Перерождение: внезапная ясность

Та самая нитка чёток из красного сандала насчитывала ровно сто восемь бусин. За годы ношения они покрылись тёплым маслянистым блеском. Надписи на них Сяо Чи вырезал сам — грубовато, но с упорством. Ему тогда было пятнадцать. Он в детстве учился рисованию, занимался резьбой, пробовал кучу всего — и всё это происходило тогда, когда Юй Шуанъюнь об этом даже не знала. Они с мужем работали во внешней дипломатии, были постоянно заняты. Страна как раз находилась на подъёме, на их плечах лежали бесконечные задачи. Дома она почти не бывала, Сяо Шэньсин — тоже. Большую часть года супруги разъезжали по миру. В её памяти дети всё ещё оставались маленькими — тогда Сяо Чи ещё переживал из-за своих мягких, вьющихся волос. Но словно в один миг он вырос и стал таким, каким был сейчас — сдержанным, почти не показывающим эмоций. Сяо Мяо тоже изменилась — и почему, Юй Шуанъюнь так и не поняла. Она пыталась с ней поговорить, но дочь не хотела открываться. Дети взрослеют — и постепенно выходят из-под родительского контроля. Это правило жизни, с которым ничего не поделаешь. Но даже так… это не значит, что она обязана принять всё, что происходит! В семье Сяо всегда предпочитали решать вопросы спокойно и разумно. Юй Шуанъюнь смотрела на чётки в руках сына — он перебирал их чуть быстрее обычного, бусины тихо стукались друг о друга. В этом ритме чувствовалось напряжение, будто перед грозой. Она быстро взяла себя в руки. Подняла взгляд на его глаза — тёмные, как бездонный холодный омут. Никакого «просветления» в них и близко не было. Она больше не повышала голос. Лишь мельком посмотрела в сторону двери — словно могла сквозь пространство снова увидеть того молодого человека, который только что вышел. В памяти мгновенно всплыло всё: рост, внешность, одежда, выражение лица, даже чуть растрёпанные короткие волосы. Хороший парень. Слишком хороший. Она подтянула к себе стул, села, выпрямила спину и спокойно, по-деловому сказала: — Нам нужно поговорить. Такой официальный тон, наоборот, немного остудил Сяо Чи. Он внимательно посмотрел на мать, сменил позу и убрал прежнюю ленивую расслабленность. Юй Шуанъюнь осторожно начала: — Это он… тот самый, кого ты собираешься привести домой? — Да. — Вы уже год вместе? — она сделала паузу. — Ты переехал… потому что живёшь с ним? — Да. Она резко вдохнула. Такой прямой ответ делал ситуацию только тяжелее. — Но это же… парень! Сяо Чи, похоже, искренне не понимал её сопротивления: — Кроме этого, что именно тебя не устраивает? Она на мгновение действительно задумалась. Рост, внешность, возраст, образование… и та спокойная, не давящая, располагающая манера — всё это было именно тем, что так любят матери её возраста. По сравнению с собственным сыном, который мог одним словом поставить человека в тупик, Линь Цзинчжэ казался куда более… идеальным вариантом. А ещё он с нуля поднял «Шиюй Дичань» до нынешнего уровня — способности очевидны. …Стоп. Она резко оборвала собственные мысли: — Сяо Чи, я не собираюсь с тобой играть в словесные игры. Ты прекрасно понимаешь, почему мне трудно это принять. Сяо Чи тихо усмехнулся. Его смех прозвучал в кабинете чуждо, совершенно не вписываясь в напряжённую атмосферу. — Ты чего смеёшься? Он посмотрел на неё: — С чего ты взяла, что я должен это понимать? Юй Шуанъюнь сразу поняла — он притворяется. Она слишком хорошо знала этого сына: за его холодной внешностью скрывались жёсткость и хитрость. От этого её снова качнуло: — Ты прекрасно понимаешь! Это нормы общества! Это человеческая природа! Тебе нужна семья, брак, продолжение рода! Сяо Чи тихо спросил: — Как у вас с отцом? Она замерла. — Мы с твоим отцом… — Сколько дней в году вы вообще видитесь? — его голос стал неожиданно резким. В глазах мелькнула странная улыбка. Он чуть подался вперёд, буквально вдавливая её взглядом: — Ты считаешь это счастливым? Полноценным? Юй Шуанъюнь и Сяо Шэньсин были не самой обычной «перелётной» парой — оба с головой в работе, зачастую их разделяли полмира. За целый год они могли и пары раз не увидеться, даже на Чуньцзе их встречи обычно были короткими. О том, чтобы полноценно участвовать в жизни детей, и речи не шло — тем, что связывало их брак, давно уже была не любовь, а просто родственная привязанность. Голос Юй Шуанъюнь стал сухим: — У меня есть ты и Мяомяо… Но под спокойным взглядом сына её слова постепенно оборвались. Она тяжело выдохнула, закрыла глаза, спина уже не держалась так прямо — она буквально осела в кресло. Сяо Чи медленно намотал чётки обратно на запястье, вышел из-за стола и налил ей чаю у кулера. Она взяла чашку: — Спасибо. Сняла очки, двумя пальцами потерла переносицу. Сяо Чи прислонился к столу, молча смотрел, как она пьёт, и спустя паузу тихо сказал: — Прости. — Мм? — она подняла на него взгляд. — Мне не стоило так говорить с тобой. На её лице мелькнуло что-то сложное. Она смотрела на сына — и вдруг ясно осознала, насколько ей теперь приходится поднимать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Пауза. Она поставила чашку, взяла его за руку. Пальцы скользнули по чёткам на запястье — бусины были разного размера, отполированы, но грубоваты. Надписи на них — неровные, видно, что рука ещё неопытная. Она попыталась вспомнить… но так и не смогла — когда именно пятнадцатилетний Сяо Чи успел начать всё это. Она покачала головой: — Тебе не за что извиняться. Мы с твоим отцом… действительно не справились как родители. Пауза. — Того мальчика… его зовут Линь Цзинчжэ, да? Сяо Чи кивнул. Она тут же спросила: — У вас… кто первый? Он или ты? — Я. И на этом всё. Юй Шуанъюнь будто провалилась — в груди поднялась тяжёлая, глухая безысходность. Она слишком хорошо знала своего сына. Сяо Чи никогда не бросается словами, не показывает желания. Но если он чего-то действительно хочет — никто не в силах его остановить. — Почему именно парень… — голос её дрогнул. — Столько хороших девушек… Сяо Чи поднял руку и, почти машинально, убрал прядь волос с её виска за ухо. Она тяжело вздохнула… а в следующую секунду резко шлёпнула его по руке: — Я с утра укладку делала! Ты можешь не трогать?! Дверь кабинета приоткрылась — заглянула Сяо Мяо. Увидела сцену и на секунду зависла. Юй Шуанъюнь раздражённо оттолкнула сына и пошла к дочери: — Всё, пошли домой. Сяо Мяо оглянулась в сторону секретарской — там всё так же щебетали девушки: — А мы же вроде хотели ещё…? Юй Шуанъюнь замялась. Как это вообще объяснить? Девочке, которая живёт в своём чистом мирке и, возможно, даже толком не понимает, что это вообще такое… Она просто обняла дочь за плечи и молча вывела её из офиса. Новый контракт по проекту на Эрчжун-лу был успешно подписан — условия устроили обе стороны. Та короткая встреча в «Сюньчи Дичань» не оставила у Линь Цзинчжэ особого следа. До назначенного дня оставалось совсем немного, но у него банально не было времени переживать — работы навалилось ещё больше. Во время одного из совещаний позвонил Ван Цюань — на заводе «Хайтан доубань» возникли проблемы. Линь Цзинчжэ, как один из ключевых акционеров, обязан был присутствовать. Выслушав часть обсуждения по распределению земель, он даже не стал задерживаться — коротко извинился перед присутствующими и сразу уехал. Сяо Чи молча догнал его: — Что случилось? — Да мелочь, — Дэн Май уже побежал за машиной, а Линь Цзинчжэ на ходу натягивал пальто и отвечал. Из дверей за их спинами выливался поток людей после совещания. Пользуясь моментом, он украдкой сжал его горячую ладонь: — Скорее всего, ничего серьёзного. На улице холодно, иди внутрь. Сяо Чи тут же перехватил его руку, сжал в своей: — Смотри там аккуратно. Поешь где-нибудь снаружи, вечером я домой готовить не вернусь. Линь Цзинчжэ на секунду завис: — Почему? У тебя сегодня приём? — Нет, — спокойно ответил Сяо Чи. — Отец вернулся. — Так рано?! — Линь Цзинчжэ удивился. — Разве не к пятому числу планировалось? Ещё же несколько дней… И тут же напрягся: — Что-то случилось? Сяо Чи одной рукой держал его за руку, другой поправил выбившийся воротник: — Не накручивай себя. Просто раньше вернулся. Мне надо с ним кое-что обсудить, потом приеду домой. В этот момент из толпы вышел Ци Кай. Он собирался найти тихий угол и покурить, но, завернув за угол, сразу наткнулся на этих двоих. Он даже на секунду замер с сигаретой в руке. Слишком близко. Слишком… не по-деловому. У него невольно мелькнула мысль — а если кто-то заметит? Но в следующую секунду он мысленно выругался: какого чёрта его вообще это волнует? Эти двое сами себя не стесняются, с какого перепуга он должен нервничать? Однако стоило ему опустить взгляд — и он увидел их сцепленные руки, наполовину скрытые телом Сяо Чи. Сердце у него дёрнулось. Шаги, видимо, были слышны — оба обернулись. Линь Цзинчжэ, кажется, удивился, но не успел ничего сказать. Сяо Чи вдруг наклонился — и легко клюнул его в губы. Коротко. Чётко. Звук — тихий, но отчётливый. Ци Кай едва не подпрыгнул на месте: — Да вы охренели… Сигарета чуть не выпала изо рта. Он резко обернулся, огляделся — никого. Только тогда немного выдохнул. И тут же понял, что ведёт себя как какой-то вор. Застыл. А эти двое — как ни в чём не бывало — всё так же стояли рядом, словно мир вокруг не существует. До него донёсся голос Сяо Чи — непривычно мягкий: — Будь осторожен. Если что — звони. Ци Кая аж передёрнуло. Даже когда Линь Цзинчжэ ушёл, это ощущение никуда не делось. Сяо Чи, как обычно, сделал вид, что его вообще не существует. Проводил взглядом фигуру Линь Цзинчжэ до конца коридора — и спокойно ушёл в другую сторону. Ци Кай остался стоять один. С сигаретой, которую так и не поджёг. Он реально завис. Это вообще нормально?! Он ещё какое-то время стоял, тупо пялясь в пустоту, пока сзади не подошёл Ши Наньсин: — Я вроде видел, как Линь Цзинчжэ и Сяо Чи сюда шли? — Уже ушли, — Ци Кай кивнул в сторону выхода. — Линь Цзинчжэ первым. Ты их искал? Ши Наньсин не ответил, только нахмурился: — Линь Цзинчжэ ушёл первым? Сяо Чи не пошёл с ним? Ци Кай поморщился: — Да откуда я знаю. Но тот не отставал: — О чём они говорили? Перед глазами снова всплыл тот момент. И почему-то стало неловко и раздражающе одновременно. — Не слышал я, — огрызнулся он. — Ты вообще к чему клонишь? Ши Наньсин покосился на него — странно, но без лишних эмоций продолжил: — Тебе не кажется, что они ведут себя… вообще не как обычные партнёры? Он задумчиво продолжил: — Я за ними давно наблюдаю. По идее, проект на Эрчжун-лу сейчас на ключевом этапе — у них должно быть больше контакта. А по факту — кроме обязательных ежемесячных встреч, между ними тишина — ни тебе дружеских посиделок, ни выпивки, вообще ничего. Как будто не партнёры, а чужие люди… Ци Кай тяжело вздохнул — и вдруг понял, что у него просто нет сил это всё слушать. Внутри будто всё выгорело. Он ни слова больше не сказал, развернулся и ушёл обратно в зал. ****** Машина Дэн Мая плавно остановилась у ворот завода «Хайтан» по переработке продуктов. Просторный въезд и свежая кладка стен всё ещё выдавали, что стройку закончили совсем недавно. Цеха уже были полностью готовы, производственная линия тоже запущена. В рабочее время по территории бродили несколько рабочих. Ван Цюань и мама Чжоу ждали у входа. Линь Цзинчжэ, едва вылез из машины, даже толком не выпрямился — сразу спросил: — Что случилось? Ван Цюань поддержал его за руку, мама Чжоу мягко сказала: — Не спеши так… И, вздохнув, достала из кармана пуховика маленькую баночку. Размером с ладонь, с аккуратным рельефным узором. С первого взгляда Линь Цзинчжэ даже решил, что это их «Хайтан доубань». Но когда мама Чжоу повернула банку этикеткой к нему — он сразу почувствовал, что что-то не так. Та же белая банка с красной крышкой. Почти такой же размер. Но на этикетке было напечатано другое название — «Старый бренд доубаньцзяна». Брови Линь Цзинчжэ резко сошлись. Он взял банку в руки, внимательнее осмотрел — сходство было почти до деталей: — Что это за хрень? Вы связывались с их заводом? — Связывались, — Ван Цюань тяжело выдохнул. — Уперлись. Делают вид, что вообще ничего не копировали. Это мой косяк… Подчинённые заметили и только потом доложили. А сейчас их товар уже разошёлся по всем рынкам Яньши. Мы опоздали. Линь Цзинчжэ открыл банку. Запах… знакомый. Он присмотрелся к содержимому — было очевидно, что и рецепт тоже пытались слизать. Он попробовал. И через пару секунд его напряжённые брови чуть разошлись. Подделка — она и есть подделка. Вкус похож… но только отдалённо. По сравнению с тем, что делает мама Чжоу — грубо, плоско. Ван Цюань продолжил: — Проблема в том, что они вообще не собираются ничего менять. На наши жалобы не реагируют. Я уже консультировался с юристами — говорят, у нас в законах сейчас полно дыр. Судиться — почти без шансов. И даже если выиграем, усилия и время вообще не окупятся. Мама Чжоу тихо добавила: — Мы только-только запустили производство… ещё даже нормально на рынок не вышли. Боюсь, покупатели сначала привыкнут к их продукту — и решат, что это и есть оригинал… Линь Цзинчжэ на несколько секунд задумался. Потом коротко сказал Дэн Маю: — Позвони Гао Шэну. Пусть срочно едет на завод. ****** Сяо Чи теперь редко бывал дома, но стоило ему зайти — он сразу почувствовал в воздухе давление, от которого обычному человеку стало бы не по себе. Он, впрочем, даже бровью не повёл. Спокойно снял пальто, повесил его на вешалку у входа, закрыл дверь, переобулся — и только потом поднял взгляд. В огромной гостиной собралась вся семья. Сяо Шэньсин, который срочно вернулся домой, выглядел уставшим. Бабушка Сяо и Сяо Мяо явно вообще не понимали, что происходит — крутились рядом: одна канючила шоколад, другая просила купить комиксы. Сяо Шэньсин ещё держался, пытаясь сохранять спокойствие… Но стоило ему увидеть сына — всё треснуло. Взгляд резко стал жёстким. Он встал: — Пойдём в кабинет. Нам нужно поговорить. Сяо Мяо вздрогнула от такой перемены. Бабушка Сяо же вообще не впечатлилась — продолжала тянуть его за рукав: — Ты говорил, что возвращаешься, я тебе переписала сутру… — Нельзя, нельзя, — отрезал он. — Хоть десять перепиши — шоколад не получишь. У бабушки глаза чуть не наполнились слезами. Сяо Шэньсин, спасаясь бегством, поднялся наверх. Сяо Чи спокойно пошёл следом. Проходя мимо бабушки, он незаметно сунул ей в руку горсть молочных конфет. Бабушка Сяо быстро покосилась в сторону невестки — и тут же ловко сунула конфеты в карман, будто ничего и не было. Сяо Чи спокойно напомнил: — Много не ешь. Бабушка, уже насторожившись, шёпотом предупредила: — У твоего отца сегодня настроение плохое. Сяо Чи тихо усмехнулся: — Догадываюсь. Кабинет Сяо Шэньсина находился на втором этаже, в глубине. Сяо Чи только открыл дверь — и сразу услышал резкий свист. Он чуть повернул голову — и в ту же секунду у уха раздался хлёсткий треск. Чашка с чаем разлетелась о дверь. Холодная жидкость плеснула ему на плечо, осколки с глухим звоном осыпались к ногам. Он поднял взгляд. Они с отцом встретились глазами. Взгляд напротив — как перед бурей, злость уже почти рвётся наружу. Сяо Чи спокойно закрыл дверь. И сразу за спиной раздалось: — Бесстыдник! Он, как ни в чём не бывало, сел на стул напротив: — Мама уже рассказала? — Немедленно расстанься с этим… кем бы он ни был! — Сяо Шэньсин закипал с каждой секундой. — Я тебе не твоя мать, со мной такие номера не пройдут! Я не позволю тебе таскаться с каким-то мужиком! Ты вообще думаешь, какое это позорище?! Глаза Сяо Чи стали тёмнее: — То есть причина только в том, что ты боишься потерять лицо? Сяо Шэньсин на секунду запнулся. А потом резко пришёл в себя и хлопнул по столу: — Ты что вообще несёшь?! Внизу бабушка Сяо, услышав крик, уже держалась за перила и тревожно звала: — Что случилось? Почему Шэньсин так орёт? Сяо Мяо тоже съёжилась. Юй Шуанъюнь подошла, придержала старушку, не давая ей подниматься: — Сяо Чи натворил дел, отец злится. — Ты иди его успокой! Да Бао же у нас хороший мальчик… — бабушка начала причитать. — Вас целый год дома нет, всё работа да работа, а вернётесь — сразу на сына орёте! Я их сама вырастила… Юй Шуанъюнь вздохнула — спорить бесполезно. Пошла наверх. Ещё не войдя, она увидела у двери россыпь осколков — и сердце сжалось. Она резко распахнула дверь. И как раз в тот момент Сяо Шэньсин, в ярости, схватил со стола тяжёлую тушечницу и швырнул её в Сяо Чи. Тот даже не попытался уклониться. Тяжёлый удар пришёлся прямо в грудь. Чёрные брызги туши расплескались по одежде. Он даже не моргнул. А вот Юй Шуанъюнь — взорвалась. С грохотом захлопнула дверь и рявкнула: — Сяо Шэньсин! Только попробуй ещё раз бросить! Тот инстинктивно замер. Но уже через секунду снова вспыхнул: — Ты-то тут при чём?! — Я тебя зачем домой выдернула?! — Юй Шуанъюнь шагнула вперёд, глаза полыхнули. — Чтобы ты нормально поговорил с сыном! А не руки распускал! Я тебе что по телефону сказала? «Поговори»! Ты это слово вообще понимаешь?! Она резко махнула рукой: — Ты на переговорах тоже, если тебе что-то не нравится, чайными чашками в людей швыряешься?! — Это одно и то же?! — Сяо Шэньсин тоже уже был на взводе. Он примчался домой сразу после звонка жены, даже толком не обдумав, что делать. Он пытался придумать, как «вправить» сына — но не знал его, не понимал его. И сейчас, видя, что тот его вообще не боится, он просто не находил другого способа, кроме силы. Он раздражённо махнул рукой: — Уйди, не мешай! Сегодня я ему объясню, где границы! — Не мешай?! — Юй Шуанъюнь вспыхнула ещё сильнее. — Это ты сейчас говоришь, что я не должна вмешиваться?! А ты когда вообще что-то решал?! Ты хоть знал, с кем твой сын встречается?! Это я тебе сказала! Я тебя домой вызвала, чтобы ты поговорил — а не устраивал тут драку! Если уж кидаться — я и сама справлюсь, без тебя! Сяо Шэньсин с грохотом швырнул подставку для кистей на стол: — Да что ты начинаешь нести?! Юй Шуанъюнь тоже уже кипела: — Это кто тут безобразничает?! По-моему, это ты уже совсем с катушек съехал! Сяо Чи стоял рядом, грудь всё ещё ныла после удара тушечницей, но, подождав немного, он понял — разговор родителей уже вообще не про него. Сяо Шэньсин ткнул пальцем в жену: — Ещё говоришь, что не устраиваешь цирк? Я тебе скажу — он таким стал из-за твоего сюсюканья! — Да иди ты! — Юй Шуанъюнь моментально взорвалась. — Дома только герой, а наружу — ноль! Моё сюсюканье?! Ты сам-то сколько времени с детьми проводил?! Ты его чему научил вообще?! — Я работал! — рявкнул Сяо Шэньсин. — Ты-то сама лучше? Сколько ты дома бываешь в году?! — Так ты же только что говорил, что я его избаловала?! — она резко подалась вперёд. — А теперь вдруг я вообще им не занималась? Удобно устроился, да? Всё плохое — от меня, всё хорошее — от тебя? Сяо Шэньсин, ты вообще совесть потерял?! Они сцепились по-настоящему — слова летели, как пули, слюна брызгала, старые обиды вылезали одна за другой. Казалось, накопилось это всё годами — и сейчас наконец прорвало. И злость друг на друга у них была куда сильнее, чем на сына. Сяо Чи кашлянул, встал между ними: — Мам… — ЗАТКНИСЬ! Они рявкнули в унисон — и тут же снова уставились друг на друга. Юй Шуанъюнь с яростью в голосе: — Ты ещё имеешь наглость спорить?! Я тут недавно читала американскую психологию — там чёрным по белому написано: одна из главных причин гомосексуальности — это холод в отношениях с родителем того же пола! Так что если он стал таким — это, по сути, твоя вина! Ты и есть корень проблемы! Сяо Шэньсин холодно усмехнулся: — Что за бред ты несёшь? Какая ещё «дистанция»? Да они с этим парнем просто развратом занимаются! Сяо Чи нахмурился: — Пап, следи за словами. — За какими словами?! — Сяо Шэньсин уже немного остыл после перепалки, но голос оставался жёстким. — Я что, неправ? Быстро разошёлся с ним. И прекрати эту хрень. Думаешь, бабушку не угробишь этим? И в этот момент из-за двери раздался знакомый голос. Полуприкрытая дверь медленно отворилась. На пороге стояла бабушка Сяо, опираясь на трость, рядом поддерживала её Сяо Мяо. Видно было — она уже какое-то время слушала, но ничего толком не поняла: — Какой ещё разврат? Что он там натворил? С кем ты ему расстаться велишь? С мужчиной? В комнате повисла тишина. Юй Шуанъюнь первой очнулась — тут же попыталась увести её: — Мам, это не для вас, пойдёмте вниз, мы сами разберёмся… — Подожди-подожди! — старушка отмахнулась. — Я никуда не пойду. Она посмотрела на сына — тот отвёл взгляд. Тогда её глаза остановились на Сяо Чи. Он вздохнул, вышел вперёд и взял её под руку. — Бабушка… Она внимательно посмотрела на него: — Что это твой отец сказал? С кем ты должен расстаться? — Мам, не спрашивай! — Сяо Шэньсин за столом выглядел так, будто ему реально стыдно. — Я боюсь, ты узнаешь — и тебя хватит удар! Бабушка, вспоминая обрывки услышанного, осторожно спросила: — Ты… с парнем? Ты с мальчиком встречаешься? Сяо Чи кивнул. Она на секунду зависла… потом тихо: — Это тот, кого ты пятого числа к нам приведёшь? Сяо Чи не ответил. Под взглядами всей семьи он спокойно сунул руку в карман, достал сложенный листок, развернул — и поднёс к ней. Юй Шуанъюнь наклонилась, но увидела только какие-то «цзя», «у» — ничего не поняла. И тут Сяо Чи спокойно сказал: — Бабушка, это его бацзы. Сяо Шэньсин прямо на глазах увидел, как у матери меняется выражение лица. Она сначала мельком глянула — а потом будто прилипла к листку. Через пару секунд выхватила его из рук. — Ой… — она уже что-то считала на пальцах, бормоча себе под нос. — Хорошие у него бацзы… с нашим Да Бао совпадает… — Да какое совпадает! — Сяо Шэньсин взорвался. — Хоть трижды совпадает — это мужик! Но бабушка уже пришла в себя и уверенно отрезала: — У него инь тяжёлый. Тут как раз мужчина нужен, чтобы удержать. Бодхисаттва говорил — у нашего Да Бао ян слишком сильный, характер тяжёлый, ему нужен кто-то с более «иньским» бацзы, чтобы уравновесить! Она даже закивала, довольная: — Хорошие бацзы… Сяо Чи тут же подхватил — и они вдвоём начали сыпать какими-то своими терминами, от которых у любого нормального человека голова кругом. Юй Шуанъюнь схватилась за виски. Они с мужем переглянулись — в глазах одинаковая усталость. Сяо Шэньсин поспешил вывести мать: — Мам, ну хватит, не вмешивайся… какие ещё инь-ян, давайте мы сами разберёмся… — Ты что сейчас сказал?! — бабушка резко выпрямилась, лицо стало суровым. Даже видавший мир Сяо Шэньсин внутренне дёрнулся. — Слова Бодхисаттвы — «ерунда»? — …Ладно-ладно, понял, — сразу сдался он. Только после этого она согласилась уйти, но напоследок строго велела Сяо Чи принести ей нормальную фотографию Линь Цзинчжэ — с таким совпадением бацзы не шутят. Когда она ушла, ругаться уже никто не мог. Сяо Шэньсин и Юй Шуанъюнь просто сели друг напротив друга и тяжело выдохнули. В тишине Сяо Чи спокойно вытер с лица подсохшую тушь — и, как назло, спросил: — Так… пятого числа я его всё-таки привожу? Сяо Шэньсин хотел его прибить. Но в ушах ещё стояло довольное бурчание матери… Он только схватил чашку и швырнул её к его ногам: — Пошёл вон! И не беси меня! Сяо Чи спокойно развернулся и пошёл к выходу. Юй Шуанъюнь окликнула: — Ты куда? — В буддийскую комнату, — ответил он. — Давно сутры не переписывал. Она уставилась на него, не веря своим ушам: — Да иди ты… вали уже! Сяо Чи зашёл к себе, только снял верх, чтобы переодется как в дверь постучали, он подошёл, открыл. Сяо Мяо стояла с каменным лицом, сжатый кулак, явно собиралась что-то сказать. Он посмотрел на неё. И… закрыл дверь прямо перед её носом. Сяо Мяо: — … Через пару секунд дверь снова открылась. Сяо Чи даже не вышел — просто вытянул руку и швырнул ей стопку книг. Она еле поймала их. Глянула — это были те самые книги, которые он у неё раньше отобрал. Из-за двери донёсся его голос, явно в хорошем настроении: — Возвращаю. Сяо Мяо: «……» Сяо Мяо: что это вообще сейчас было? Мне его бить или как? Жду советов, срочно.