Перерождение: внезапная ясность

Тянь Дахуа чувствовал, будто парит в воздухе. Он никогда не ожидал, что Линь Цзинчжэ действительно приедет. С того самого момента, как он получил звонок, его сердце билось как сумасшедшее. А сейчас, увидев его перед собой, оно вообще, казалось, достигло предельной скорости. Он схватил руку Линь Цзинчжэ и несколько раз энергично потряс её. От волнения он даже не мог нормально говорить. Только через некоторое время он словно очнулся и отступил в сторону: — Ладно, ладно, потом поговорим! В аэропорту слишком много людей, не место для разговоров. Господин Линь только что с самолёта — вы наверняка устали. Пойдёмте, пойдёмте! Я уже приготовил для вас номер в гостинице. Сначала отдохнёте. Он действительно подготовился очень основательно. Даже машину для встречи взял особенную — люксовую версию. В начале девяностых в Китае выбор автомобилей был не таким большим. Та машина, которую нашёл Тянь Дахуа, считалась почти вершиной автомобильной пирамиды. Он лично открыл дверь, помог Линь Цзинчжэ сесть, аккуратно положил багаж. Один из друзей, которые приехали вместе с ним, увидев такую суету, не выдержал и тихо потянул его за руку: — Лао Тянь, ты ничего не перепутал? Ты заставил нас ждать в аэропорту больше двух часов — я думал, что мы встречаем какую-то важную персону. А это кто? Какой-то пацан. Что у тебя с ним за отношения? Стоит ли так суетиться… — Заткнись! — резко оборвал его Тянь Дахуа. — Ты что, идиот? Не говори того, чего не понимаешь. Какой ещё «пацан»? Ни капли соображения… Когда они вошли в роскошный люкс в гостинице «Сад», которую подготовил для него Тянь Дахуа, Линь Цзинчжэ спокойно прошёл к окну. Отодвинув стеклянную дверь наполовину, он посмотрел вниз на садовый двор. Этот отель открылся всего несколько месяцев назад. Но в будущем он станет очень известным местом. По тому, как его встречали всю дорогу, Линь Цзинчжэ уже понял, насколько серьёзно Тянь Дахуа относится к этой встрече. Он взял чашку чая, которую тот поспешно заварил, и позволил горячей чашке согреть ладони. Тянь Дахуа смотрел на него с улыбкой, пока тот пил чай: — Господин Линь, вы уехали почти на два месяца. Наконец вернулись в Шэньши — обязательно дайте мне возможность проявить гостеприимство. Я уже всё устроил: в ресторане внизу забронирован зал кантонской кухни, а потом мы поедем в самый знаменитый ночной клуб Шэньши… — Господин Тянь, — с улыбкой сказал Линь Цзинчжэ, — спасибо за заботу. Поужинать, конечно, можно, но ночной клуб, пожалуй, не стоит. У меня ещё есть дела в Пекине. В следующий раз. — Конечно! — Тянь Дахуа и подумать не смел возражать и сразу согласился. Он увидел, как Линь Цзинчжэ некоторое время смотрел в окно, затем, всё так же спокойно держа чашку чая, неторопливо прошёл к диванной зоне. Тянь Дахуа изнемогал от нетерпения. Набравшись смелости, он осторожно напомнил: — Господин Линь… а насчёт тех акций… — А, — Линь Цзинчжэ будто только сейчас вспомнил. Он сел на диван и всё тем же ленивым тоном сказал: — Это? Не спешите. Я ведь уже здесь. Тянь Дахуа сел напротив. Он не осмеливался подгонять, но чувствовал, будто под ним горит огонь. Сидеть было невозможно — словно на иголках. Каждый раз, когда он находился рядом с Линь Цзинчжэ, у него возникало ощущение, будто он стоит перед глубоким тёмным омутом. Или перед бездной. Хотя он был старше, но стоило лишь заглянуть вниз — и эта бездонная глубина вызывала куда больший страх. Линь Цзинчжэ посмотрел на него и вздохнул. Он откинулся на спинку дивана: — Господин Тянь, вы уже вышли на рынок. С таким настроем нельзя. Тянь Дахуа вытер пот со лба. Он понял, что его мысли всё равно были замечены, и смущённо улыбнулся: — Господин Линь, вы всё же поймите меня. Посмотрите на нынешний рынок Шэньши — индекс растёт как на дрожжах. Каждая секунда, на которую я опоздаю с покупкой, означает, что я на секунду позже начну зарабатывать. Он сказал это — и увидел, что Линь Цзинчжэ ничего не ответил. Тот просто сидел напротив и долго смотрел на него. Через некоторое время он тихо вздохнул и слегка покачал головой. Линь Цзинчжэ не стал больше мучить Тянь Дахуа. Посидев ещё немного, они вместе отправились в биржевую компанию. По дороге Тянь Дахуа держался чрезвычайно серьёзно. Все дела он выполнял лично. Когда они приехали, он даже внимательно осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что вокруг нет подозрительных людей. Только после этого он осторожно сказал Линь Цзинчжэ, который всё ещё сидел в машине: — Господин Линь, всё безопасно. Можете выходить. На руках у Линь Цзинчжэ сейчас было 170 тысяч акций «Эпоха Технологий». Это уже считалось крупным пакетом. Цена акции сейчас превышала 21 юань. Таким образом, стоимость его пакета достигла более трёх с половиной миллионов юаней. В результате переговоров Тянь Дахуа получил неожиданно щедрое предложение: Линь Цзинчжэ согласился передать ему 50 тысяч акций. Сейчас фондовый рынок был невероятно горячим. Сотрудники биржи почти никогда не сталкивались с такими крупными сделками. Служащий был очень удивлён, но не успел даже толком рассмотреть участников сделки — Тянь Дахуа уже нетерпеливо подгонял его оформлять документы. Пока оформлялись бумаги, красная линия индекса на табло всё ещё непрерывно росла. Но теперь Тянь Дахуа уже не чувствовал той мучительной тревоги, что раньше. Эти 50 тысяч акций, полученные от Линь Цзинчжэ, словно таблетка спокойствия, крепко легли ему на сердце. Словно огромный лайнер уже давно вышел в море, а он наконец сумел, отчаянно гребя в своей маленькой лодке, догнать его и присоединиться к путешествию. Он некоторое время смотрел на ярко-красную линию индекса — теперь она уже не казалась ему ослепляющей. Потом он вдруг очнулся. Не осмеливаясь расслабляться, он снова обратил внимание на Линь Цзинчжэ. Тот спокойно листал свежий номер финансового журнала Шэньши. Тянь Дахуа сразу стал говорить тише. Его голова, последние дни одурманенная возбуждением, постепенно начала проясняться. Но в душе у него всё ещё оставался вопрос. Он никак не мог понять: почему Линь Цзинчжэ продаёт такую акцию? Это ведь настоящая золотая курица, которая каждую минуту несёт новые золотые яйца. Тянь Дахуа ни на секунду не сомневался, что этот молодой человек видит рынок намного лучше, чем он сам. Когда открылась биржа, Линь Цзинчжэ сумел вложить деньги с такой уверенностью, пока весь рынок осторожно наблюдал. А затем спокойно пожинал плоды. Каждое его решение обязательно имело глубокий смысл. Если он тогда покупал акции, значит был уверен в росте рынка. Но теперь он продаёт… Неужели на рынке намечаются перемены? От этой мысли Тянь Дахуа мгновенно прошиб холодный пот. Он не осмелился спросить напрямую. После долгих колебаний он осторожно попытался прощупать почву: — Господин Линь… может, остальные 120 тысяч акций… мне тоже помочь вам найти покупателей? Линь Цзинчжэ поднял руку и остановил его: — Не спешите. Остальные я пока оставлю. Услышав это, все тревожные мысли Тянь Дахуа сразу утихли. Он поспешно кивнул и неловко улыбнулся: — Я уж подумал, что вы специально приехали в Шэньши, чтобы всё продать. Я тут часто бываю и познакомился с несколькими предпринимателями. Сейчас акции на вес золота — возможно, они согласились бы заплатить дороже… Линь Цзинчжэ держал журнал одной рукой и, слегка наклонив голову, выслушал его. На его лице появилась едва заметная улыбка. — Господин Тянь, вы слишком беспокоитесь. Акции, которые у меня есть, я, конечно, продам — но не сейчас. Те 50 тысяч акций, которые он только что передал Тянь Дахуа, были проданы лишь для того, чтобы получить наличные. В компании в Шэньши у него была зарегистрирована фирма, и там лежали 200 тысяч юаней уставного капитала, принадлежащие Тянь Дахуа. Эти деньги нужно было вернуть в течение трёх месяцев. А значит, прежде чем ликвидировать компанию, Линь Цзинчжэ должен был сначала погасить банковский кредит, который был взят сроком на шесть месяцев. До 1993 года фондовый рынок Китая находился в стадии стремительного роста. Фактически медвежьего рынка в этот период почти не существовало. Хотя Линь Цзинчжэ понимал, что вскоре власти, вероятно, вмешаются, чтобы отрегулировать нынешнюю ситуацию — когда рынок растёт без остановки, но объём сделок остаётся низким. Но в целом он всё равно очень верил в перспективы рынка. Просто ради того, чтобы погасить долг в 700 тысяч юаней, ему пришлось пожертвовать частью акций. Он улыбнулся Тянь Дахуа, который выглядел неловко из-за того, что его мысли оказались раскрыты. Линь Цзинчжэ поднял руку и слегка похлопал его по плечу: — Господин Тянь, мы, конечно, ведём дела по правилам бизнеса. Но всё-таки нужно учитывать и дружбу, верно? Вы хотите заработать — я помогу вам заработать. А остальных я уже не могу так же поддерживать. Тянь Дахуа покраснел от смущения. Ему хотелось провалиться сквозь землю. — Господин Линь, вы меня неправильно поняли… Я вовсе не это имел в виду… Линь Цзинчжэ добродушно кивнул: — Понимаю, понимаю. После этого случая Тянь Дахуа больше не осмеливался говорить лишнего. Он чувствовал, что рядом с Линь Цзинчжэ выглядит чуть ли не жалким человеком. Поэтому, когда на следующий день Линь Цзинчжэ сказал, что хочет поехать в банк и погасить кредит, Тянь Дахуа, хотя и был крайне удивлён, не стал задавать лишних вопросов. Он только осторожно заметил: — До окончания срока ещё несколько месяцев. Линь Цзинчжэ, откинувшись на заднем сиденье автомобиля и прислонившись к окну, дремал. От него исходила спокойная, расслабленная аура. Он медленно сказал: — Лучше всё-таки погасить. Мне нужно закрыть свою компанию. Тянь Дахуа удивился: — Господин Линь, что-то случилось с компанией? Вы ведь только несколько месяцев назад её открыли… почему же сразу закрывать? Линь Цзинчжэ спокойно ответил: — Эх, просчитался. Тогда я не подумал как следует. Теперь понимаю, что Шэньши всё-таки слишком далеко от Пекина. Слишком неудобно постоянно ездить туда-сюда по делам. Тянь Дахуа посмотрел на него в зеркало заднего вида. Линь Цзинчжэ в этот момент слегка сжал переносицу — выглядел уставшим. Тянь Дахуа подумал и решил, что это действительно разумно. Если Линь Цзинчжэ постоянно живёт в Пекине, то компания в Шэньши действительно находится слишком далеко. Подумав об этом, он даже немного развеселился — словно увидел, что даже безошибочный мудрец иногда может совершить простую ошибку. Он уверенно сказал: — Хорошо. Я обязательно помогу вам всё оформить. Линь Цзинчжэ практически не потратил ни копейки на саму сделку с акциями. Все комиссии и расходы Тянь Дахуа взял на себя. После завершения сделки на его счету оказалось более миллиона юаней, которыми он мог распоряжаться в любой момент. Поэтому погасить кредит в 500 тысяч было совсем не сложно. Сумма кредита, проценты и штраф за досрочное погашение — всё это благодаря активной помощи Тянь Дахуа было оформлено очень быстро. Они успели завершить процедуру до закрытия банка в первой половине дня. Затем они вместе поехали оформлять ликвидацию компании. В те годы всё было совсем не так, как в будущем. Тогда нельзя было просто придумать сумму уставного капитала через посредника. В компании действительно должны были лежать реальные деньги. Если бы не это правило, Линь Цзинчжэ вообще не пришлось бы устраивать весь этот сложный круговорот. Вопросы с налоговой Тянь Дахуа взял на себя. После проверки того, что у компании нет долгов, процесс ликвидации оказался довольно простым. В те годы был настоящий бум предпринимательства: компании открывались каждый день — и точно так же каждый день многие закрывались. Поэтому сотрудники регистрационных органов уже прекрасно знали процедуру. После освобождения уставного капитала 200 тысяч юаней вернулись обратно Тянь Дахуа. Все расчёты были завершены. — Сегодня вы целый день бегали туда-сюда, наверное, устали? — Тянь Дахуа, не зная, о чём думает Линь Цзинчжэ, всё ещё чувствовал неловкость из-за того, что в банке не настоял на своём. — Господин Линь, вы правда… по-моему, ту комиссию в десять тысяч, что я взял раньше, надо было бы вам вернуть. Зачем вы со мной так церемонитесь? Линь Цзинчжэ не поднял головы. Он продолжал сидеть в прежней позе и тихо усмехнулся. Выглядел он очень уставшим, но голос, доносящийся из-под ладоней, по-прежнему звучал спокойно и уверенно: — Даже между родными братьями счёт должен быть точным. Дружба — дружбой, а дела — делами. У вас ведь под началом ещё столько людей, которым нужно платить зарплату. Такая позиция тронула Тянь Дахуа. Он тяжело кивнул. Увидев, что от Линь Цзинчжэ буквально веет усталостью, он всю дорогу до отеля вёл машину особенно осторожно и плавно. После ужина Линь Цзинчжэ сразу лёг спать. Проснувшись на следующий день, он ответил на приглашение Тянь Дахуа лишь тем, что ему нужно срочно возвращаться в Пекин — у него там дела, поэтому задерживаться он не может. Тянь Дахуа не знал, какое у него происхождение, и боялся задержать его. Поэтому он сразу же попросил людей купить билет на самолёт, а сам носился вокруг — таскал багаж, открывал двери машины и лично отвёз его в аэропорт. Машина мчалась по дороге. Тянь Дахуа был в невероятном воодушевлении. Сегодня утром акции «Эпоха Технологий» снова резко выросли — цена подскочила почти на один юань. Линь Цзинчжэ только что затащил его на этот огромный лайнер фондового рынка — и он уже успел заработать целое состояние. Подойдя к зоне досмотра, Тянь Дахуа был переполнен эмоциями. Он ударил себя в грудь и с пылом сказал: — Господин Линь! Я, Тянь Дахуа, никогда не забуду вашей доброты. Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь — только скажите. Я пройду через огонь и воду! Линь Цзинчжэ пожал ему руку. Услышав это, он лишь слегка улыбнулся: — Берегите себя. Всю дорогу Линь Цзинчжэ думал: что можно сделать с двумя миллионами юаней? Если сравнить с будущим, то эта сумма примерно равнялась бы: нескольким годам его зарплаты, хорошей машине, или квартире в городе второго-третьего уровня. Но в нынешние годы, когда в Пекине квартиры стоят всего около тысячи юаней за квадратный метр, покупательная способность двух миллионов была совершенно невероятной для обычных людей. Линь Цзинчжэ довольно скептически относился к собственному интеллекту. Для него самым надёжным способом сохранить и приумножить деньги казалось покупать недвижимость. Купить несколько квартир в крупных городах, подождать несколько десятков лет, пока цены на жильё взлетят… И тогда можно спокойно жить, ни в чём не нуждаясь. Он прислонился к иллюминатору и молча смотрел на облака под самолётом. Когда самолёт поднимается выше определённой границы, над облаками открывается безграничное, чистое, прозрачное небо. Но… действительно ли всё должно быть именно так? В его душе поднималось сильное чувство неудовлетворённости. Опыт прошлой жизни и нынешней переплетался в памяти. Линь Цзинчжэ тяжело вздохнул. Он вдруг понял: даже получив второй шанс, он всё равно продолжает мечтать о большем. Похоже, он по-прежнему остаётся тем самым глупцом. Лето в Пекине было изнуряюще жарким. Когда Линь Цзинчжэ вернулся в общежитие, он обнаружил, что Дэн Май снова ходит по соседям. Сейчас у него пока не было никаких дел. Он жил недалеко и от Пекинского университета, и от Университета Утун. Поэтому следовал своему характеру — порхал между двумя университетами, словно бабочка, и уже успел познакомиться с кучей людей. У него был свой способ общения с людьми: он говорил быстро и остроумно, но никогда не был навязчивым или льстивым. Поэтому мало кто испытывал к нему неприязнь. Ребята из комнаты 305 тоже отлично с ним ладили. Когда Линь Цзинчжэ вошёл, внутри как раз шёл оживлённый разговор. Увидев его, все сразу оживились. Дэн Май вскочил и бросился к нему, забирая багаж: — Брат Линь, ты наконец вернулся! Ты столько дней отсутствовал — я уже извёлся от волнения! Поездка в Шэньши, в которой они участвовали раньше, произвела на него неизгладимое впечатление. А дерзкие поступки Линь Цзинчжэ там и вовсе открыли ему глаза на новый мир. Он прекрасно помнил, что тогда Линь Цзинчжэ занял семьсот тысяч юаней. На этот раз тот поехал решать всё в одиночку, даже не взяв его с собой. С того самого дня, как Линь Цзинчжэ уехал, Дэн Май постоянно накручивал себя самыми разными мыслями. Что вообще делал Линь Цзинчжэ? Он занял столько денег — неужели отправился драться с кем-то насмерть? Дэн Май всё это время именно так и думал. Люй Сяоцзян был родом из Шэньши и потому относился к своему родному городу довольно чувствительно. К тому же этот сосед по комнате — красивый, но крайне загадочный в поступках — вызывал у него большое любопытство. На его добродушном пухлом лице появилось озадаченное выражение. — Учёба вот-вот начнётся. Зачем ты ездил в Шэньши? — Нужно было кое-что уладить, — уклончиво ответил Линь Цзинчжэ и тут же сменил тему. — Уже назначили дату военной подготовки? Это была самая болезненная тема для всех. Стоило только вспомнить, что скоро им придётся стоять под палящим солнцем в строю, как лица у всех сразу помрачнели. Ван Цзюнь даже простонал и рухнул на кровать: — Назначили… Сказали, что через несколько дней выдадут форму, а на следующих выходных начинаем. У нас в университете места мало, поэтому повезут на базу. Чёрт… больше десяти дней! Линь Цзинчжэ прикинул время. До следующих выходных оставалось всего шесть дней. Он пережил в жизни куда больше трудностей, поэтому совершенно не разделял настроения этих ребят, будто им объявили конец света. Наоборот — он даже немного ждал этого. С того момента, как он проснулся в новой жизни, у него постоянно были дела и заботы, из-за которых он никак не мог заняться физической формой. А теперь как раз можно будет начать тренироваться. Однако более десяти дней закрытого режима действительно могли сильно помешать делам. Линь Цзинчжэ подумал, что до начала военной подготовки нужно успеть передать кое-какие поручения. В Пекине у него пока почти не было знакомых. В прошлой жизни он, конечно, водил дружбу с целой компанией гуляк и знал, как с такими людьми обращаться. Но на серьёзные дела эти ребята совершенно не годились. Подумав как следует, Линь Цзинчжэ вспомнил об одном человеке. Фан Вэньхао. Внук старого господина Фана. Семье Фана он вполне доверял. К тому же Фан Вэньхао, хоть и выглядел немного легкомысленным, на самом деле вовсе не был глупым. Похоже, у него уже были какие-то собственные дела. Линь Цзинчжэ вспомнил день, когда тот привёз его в университет на регистрацию — пейджер на его поясе тогда почти не замолкал. Такого человека, который: имеет определённые связи в Пекине, и при этом достаточно надёжен, найти не так просто. С ним вполне можно было бы попробовать развить сотрудничество. Отдел пропаганды студенческого союза Пекинского университета находился прямо на территории кампуса. Фан Вэньхао учился на том же факультете. Линь Цзинчжэ, расспросив дорогу, направился туда. По дороге он размышлял. Из университетских динамиков звучала популярная песня одной известной певицы из Гонконга. Это была эпоха, в которой всё менялось с невероятной скоростью. Люди, живущие сейчас, едва ли могли представить, что эта певица, невероятно популярная сегодня, через много лет настолько потеряет известность, что даже билеты на её концерты не будут продаваться. Но Линь Цзинчжэ знал не только это. Он знал множество тайн, спрятанных во времени. Если рассмотреть несколько десятилетий вперёд, то самые быстро развивающиеся отрасли в Китае, доступные обычным людям, были очевидны: интернет, недвижимость, валютный рынок, ценные бумаги и фьючерсы, энергетика, и часть промышленного производства. Из них самая прибыльная отрасль — интернет. Но, к сожалению, у Линь Цзинчжэ не было таких технических знаний. Максимум, что он знал — это какие-то простые хитрости, вроде того, как можно заработать на регистрации доменных имён. Что касается программирования… Это было для него слишком сложно. Он даже в мобильные игры толком играть не умел. Валюту, акции и фьючерсы он в прошлой жизни тоже немного пробовал. Но там всё зависит от правильного момента. Нельзя просто войти на рынок в любое время и обязательно заработать. Энергетика… Эта отрасль была заполнена крупными игроками. По крайней мере, с теми возможностями, что у него были сейчас, Линь Цзинчжэ просто не мог туда добраться. Оставались только недвижимость и производство. Но у этих двух отраслей была одна общая особенность — на старте они требовали серьёзных вложений. Обойдя пологий склон, Линь Цзинчжэ вышел к старому общежитию Пекинского университета. Сами здания выглядели удивительно обшарпанными, но вокруг было красиво: зелень, птицы, запах цветов. До цели оставалось совсем немного. И вдруг Линь Цзинчжэ почувствовал горячий взгляд у себя за спиной. За годы интриг и борьбы с людьми он стал очень чувствителен к подобным вещам. Он мгновенно обернулся. Человек, который смотрел на него, поспешно отвёл взгляд и сделал вид, будто всё это время просто случайно проходил мимо. Он направился в другую сторону. Это был серьёзный мужчина средних лет. Он был аккуратно одет. Между его бровями пролегала глубокая складка в форме иероглифа «川». Взгляд — острый, холодный. Внешне он выглядел как один из тех строгих и трудных в общении профессоров, которых можно встретить на факультете. Его выражение лица было безупречно естественным. Будто он просто проходил здесь мимо. Будто он совершенно не знаком с Линь Цзинчжэ. Но в тот момент, когда Линь Цзинчжэ увидел его… его сердце сильно дрогнуло. Мужчина уходил всё дальше. Его фигура постепенно исчезла среди деревьев небольшой фруктовой рощи неподалёку. Линь Цзинчжэ остановился. Он молча смотрел, как тот уходит. Кончики его пальцев, опущенных вдоль тела, едва заметно дрожали. Потом он механически повернулся и снова пошёл вперёд. Он не знал, продолжает ли тот мужчина наблюдать за ним из-за деревьев. Но этот строгий, будто недосягаемый человек… был тем, кого Линь Цзинчжэ не мог забыть всю свою жизнь. Его отец. Линь Цзинчжэ вспоминал. Он точно помнил: его отец, Линь Жуньшэн, не был профессором Пекинского университета. В эти годы он должен был преподавать на соседнем известном техническом университете — профессором кафедры информационных и коммуникационных технологий. Два университета находились недалеко друг от друга. Но преподаватели ведь не должны путать кампусы… правда? Он пришёл сюда посмотреть на него? Подумав об этом, Линь Цзинчжэ вдруг почувствовал, как у него сжалось горло. И он невольно задумался: А в прошлой жизни… его отец тоже так тайно наблюдал за ним? Когда он узнал, что Линь Цзинчжэ поступил в Пекинский университет? Откуда он узнал его факультет? С какого момента он начал тихо следовать за ним? Сколько времени он ждал возле общежития, чтобы просто увидеть его один раз? Линь Цзинчжэ не понимал. Он никогда не понимал — ни тогда, ни сейчас. Почему некоторые люди умеют быть настолько сдержанными… что все свои усилия и заботу прячут за холодной маской, не позволяя ни одной эмоции просочиться наружу. Он поднялся по лестнице. На плечах лежала тяжёлая усталость. Найдя кабинет отдела пропаганды студенческого союза, он постучал в дверь. Внутри Фан Вэньхао разговаривал с несколькими людьми. Увидев его, он слегка удивился: — Линь Цзинчжэ? Ты чего здесь? Улыбка мгновенно появилась на лице Линь Цзинчжэ. Он прислонился к дверному косяку, кивнул нескольким сотрудникам отдела и лениво сказал: — Брат Фан, есть время? Давай пообедаем. У Фан Вэньхао, конечно, было время. Тем более дома дед специально велел ему заботиться о Линь Цзинчжэ в университете. Как раз было время обеда. Он быстро дал несколько указаний по работе, собрал вещи и вышел. Перекинувшись парой фраз с Линь Цзинчжэ, они вместе направились вниз по лестнице. По дороге Фан Вэньхао сказал: — Если хочешь вступить в студсовет, уже можно начинать готовиться. У нас как раз в отделе пропаганды есть несколько свободных мест. Всё равно во время учёбы особых дел нет — можешь проявлять активность. У студсовета есть каналы для публикации научных работ, наберёшь побольше опыта — после выпуска это будет полезно. Линь Цзинчжэ рассеянно улыбнулся и отказался: — Лучше не надо. Я не очень умею заниматься организацией мероприятий. Фан Вэньхао, конечно, не поверил такому объяснению. Но он понял, что Линь Цзинчжэ не хочет этим заниматься. У каждого свой путь. Он не стал настаивать и сменил тему, начав рассказывать о структуре студсовета. — Позже познакомлю тебя с несколькими старшими студентами нашего факультета. Университет — тоже маленький мир, как на реке с течениями. Даже если ты не вступишь в студсовет, всё равно стоит завести связи. Он продолжал болтать: — Пекинский университет отличается от других. Здесь всё довольно сложно устроено. Поживёшь немного — сам поймёшь. Поэтому в университете лучше не выделяться и не ввязываться в неприятности. Особенно со студсоветом… там есть люди, с которыми у меня отношения не очень. Он понизил голос: — Например, председатель — Ху Шаофэн. Очень заносчивый тип. Если встретишь таких людей, лучше держаться от них подальше. Имя показалось Линь Цзинчжэ смутно знакомым. Он немного подумал и вспомнил: в прошлой жизни, когда он вместе со своей компанией праздных друзей где-то гулял, он вроде бы слышал об этом человеке. Похоже, это была группа молодых людей из влиятельных семей — но не таких, как обычные избалованные «сыночки чиновников». Их уровень был на несколько ступеней выше круга, в котором вращался Линь Цзинчжэ. Говорили, что их бизнесы развивались очень успешно. Но он лишь слышал имя, никогда не встречая человека лично. Сейчас же его мысли были полностью заняты отцом — Линь Жуньшэном, и у него совсем не было желания размышлять об этом. Он просто кивнул, показывая, что запомнил. В университетской столовой Фан Вэньхао удивлённо поднял палочки: — Ты хочешь устроить своего друга на курсы повышения квалификации? Но он ведь говорил, что не хочет учиться. — Пусть это будет короткий курс, — ответил Линь Цзинчжэ. — Месяц, двадцать дней примерно. Главное — подтянуть базовые знания по бизнесу. Он добавил: — Просто у меня в Пекине пока нет связей, поэтому придётся просить помощи у тебя, брат Фан. Фан Вэньхао цокнул языком: — В последние годы многие рабочие уходят в бизнес. Я действительно знаю пару хороших курсов… только вот стоимость обучения… — Деньги не проблема, — спокойно сказал Линь Цзинчжэ. — Главное, чтобы курсы были надёжные. Фан Вэньхао внимательно посмотрел на него. Тон Линь Цзинчжэ был совершенно серьёзным. Он недоумённо покачал головой: — Честно говоря, я не понимаю. Это ведь просто твой приятель. Зачем ты так стараешься? И жильё ему снял, и на курсы отправляешь, и даже не разрешаешь идти работать. Сейчас в Пекине зарплаты у рабочих довольно приличные. — Работа по найму — это не выход, — ответил Линь Цзинчжэ. — Он мой друг. Если я могу его подтянуть — значит должен помочь. Фан Вэньхао действительно был поражён. Он сам считал себя довольно верным человеком. В кругу друзей его тоже ценили за чувство товарищества. Но если бы он оказался на месте Линь Цзинчжэ, максимум, что он сделал бы — это помог другу найти хорошую работу. Он никогда бы не стал так подробно продумывать чужое будущее, как это делал Линь Цзинчжэ. Молодые парни неизбежно испытывают восхищение перед такой дружбой. Фан Вэньхао серьёзно поднял стакан: — Ладно. Ради твоего отношения к друзьям — дело беру на себя. Всё устрою. Линь Цзинчжэ улыбнулся. Они чокнулись. С невинным, почти кротким выражением лица, от которого у Фан Вэньхао даже слегка зарябило в глазах, он сказал: — Спасибо, брат. Когда этот вопрос был решён, до начала военной подготовки Линь Цзинчжэ мог вздохнуть спокойно. Все планы можно было начинать после того, как Дэн Май закончит этот краткий экономический курс. Дэн Май был сообразительным и гибким человеком. Понять базовые вещи для него не составит труда. Поэтому вложение в курсы было вполне оправданным. В эти годы самым ценным ресурсом были именно талантливые люди. Такие, как Дэн Май. Если бы он жил в будущем, за человека с такими способностями многие компании дрались бы между собой. Если подумать, то на самом деле это Линь Цзинчжэ оказался в выигрыше. После еды Фан Вэньхао поспешно попрощался. Линь Цзинчжэ шёл по дороге, погружённый в размышления, пинком гоняя перед собой неудачливый камешек, попавшийся ему под ноги. Он уже привык постоянно думать. Когда столько дел наваливается одновременно, невозможно позволить себе ни минуты расслабления. Он свернул за угол. Под жарким солнцем и тёплым ветром поднялся по небольшому склону и медленно направился к общежитию. Он пнул камешек чуть сильнее. Тот покатился и исчез из виду. Линь Цзинчжэ пришёл в себя и поднял голову, пытаясь его найти. И вдруг позади раздался голос. Голос, которого он совсем не ожидал услышать, но который был глубоко похоронен в его памяти. — Линь Цзинчжэ? Его сердце дрогнуло. Он остановился и обернулся. Позади стоял тот самый мужчина средних лет. Он хмурился. Взгляд был острый. Лицо холодное и жёсткое. Он выглядел раздражённым и недоступным. Он сурово смотрел на лицо Линь Цзинчжэ, покрасневшее от солнца. Но Линь Цзинчжэ увидел под этой строгой маской нерешительность и тревогу. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Мужчина уже начал отступать назад, словно собираясь снова спрятать свою решимость и уйти. — Давайте выпьем чаю, — вздохнув, первым заговорил Линь Цзинчжэ. — Папа.