел, что все смотрят на него, он выглядел совершенно растерянным. Только после того как стоявшая позади него женщина средних лет — по всей видимости его мать — слегка подтолкнула его в спину, он сделал неловкий шаг вперёд и пришёл в себя. Женщина смущённо улыбнулась. Её речь звучала с простым деревенским акцентом: — Ребята… это комната 305, да? Дэн Май тут же подбежал и принял у неё огромный свёрток постели, который она несла на плече: — Да, да, это здесь. — Ой, спасибо тебе. Избавившись от тяжёлого груза, женщина облегчённо вздохнула. Затем она поспешно присела на корточки и начала рыться в сумках. Из большого мешка она достала плотно завернутую стеклянную банку, поставила её на стол и заботливо открыла. Потом начала вытаскивать разные узелки с арахисом и семечками, раскладывая их на столе. — Попробуйте, попробуйте! — с теплотой сказала она. — Всё из нашего дома привезла. Теперь вы все однокурсники. Наш Чэнь Цзянькан первый раз так далеко из дома уехал, кроме учёбы он ничего не знает… Надеюсь, вы будете помогать ему и присматривать за ним. Когда она открыла банку, по всей комнате сразу распространился свежий аромат рубленого перца. Люй Сяоцзян и Ван Цзюнь растерянно смотрели на большие куски копчёной рыбы внутри. Чэнь Цзянькан стоял на месте. Из-за того, что мать вела себя так неловко и не к месту, его уши уже покраснели. Но молодые люди часто скрывают смущение раздражением. Он опустил голову, нахмурил брови, и выражение его лица выглядело весьма недовольным. Мама Чэня заметила, что на её приглашение никто не откликнулся, и сама тоже растерялась. Она немного съёжилась, глядя на этих молодых людей в комнате, и беспомощно сжала пальцами ткань брюк у бедра. Обстановка вот-вот должна была окончательно погрузиться в неловкое молчание. И именно в этот момент Линь Цзинчжэ внезапно протянул руку. Двумя пальцами он прямо из банки взял кусочек копчёной рыбы, поднёс ко рту и спокойно откусил. Все взгляды мгновенно обратились к нему. — Неплохо, — спокойно сказал он, медленно прожёвывая. — Довольно вкусно. Он сделал ещё несколько неторопливых жевков и невозмутимо добавил: — Попробуйте тоже. Вкус хороший. Сказав это, он наклонился, достал из своей сумки банку солений, из которой дедушка Фан уже успел «незаметно утащить» половину, открыл её и поставил рядом с банкой копчёной рыбы. Тишина, которая только начала сгущаться, полностью рассеялась из-за его действия. Гао Шэн и остальные почти мгновенно поддержали ситуацию. Люй Сяоцзян и Ван Цзюнь, поддавшись общей атмосфере, тоже последовали примеру. Мама Чэня улыбалась так широко, что не могла сомкнуть губ. Когда она собиралась уходить, она с нежеланием вывела сына в коридор и, чувствуя неловкость, поправила на нём слишком большую рубашку. Она тихо сказала: — Здесь в комнате все хорошие ребята. Не бойся. Они не будут над тобой издеваться, как твои одноклассники в школе. Чэнь Цзянькан поначалу тоже думал, что новые однокурсники будут смеяться над его деревенским видом. Но вся его настороженность рассеялась в тот момент, когда Линь Цзинчжэ откусил тот кусок копчёной рыбы. Проводив мать, он вернулся к двери комнаты. Стоя у порога, он смотрел на остальных. Все в комнате в этот момент сосредоточили всё своё внимание на банке солений Линь Цзинчжэ. — Эй, заходи уже! Чего стоишь? Попробуй вот это — Линь Цзинчжэ привёз! Чёрт возьми, как же вкусно! Соседи по комнате, сидевшие за столом, увидели его и совершенно естественно помахали рукой, зовя внутрь. Чэнь Цзянькан немного помедлил, сглотнул, а затем медленно двинулся вперёд — его всё ещё скованные ноги постепенно начали слушаться. ***** Новые однокурсники оказались на удивление очень приятными людьми. Когда Линь Цзинчжэ закончил свои дела, он занялся устройством Дэн Мая. Дэн Май не хотел учиться. По его словам, это было бы «просто пустой тратой денег и времени». Он хотел найти какую-нибудь работу и начать зарабатывать. Линь Цзинчжэ не согласился. Он попросил Фан Вэньхао узнать, нет ли где-нибудь неподалёку от университета квартиры в аренду. В 1990 году Пекин ещё не превратился в тот мегаполис, куда стекались люди со всей страны. Поэтому аренда жилья возле университетов была не слишком дорогой. Линь Цзинчжэ посмотрел две-три квартиры и наконец остановился на одной: в жилом районе примерно в двадцати минутах ходьбы от Пекинского университета. Это была квартира площадью около 80 квадратных метров, с тремя спальнями и гостиной, полностью меблированная и недавно отремонтированная. Аренда стоила всего 120 юаней в месяц. Для Линь Цзинчжэ эта цена казалась почти смешной. Ведь в будущем аренда жилья в Пекине вырастет в десятки раз. Но для Дэн Мая 120 юаней в месяц казались просто астрономической суммой. Он даже сомневался, сможет ли зарабатывать столько за месяц. Дэн Май был категорически против. Он переживал за деньги даже больше, чем сам Линь Цзинчжэ. Он настаивал на том, чтобы найти работу с проживанием и питанием. Линь Цзинчжэ успокаивал его: — Не глупи. Какая работа? Ты должен остаться снаружи и помогать мне. — Но зачем снимать такую большую квартиру?! — Дэн Май понимал, что Линь Цзинчжэ привёз его в Пекин явно не просто так, но мысль о почти тысяче юаней расходов всё равно резала ему сердце. — Мне бы хватило просто кровати. Помнишь, мама Чэнь Цзянькана говорила, что перед поступлением они снимали жильё по два юаня в день? Несмотря на протесты Дэн Мая, Линь Цзинчжэ всё равно заплатил аренду сразу за полгода и сказал ему: — Эта квартира ведь не только для тебя. Я и Гао Шэн с остальными тоже будем иногда сюда приходить. На самом деле у него уже давно был свой план. Начало 90-х — это как раз тот период, когда Пекин начинает стремительно развиваться. Если действительно хочешь строить дело, то начинать подготовку нужно уже сейчас. Когда он ещё жил в Лиюне, Линь Цзинчжэ переживал из-за этого. Начинать бизнес — дело тяжёлое. Если всё делать одному, бегая по делам с утра до ночи, очень легко запустить учёбу. А он столько времени потратил на подготовку к экзаменам именно потому, что хотел исправить сожаления прошлой жизни. Знания для него имели огромное значение. Он не хотел ради бизнеса просто так бросить университет. Появление Дэн Мая решило для него самую срочную проблему. Для запуска проектов всегда нужны люди. Дэн Май пока ещё был неопытным, но парень он смышлёный — стоит немного направить, и из него можно вырастить толкового помощника. Тогда самому Линь Цзинчжэ достаточно будет держать общий курс, а все мелкие дела можно поручить Дэн Маю. Эту квартиру тоже можно временно использовать как рабочее место. Она небольшая, но для начала вполне подойдёт. А что будет через полгода — пока неизвестно. Дэн Май всё равно не смог его переубедить. Уйти он тоже не мог, поэтому пришлось согласиться. Они быстро навели в квартире порядок. В небольшой комнате на западной стороне они поставили фотографию дедушки Линь Цзинчжэ, которую он привёз из Лиюня. Дэн Май сварил рис, достал купленные внизу в магазине для похоронных принадлежностей благовония и бумажные деньги, всё это поставили перед фотографией. Каждый из них искренне опустился на колени и зажёг по три палочки благовоний. Фан Вэньхао стоял рядом, ошеломлённо наблюдая, как эта группа молодых ребят всё делает так спокойно и слаженно. Гао Шэн даже потянул его и заставил тоже поклониться перед фотографией. Вспомнив то, что дед рассказывал о Линь Цзинчжэ, он всё же отвёл его в сторону и тихо спросил: — Ты оплатил и обучение, и квартиру… У тебя вообще деньги остались? Если не хватает — у меня немного есть, возьми пока. Линь Цзинчжэ вежливо отказался и сказал, что у него ещё есть деньги. Но когда всё устроилось и он подсчитал остаток, оказалось, что их и правда осталось не так уж много. Все его сбережения составляли чуть больше двадцати тысяч юаней. Когда он ездил в Шэньши и общался с Тянь Дахуа, на это ушло больше половины. Оставшиеся несколько тысяч после расходов на дорогу, еду, обучение, аренду квартиры и покупку необходимых вещей снова значительно уменьшились. Ещё до начала занятий в университете он в тот вечер не вернулся в общежитие. Он остался ночевать в только что снятой квартире. Дэн Май настоял, чтобы главную спальню занял именно он. После подсчёта денег Линь Цзинчжэ разложил на столе газету, которую купил днём на уличном киоске. Пекинские газеты были намного содержательнее, чем в Лиюне. Там были не только новости, но и финансовая рубрика, где публиковался индекс фондового рынка на момент закрытия торгов. Лихорадка фондового рынка в Шэньши уже достигла самого накала. Бесчисленное количество людей хотели войти на рынок, но не могли купить акции, и это уже стало настоящим общественным явлением. В соседних городах всё чаще появлялись новости о том, как государственные заводы увольняют рабочих за спекуляции акциями. Финансовые обозреватели уже больше не смотрели на фондовый рынок с прежним восторгом. Теперь тон статей изменился. Они начали обсуждать проблемы реформ и направили острие критики прямо на экономические преобразования. В это время явление «пустого роста» на Шэньшиской бирже достигло своего пика. На графике цена акций «Эпоха Технологий», которые купил Линь Цзинчжэ, уже выросла на шестьсот процентов. Линь Цзинчжэ прекрасно понимал: регулирование скоро обязательно придёт. Акции — это новый инструмент рыночной экономики, который государство активно продвигает. Правительство не позволит им расти бесконтрольно вечно. Хотя до 1993 года график шэньшиских акций редко будет падать, но такой безумный рост, как сейчас, долго не продлится. Он достал визитку, которую Гао Шэн бережно хранил. Спустился вниз. Купил карточку для общественного телефона. Нашёл телефонную будку и набрал номер. ***** После закрытия торгов Тянь Дахуа, увидев, как вчерашний максимум снова побит новым рекордом, вернулся домой, полный изумления. Он ел ужин, но не чувствовал вкуса еды. За это время он использовал все возможные связи, какие только были у него в Шэньши. С огромным трудом ему удалось купить жалкие несколько тысяч акций. Эта компания росла не так стремительно, как «Эпоха Технологий», но её цена тоже уже поднялась примерно до десяти с лишним юаней за акцию. Однако эти несколько тысяч акций для Тянь Дахуа были каплей в море. Это же деньги, которые рождают новые деньги! Каждый день приносил новую прибыль. Крупные держатели акций — такие, как Линь Цзинчжэ — уже давно купались в деньгах. А он мог лишь подбирать крохи. Каждый день он ломал голову, как бы купить ещё акции. Но рынок предложения никогда не подчинялся его желаниям. Тянь Дахуа жадно смотрел на чужие возможности и чувствовал, что ему всё мало. Старые знакомые уже начали его избегать. Никто не хотел брать трубку, когда он звонил с просьбами помочь купить акции. Шутка ли — если у кого-то есть акции, зачем отдавать их ему? Самим не хватает. Его огромный мобильный телефон — «да гэ да» — почти стал бесполезной вещью. Он носил его с собой каждый день, но толку от него не было. Во время ужина он просто положил его рядом. И вдруг — совершенно неожиданно — раздался звонок. Он несколько секунд стоял в растерянности, прежде чем вспомнил, что нужно поднять трубку. Он ещё размышлял, кто бы это мог быть… Но голос на другом конце линии заставил его подпрыгнуть со стула. — Господин Линь?! Линь Цзинчжэ говорил всё тем же спокойным, слегка улыбающимся тоном: — Господин Тянь, давно не виделись. У Тянь Дахуа в голове на мгновение стало совершенно пусто. Он долго приходил в себя. Стоя посреди комнаты под удивлённым взглядом жены, он выпрямился и заговорил в трубку почти почтительно: — Господин Линь, благодаря вам у меня всё хорошо! Давно не виделись… Как вы поживаете в последнее время? — Да так… — лениво ответил Линь Цзинчжэ. — Пью чай, читаю книги, занимаюсь самосовершенствованием. Тянь Дахуа в душе вздохнул: Вот ведь жизнь у человека… по сравнению с моей — просто небо и земля. В его глазах образ Линь Цзинчжэ уже стал почти недосягаемо загадочным. А с учётом того, что тот на его глазах превратился почти в легендарного биржевого гения, уважение Тянь Дахуа было искренним. Даже льстивый тон звучал осторожно: — Господин Линь, вы живёте так спокойно, что мне, Тяню, остаётся только завидовать. Знаете ли вы, какие перевороты произошли на финансовом рынке Шэньши после вашего отъезда? Линь Цзинчжэ сделал вид, что не понимает: — Вот как? Тянь Дахуа рассмеялся: — Неужели вы совсем не смотрите на индекс Шэньшиской биржи? Я ведь даже забыл вас поздравить. Те пятьсот тысяч, которые вы вложили в день открытия торгов… сейчас, наверное, выросли больше чем в шесть раз. Просто золотая жила! Линь Цзинчжэ отлично владел искусством показной невозмутимости, будто деньги для него — пустяк. Он спокойно ответил: — Да просто повезло. А вы, господин Тянь, не попробовали сыграть на рынке? Тянь Дахуа горько усмехнулся: — Хотел бы, да только опоздал. Сейчас акции на Шэньшиской бирже — на вес золота, достать невозможно. Вам бы стоило приехать и посмотреть, что творится у здания эмиссионного центра. Люди так давят на двери, что уже не одну роллету сломали. Даже бланки заявок на покупку акций уже перепродают — по десять юаней за штуку! Он вздохнул и добавил: — Эх… как же я жалею, что не пошёл за вами с самого начала, господин Линь. — Ха-ха-ха! — рассмеялся Линь Цзинчжэ в трубку. От этого смеха Тянь Дахуа стало ещё горше. Но вдруг тон разговора резко изменился, и сердце Тянь Дахуа мгновенно взлетело будто на высоту десяти тысяч метров. Линь Цзинчжэ небрежно сказал: — Не думал, что даже у такого «местного авторитета» Шэньши могут быть проблемы. Вам нужны акции? Это легко. Я просто продам их вам. Тянь Дахуа онемел. Больше минуты он не мог вымолвить ни слова. Ему даже показалось, что он ослышался… или что Линь Цзинчжэ просто издевается над ним. Наконец он дрожащим голосом спросил: — Г… господин Линь… вы серьёзно?! Это ведь реальные деньги! Причём деньги, которые каждый день рождают новые деньги — настоящая золотая курица. До сих пор на рынке ни один крупный держатель, у которого было больше ста тысяч акций, не продал ни одной. А Линь Цзинчжэ вот так спокойно собирается вытащить деньги из собственного кармана? Он что, святой? Собрался спасать человечество? Но Линь Цзинчжэ говорил совершенно серьёзно: — Ну и что? Всего лишь акции. Господин Тянь, неужели вы так переживаете из-за этого? Неужели наша дружба стоит меньше? Когда я был в Шэньши, вы мне очень помогли. Я всё помню. Тянь Дахуа понял, что тот не шутит. Он одновременно был взволнован и совершенно не верил происходящему. От волнения его прошиб холодный пот. — Господин Линь, только не разыгрывайте меня! Я человек простой — могу ведь принять это всерьёз! В трубке послышался неразборчивый смешок. У Тянь Дахуа от напряжения онемела кожа головы, словно волосы встали дыбом. Он замер. После нескольких мучительных секунд ожидания в тихой трубке наконец снова прозвучал тот самый голос, которого он так ждал. — Ладно. Вообще-то я просто хотел немного подшутить над тобой. У Тянь Дахуа подогнулись колени. Но в следующий момент Линь Цзинчжэ неожиданно добавил: — Хотя если тебе действительно так нужны акции… могу передать часть. Давай так: отдам тебе треть своих акций. Сможешь взять столько? Тянь Дахуа словно поразило молнией. Он оцепенел. Он никак не мог поверить, что с неба действительно может упасть такой подарок. Да что там треть — даже если бы Линь Цзинчжэ предложил продать всё, Тянь Дахуа всё равно продал бы дом, продал бы имущество — лишь бы не упустить такую возможность! Он торопливо закивал — так, что чуть не сломал шею. Голос дрожал: — Смогу! Смогу! Если вы действительно готовы передать мне акции, комиссию за сделку я возьму на себя! Полностью! Линь Цзинчжэ словно задумался: — Я сейчас в Пекине… Подожди, посмотрю, когда у меня будет время в ближайшие дни… Тянь Дахуа ждал, словно приговор суда. Наконец Линь Цзинчжэ сказал: — Как насчёт завтра? — Можно!!! — закричал он так, будто его схватили за горло. Не дожидаясь конца фразы, он поспешно добавил: — Когда вам удобнее? Утром или днём? — Эх, господин Тянь, что вы так торопитесь? — голос Линь Цзинчжэ оставался всё таким же спокойным, будто всё находится под его контролем. В его тоне даже слышалась лёгкая улыбка. — Неужели боитесь, что я сбегу? Он продолжил: — Давайте так. Я завтра забронирую билет на самолёт и позвоню вам. Хорошо? Тянь Дахуа, как бы ему ни было неприятно ждать, всё же смог только почтительно согласиться. Когда разговор закончился, он ещё долго стоял с телефоном в руке, оцепеневший, весь в холодном поту. Жена редко видела его в таком состоянии и обеспокоенно подошла: — Что случилось? Что-то произошло? Ужин… — Не сейчас, не сейчас, — Тянь Дахуа откинулся назад и тяжело опустился на стул. Сначала он сидел совершенно пустым взглядом, словно ничего не понимая. Потом его глаза постепенно начали фокусироваться. Он резко поднял голову и посмотрел на жену: — Скажи, сколько у нашей компании сейчас свободных денег на счетах? — Кажется… несколько десятков тысяч? — Не хватит! — Тянь Дахуа резко встал. — Срочно звони всем! Нужно собрать деньги! Минимум сто пятьдесят тысяч! И быстро! Нужно занять их до завтра! У Линь Цзинчжэ слишком большой пакет акций. А рынок растёт каждый день. Чем раньше произойдёт сделка, тем лучше. Каждая лишняя минута ожидания для Тянь Дахуа означала огромные потери. Он поспешно отдавал распоряжения, затем начал объяснять жене всю ситуацию. Она слушала с неверием, но всё же пошла звонить знакомым и собирать деньги. А Тянь Дахуа снова тяжело опустился на стул и погрузился в мрачные размышления. Он не переставал думать: А что, если Линь Цзинчжэ просто разыграл меня? Это ведь акции стоимостью больше миллиона юаней! А их будущая прибыль вообще не имеет предела. Честно говоря, Тянь Дахуа до сих пор чувствовал себя так, будто видит сон. Неужели в мире действительно существуют люди, которые могут настолько спокойно относиться к деньгам? Он в это не верил. По крайней мере, сам он точно так не мог. Если бы мог — он бы прямо сейчас полетел в Пекин, схватил Линь Цзинчжэ и потащил его обратно в Шэньши, чтобы немедленно оформить сделку. Потому что пока акции не переоформлены, любое устное обещание может быть отменено. С точки зрения Тянь Дахуа, вероятность того, что такое невероятное обещание действительно будет выполнено, была почти нулевой. Но в глубине души он всё же надеялся: А вдруг… вдруг это правда? Если судить по тому, как раньше держался Линь Цзинчжэ, то мысль о том, что он может не придавать значения миллиону, казалась даже вполне возможной. И тут Тянь Дахуа вдруг вспомнил ещё кое-что. Его сердце резко подпрыгнуло. Линь Цзинчжэ ведь сказал, что сейчас находится в Пекине. Неужели он из Пекина? Тянь Дахуа уже раньше об этом подозревал, но никогда не осмеливался утверждать наверняка. Линь Цзинчжэ был слишком загадочным человеком. Даже в обычных разговорах он никогда не раскрывал ни малейших подробностей о своём происхождении. Но если он действительно из Пекина… Тогда всё становится возможным. Что такое Пекин? Это место, где если бросить кирпич — можно случайно попасть в какого-нибудь высокопоставленного чиновника. Манеры, речь и кругозор Линь Цзинчжэ явно не могли появиться у человека из обычной семьи. Вполне возможно, что за его спиной стоит очень могущественная семья. А это уже совсем другой мир — тот, до которого Тянь Дахуа никогда не дотянется. Он вспомнил новость, которую недавно прочитал в газете. В соседней провинции Цюньнань раскрыли дело о контрабанде через порт. Среди задержанных оказался молодой человек из очень влиятельной семьи. Сумма, о которой шла речь, могла достигать сотен миллионов юаней. Сейчас шло масштабное расследование. Сотни миллионов… Если бы он не прочитал об этом собственными глазами, он бы даже представить не смог такую цифру. Так что, если подумать, в мире существует слишком много слоёв общества, которые он просто не способен понять. И тогда действительно — возможно всё. ***** Тянь Дахуа не спал всю ночь. Он выкурил две пачки сигарет и дождался рассвета. Его взгляд был прикован к стрелке настенных часов. Он смотрел, как она медленно движется. Четыре часа… Пять… Шесть… Семь… Но Линь Цзинчжэ не звонил. Тянь Дахуа сжимал телефон в руке. Он метался, словно муравей на раскалённой сковородке, не находя себе места. Когда он уже почти потерял надежду… В девять тридцать телефон вдруг зазвонил. Он поднял трубку в ту же секунду. Голос у него был хриплым и осторожным: — Алло? Когда из трубки раздался голос, Тянь Дахуа почувствовал, будто весь мир снова осветился. — Алло? Господин Тянь? — спокойно сказал Линь Цзинчжэ, будто между делом сбрасывая огромную бомбу. — Я уже в аэропорту. Самолёт в Шэньши в одиннадцать. Вечером будет время — поужинаем вместе? — Конечно! Конечно! — Тянь Дахуа был готов встать перед ним на колени. Они ещё немного поговорили. После чего он с огромным сожалением попрощался с Линь Цзинчжэ. Только бы всё прошло без ошибок! Положив трубку, Тянь Дахуа сразу достал телефонную книгу и начал организовывать встречу в аэропорту. Затем быстро переоделся, умылся и, собрав людей, помчался в аэропорт, где стал ждать. Через несколько часов Линь Цзинчжэ сошёл с самолёта, держа в руках лёгкую дорожную сумку. На этот раз он не взял с собой ни Гао Шэна, ни остальных — прилетел один. Он не собирался так рано показывать им своё настоящее состояние. Он прекрасно понимал, что для парней, выросших в Лиюне, сумма в несколько миллионов значит слишком многое. Гао Шэн и остальные только что приехали в Пекин. Они ещё не успели обжиться, их мысли всё ещё блуждали. Им пока нужна была некоторая тяжесть на плечах, чтобы они могли по-настоящему стремиться вперёд. Например, долг в семьсот тысяч юаней, который они считали висящим над ними. Что касается безопасности — Линь Цзинчжэ был уверен: в этот раз Тянь Дахуа будет осторожнее, чем с собственным отцом. И действительно. Едва выйдя из зоны прилёта, он увидел Тянь Дахуа. Лицо того было измученным, но при этом глаза сияли. Он пристально смотрел на выход. В тот момент, когда их взгляды встретились, всё его лицо словно вспыхнуло фейерверком. Тянь Дахуа сразу оставил людей, которых привёл с собой, и поспешил вперёд. Он взял из рук Линь Цзинчжэ лёгкую сумку и расплылся в улыбке: — Господин Линь! Наконец-то дождался вас! Линь Цзинчжэ будто совсем не замечал той бурной радости, которая буквально переливалась через край. Он спокойно протянул правую руку и сдержанно улыбнулся: — Господин Тянь, давно не виделись. Примечание автора Пояснение: упомянутое в тексте государственное регулирование касается борьбы с непрерывным «пустым ростом» акций и низким объёмом торгов. Это не означает падение рынка. Поэтому Цзинчжэ продаёт только треть акций — он никого не обманывает.