Перерождение: внезапная ясность

Линь Цзинчжэ привёз Сяо Чи в самый оживлённый на тот момент торговый центр Яньши — хватал вещи и тут же прикладывал к нему, даже не давая примерить, сразу велел упаковывать, причём брал всё самое дорогое; полки почти вымели подчистую, до того, что даже администрация торгового центра прибежала посмотреть, что происходит. От верхней одежды до свитеров, рубашек, обуви и носков — в итоге пакетов набралось столько, что в машину Сяо Чи всё не влезло, зато на всю зиму в Яньши хватит с головой. Сяо Чи сначала ещё злился, но по дороге его так долго уговаривали, что вся эта надутaя мина уже больше про флирт была, чем про обиду. Он с детства был сдержанным, даже с родными редко позволял себе детские выходки, а тут впервые в жизни попробовал, что такое, когда тебя балуют — и его едва не занесло. По пути тыкал пальцем: это хочу, то хочу, даже шапки, которые он бы в жизни не надел, взял две; смотрел, как Линь Цзинчжэ расплачивается, и делал вид, что ему всё равно, а сам, сжимая в руках уже опустошённый кошелёк, внутри чуть ли не таял от удовольствия. Но вот так просто отпустить — это же не дело! Дома Сяо Чи всё ещё ходил с кислой миной, фыркал, ужин готовить не стал, после душа с растрёпанными влажными кудрями уселся по-турецки на диван и включил «Легенду Цзянху». Линь Цзинчжэ тут уже реально начал страдать — схватил те самые кожанки и думал, как бы поскорее их спрятать, чтобы Сяо Чи снова не взбесился. Но Сяо Чи краем глаза всё это отслеживал; увидев, что «улики» уносят, тут же прочистил горло: — Иди сюда. — Да иду, иду, иду, — Линь Цзинчжэ на этот раз был подозрительно послушным — в обычное время за такой тон он бы уже влепил. Сяо Чи уставился на три куртки — одинаковый фасон, материал, размер — но хватило одного взгляда, чтобы он безошибочно вытащил именно свою из рук Линь Цзинчжэ. Линь Цзинчжэ немного понаблюдал за его выражением лица, а потом с оставшимися куртками просто уселся к нему на колени. Сяо Чи с кислой физиономией швырнул лишние две в сторону, потом горячей рукой обнял его за талию и притянул к себе. Линь Цзинчжэ чмокнул его в щёку: — Ну что, доволен? Сяо Чи послушно подставил лицо: — Нет. — Всё ещё нет? — Линь Цзинчжэ притворно вздохнул. — Тогда что делать… Давай выкинем эти куртки. Он потянулся к той, что держал Сяо Чи, но тот тут же увернулся. Глаза у Линь Цзинчжэ уже смеялись, хотя Сяо Чи сидел с таким лицом, что в офисе от одного его вида народ бы притих: — Не выкидывать? Тогда я тебе новые куплю. Те, что ты купил — это твоё, с чего бы я своё выбрасывал?! — Сяо Чи молча прожёг его взглядом, а потом серьёзно спросил: — Кроме Гао Шэна и Чжоу Хайтана… Линь Цзинчжэ уткнулся ему в грудь: — М? — У кого ещё есть такая? Линь Цзинчжэ лениво накрутил на пальцы его влажные волосы, мягко перебирая: — У Дэн Майа есть ещё одна, я тогда на Новый год всем вместе покупал. Больше ни у кого. Сяо Чи безапелляционно: — Забери. Линь Цзинчжэ не выдержал и рассмеялся, но кивнул: — Ладно-ладно-ладно. Потом сам взял фен и начал сушить ему волосы — и в процессе Сяо Чи прижал его к дивану и всё-таки довёл до своего. Сяо Чи под этим предлогом совсем разошёлся — творил что хотел, перебрал все позы, на которые Линь Цзинчжэ раньше не соглашался; наутро встал бодрый, довольный, вкус распробовал — и уже хотел продолжения банкета. Линь Цзинчжэ пнул его с кровати и, едва живой, закутался с головой в одеяло и вырубился обратно. Сяо Чи: «……» Ну что ж — хорошие моменты хотя бы были! Сяо Чи поднялся с пола, закинул обратно под одеяло свисающую с края кровати ногу Линь Цзинчжэ, заодно не удержался — потрогал, — а потом, как обычно, пошёл мыть пол и готовить завтрак. Утром, едва Линь Цзинчжэ появился в офисе, ему позвонили из торгового центра по поводу доставки; он только-только свёл их с управляющей компанией, как тут же объявился Ши Наньсин. — Линь-цзун, — с ходу начал он, — слышал, у вас с Сяо-цзуном какие-то трения? Трения? Линь Цзинчжэ невольно вспомнил вчерашнюю сцену — как он уговаривал Сяо Чи. Для них обоих это было чем-то новым, сначала он и правда растерялся, но потом втянулся — даже начал получать удовольствие от того, как можно развеселить Сяо Чи. Он прекрасно понимал, что тот уже не злится по-настоящему, но всё равно подыгрывал, позволяя ему капризничать и требовать всякую чушь под видом «обиженного». Если подумать — странно, но ему это реально нравилось. По-настоящему. Но иногда — и только иногда. Немного — в кайф, а если переборщить — уже вредно. Внутри у него было сладко и тепло, но с Ши Наньсином он, как обычно, включил спокойствие: — И откуда такие новости, Ши-цзун? От Ци-цзуна? При чём тут Ци Кай? Ши Наньсин даже не стал копать глубже: — Да уже весь рынок об этом шепчется — мол, видели, как вы с Сяо-цзуном сцепились, и разошлись не лучшим образом. Линь Цзинчжэ про себя усмехнулся: в деловом круге Яньши, похоже, вообще нет секретов — вчера всего-то чуть потянули друг друга, а сегодня уже все в курсе. И при этом их настоящие отношения до сих пор никто не раскрыл — вот это уже загадка. Он решил не отрицать: — Есть разногласия по некоторым вопросам. У Ши Наньсина внутри сразу вспыхнул интерес, но снаружи он изобразил участие: — Это ведь не из-за проекта на Эрчжун-лу? Я, честно говоря, услышал — и занервничал. Если из-за этого, то Ци Цин серьёзно перегнул. Пока тот говорил, Линь Цзинчжэ машинально написал на бумаге: «Площадь Сыфэн», ниже — «10%», и обвёл цифру. — Не стоит делать поспешные выводы, — спокойно ответил он. — В бизнесе не всё так однозначно. Он сделал паузу и добавил: — Кстати, если будет удобно, попрошу вас снова устроить встречу с представителем TOBR. Получилось. Ши Наньсин повесил трубку, взгляд потяжелел, вокруг него словно сгустилась уверенность. Вчера он не смог подойти ближе — парковка была пустая, но всё равно слишком открытая, он не рискнул, поэтому сам разговор не слышал. Но, сопоставив увиденное и то, что вытащил сейчас из Линь Цзинчжэ, почти не сомневался: процентов на восемьдесят — дело в разногласиях по торговому центру на Эрчжун-лу. Такие конфликты в бизнесе не редкость — а если разгораются сильнее, могут и партнёрство развалить. Учитывая характер Сяо Чи — хладнокровный, всегда держит лицо — если уж он позволил себе сцепиться с кем-то на людях, значит, дело точно серьёзное. Линь Цзинчжэ после звонка немного подумал и всё-таки велел позвать к себе Дэн Мая. Тот был занят, решил, что случилось что-то серьёзное, и сразу бросил совещание на полуслове: — Линь-гэ, что случилось? Линь Цзинчжэ сидел за столом с непривычно серьёзным лицом. Дэн Май занервничал ещё больше — мысли уже понеслись куда-то не туда: неужели компания банкротится? Линь Цзинчжэ прокашлялся и торжественно спросил: — Дэн Май… я тебе на прошлый Новый год кожаную куртку дарил. Она у тебя ещё есть? Тот завис на секунду, потом кивнул: — Есть… а что? Линь Цзинчжэ явно выдохнул с облегчением и даже улыбнулся: — Не держи её у себя. Найди дома и принеси мне в офис. Дэн Май несколько секунд просто стоял, пытаясь понять, не ослышался ли: — …Зачем? Линь Цзинчжэ и сам понимал, что звучит это как полный бред, но объяснять правду он не собирался, поэтому отмахнулся: — Носить нечего, буду её носить. Дэн Май ушёл с абсолютно квадратным лицом. Линь Цзинчжэ же откинулся в кресле и, качая головой, с улыбкой подумал: этот домашний ревнивый маленький бесёнок… когда начинает капризничать, с ним вообще невозможно справиться. Не прошло и нескольких дней, как Ши Наньсин договорился о встрече с господином Гэланом из TOBR — и Линь Цзинчжэ лично вышел с ним на переговоры. Пока тот ещё не прибыл, Ши Наньсин, держа в руках тот самый проект соглашения от «Площади Сыфэн», с самым искренним видом наставлял: — У нас сейчас внутри страны ситуация реально слабая, мы слишком сильно отстаём. Ты должен чётко понимать, где чья позиция. Сейчас не торговые центры диктуют условия — сейчас условия диктует TOBR. В Яньши строится куча торговых комплексов, только в северной части города их уже несколько. Ци Цин мне говорил — у «Площади Сыфэн» управленцы уже не раз собирались, они намерены любой ценой заполучить TOBR. Тебе лучше не расслабляться. — Чёрт… — лицо Линь Цзинчжэ потемнело, в глазах пробежала тень раздражения, но через секунду он сдержался и даже с благодарностью кивнул. — Ши-цзун, спасибо, что сказали. Ши Наньсин тяжело вздохнул: — Это ведь я вас тогда свёл с Ци Цином, помог примириться… А теперь такое вышло — мне самому неловко. — При чём тут вы? — сразу отмахнулся Линь Цзинчжэ. — Что делает Ци Цин-дичань — это его дело, вас это не касается. Ши Наньсин, будто всё ещё испытывая вину, вдруг спросил: — Но всё-таки… такой важный ужин по переговорам — вы правда не собираетесь позвать Сяо-цзуна? Насколько я знаю, торговый центр на Эрчжун-лу вы же вместе делаете. Линь Цзинчжэ небрежно махнул рукой: — Строительство — это зона «Сюньчи Дичань». А вот после сдачи — вся аренда и управление полностью на нас. Что ему тут делать? — Но уступки по условиям затрагивают интересы обеих сторон, — продолжил давить Ши Наньсин. — Сяо-цзун ведь человек, который привык всё держать в своих руках. Он не будет против? Линь Цзинчжэ только усмехнулся и ничего не ответил. Дальше уже за столом, при активном «миротворчестве» Ши Наньсина, отношение господина Гэлана заметно смягчилось. Он признал, что среди всех торговых центров Яньши именно этот комплекс остаётся самым привлекательным вариантом для TOBR — и по расположению, и по масштабу. — Если Линь-цзун сможет ещё немного уступить по условиям, — сказал он, — то, учитывая, что договор с «Площадью Сыфэн» ещё не подписан, мы вполне можем сменить партнёра. Слова «немного уступить» звучали мягко — но дальше пошли пункты, один жёстче другого, почти дословно списанные с условий «Сыфэна». Чистое «разевать пасть шире некуда». Линь Цзинчжэ за столом мрачнел всё сильнее, несколько раз вставал и выходил, едва сдерживая раздражение. Каждый раз Ши Наньсин выбегал за ним следом, уговаривал, утихомиривал и возвращал обратно. При этом сам Ши Наньсин явно «держал его сторону» — не раз перебивал Гэлана, прямо указывая, что его требования оторваны от реальности. В итоге обе стороны измотались до предела и, скрипя зубами, отступили от своих изначальных условий, найдя точку, на которой ещё можно было сойтись. За весь ужин Ши Наньсин пытался разрядить обстановку, как образцовый «добряк», а Линь Цзинчжэ так и не притронулся к алкоголю. Как только договорённость была достигнута, он сразу поднялся — будто не собирался оставаться здесь ни секунды дольше. — Линь-цзун, подождите, — переглянувшись с Ши Наньсином, окликнул его Гэлан. — Раз уж всё согласовали, может, подпишем уже завтра? Линь Цзинчжэ нахмурился. В нём всё ещё чувствовалось сдержанное раздражение, но в глазах мелькнуло недоумение: — Слишком спешите. — Дело в том, — пояснил Гэлан, — что мне скоро нужно возвращаться в головной офис. Если не подпишем в ближайшие дни — неизвестно, когда я снова смогу приехать. Линь Цзинчжэ явно колебался, но всё-таки покачал головой: — Нет. Мне нужно время, чтобы с отделом аренды и юристами довести детали до ума. Завтра — слишком впритык. Давайте в пятницу. Краем глаза Гэлан заметил, как Ши Наньсин чуть нахмурился, и тут же поспешил вмешаться: — Слишком поздно. Я в среду вечером уже улетаю, нужно подписать до этого. Линь Цзинчжэ, хоть и сохранял вежливое спокойствие на лице, уже явно начал раздражаться. Он постоял, подумал, потом коротко бросил: — Тогда в среду. Сказал — и тут же заметил, что Гэлан всё ещё не удовлетворён. Брови его резко сошлись, голос стал жёстче: — Вы хотя бы дайте нам время подготовиться! После подписания «Шиюй Дичань» выделит машину и лично отвезёт вас в аэропорт! Гэлан не хотел доводить до взрыва, колеблясь, бросил взгляд в сторону. Ши Наньсин едва заметно кивнул. — Хорошо, — наконец уступил он. Линь Цзинчжэ ушёл почти сразу, будто не мог больше ни секунды оставаться в этом месте. В приватной комнате остались только двое — и стол, почти не тронутый. Стоило двери закрыться, как вся «доброжелательность» с лица Ши Наньсина мгновенно исчезла. Он подцепил палочками уже остывшую креветку, закинул в рот и задумчиво начал жевать. Гэлан, наоборот, сиял от радости, уставившись на бумаги с прописанными условиями. — Видели его лицо? — усмехнулся он. — Мне показалось, он уже на грани, ещё чуть-чуть — и сорвётся. Ши Наньсин хмыкнул, вспоминая, как у Линь Цзинчжэ лицо налилось мрачной злостью, которую даже вежливая улыбка не смогла полностью скрыть. Почти готово. Девять из десяти. Но он всё равно оставался осторожен. Чтобы окончательно втянуть Сяо Чи в игру, ему придётся отдать целых четырнадцать процентов «Площади Сыфэн». Такие вещи на эмоциях не делаются. Он решил: сначала пусть Линь Цзинчжэ подпишет контракт с TOBR — а уже потом он выдаст «приманку». Только вот среда… И с Сяо Чи у него тоже встреча назначена на среду. В груди шевельнулось неприятное чувство. Может, перенести встречу с Сяо Чи? Но зная его характер — чёткий, как по линейке — это будет непросто. Значит, действовать в два хода. Ши Наньсин серьёзно посмотрел на Гэлана: — Запомни: в среду, когда будешь в «Шиюй Дичань», держи со мной связь постоянно. Если в процессе подписания возникнет хоть малейшая проблема — сразу же сообщай. В среду Гэлан с людьми прибыл в «Шиюй Дичань» рано утром. Едва войдя, он почувствовал атмосферу полной готовности — всё было натянуто, как струна. Даже Мао Дунцин, который должен был быть на больничном, специально приехал. Увидев человека, которого он недавно водил за нос, Гэлан не испытал ни капли стыда. Лишь высокомерно скользнул по нему взглядом и тут же стал торопить Линь Цзинчжэ: — Давайте быстрее подписывать. Но Линь Цзинчжэ тянул время. Тянул упрямо, почти до самого полудня. Гэлан всё никак не мог вырваться, чтобы позвонить, и, улучив момент, наконец набрал Ши Наньсина: — Ши-цзун, почему так долго? До сих пор не подписали! Ши Наньсин насторожился: — Как это — до сих пор? Что вы там делаете столько времени? Гэлан уже кипел. Всё утро Линь Цзинчжэ, вооружившись договором от юристов, цеплялся к каждому пункту, кое-где даже начал откатываться назад и требовать новых уступок от TOBR. Но, выслушав жалобы, Ши Наньсин наоборот немного успокоился. Изначальные условия были жёсткие до предела — если бы Линь Цзинчжэ согласился без сопротивления, это как раз выглядело бы подозрительно. А вот то, что он в последний момент пытается отыграть хоть что-то — наоборот, выглядит естественно. Они перетирали детали полдня, переделали четыре или пять версий договора. И только ближе к часу дня Линь Цзинчжэ, глянув на часы, с явной неохотой произнёс: — Готовьтесь к подписанию. Гэлан облегчённо выдохнул и сразу позвонил: — Ши-цзун, мы идём в комнату для подписания. По их заранее оговорённому плану это означало: как минимум час связи не будет. Ши Наньсин повесил трубку и задумался. Сидящий напротив Сяо Чи в этот момент разговаривал по телефону — голос у него был мягкий, почти тёплый. Но стоило ему закончить, как лицо мгновенно стало холодным. Он встал с дивана, уже явно теряя терпение: — Ши-шу, я здесь уже полдня. Если вы всё ещё не решили, отдаёте ли долю — тогда я, пожалуй, пойду. Ши Наньсин поспешно его удержал, в голове лихорадочно прокручивая всё, что рассказал Гэлан за день. И всё равно — ни одного явного прокола. Раз уж уже вошли в переговорную для подписания, а в только что откорректированных условиях особых дыр не было, Ши Наньсин решил, что у Линь Цзинчжэ вряд ли возникнут проблемы. К тому же долю всё равно рано или поздно придётся передать Сяо Чи — иначе как они окажутся «связанными одной верёвкой»? Мысль мелькнула — и он тут же принял решение: — Я всё обдумал, давно уже обдумал. Никаких проблем. Давайте подписывать. Пока у него там уже ставили подписи, в переговорной «Шиюй Дичань» вошедший Гэлан вдруг почувствовал — что-то не так. Ассистент, который ушёл «распечатать договор», всё не возвращался. Линь Цзинчжэ развалился в кресле напротив, лениво попивая чай и глядя в окно. Под Новый год в Яньши пошёл снег. За прозрачным стеклом крупные хлопья медленно кружились в воздухе, а внутри, благодаря отоплению, стояло почти весеннее тепло. От недавней напряжённости у Линь Цзинчжэ не осталось и следа — лицо расслабленное, будто он сейчас просто задремлет. Гэлан ждал полчаса. Чем дольше ждал — тем сильнее начинал нервничать. Всё чаще оборачивался на дверь. Ассистент, который «вот-вот принесёт договор», так и не появился. Наконец он не выдержал: — Линь-цзун, где наш договор? Линь Цзинчжэ лениво скосил на него взгляд, чуть улыбнулся — так, что непонятно, что за этим стоит. И в этот момент дверь наконец открылась. Но вошёл не тот, кого ждал Гэлан. В комнату тихо зашла секретарь и протянула Линь Цзинчжэ его оставленный снаружи «кирпич»-телефон. Звонок уже был принят. — Готово? — спросил он. Неизвестно, что ему ответили, но глаза у него тут же сузились в довольной улыбке. — Отлично. У меня тут тоже почти всё. Потом вместе пообедаем. Он ещё перекинулся парой пустяковых фраз и только после этого повесил трубку. И вот теперь — ленивость с него словно слетела. Он кашлянул и выпрямился в кресле. — Господин Гэлан. Под удивлённым взглядом собеседника он спокойно произнёс: — Думаю, в нашем сотрудничестве есть моменты, которые меня не устраивают. Давайте на этом и закончим. Гэлан секунд тридцать просто стоял, не понимая, что произошло. Потом резко вскочил: — Линь-цзун! Что это значит?! — Это значит, что вы можете идти, — всё так же с улыбкой ответил Линь Цзинчжэ, жестом указывая на дверь. — Прошу. Он будто между делом добавил: — Извините, обещали отвезти вас в аэропорт, но все машины сейчас заняты. Придётся добираться самому. — Как вы можете так поступать?! — взорвался Гэлан. — Это нарушение деловой этики! Линь Цзинчжэ лишь пожал плечами: — Господин Гэлан, не говорите ерунды. Мы же ещё ничего не подписали. О какой «этике» речь? — Но… но я… — Гэлан оказался зажат в угол, совершенно не понимая, как за несколько часов всё перевернулось. — Я с самого утра с командой здесь, мы всё согласовали, как вы можете… — Как я могу что? Кинуть вас? — Линь Цзинчжэ улыбнулся ещё дружелюбнее. — Этот вопрос, кстати, лучше задать нашему директору Мао. Гэлан мгновенно побледнел и обернулся. Мао Дунцин стоял спокойно, хоть лицо у него всё ещё было бледным после болезни. — Проводить вас? — вежливо предложил Линь Цзинчжэ. Гэлан дёрнул уголком глаза, оттолкнул подбежавших сотрудников и, не сказав ни слова, вышел. Мао Дунцин, глядя ему вслед, вдруг почувствовал, как из него будто вышел весь накопившийся яд — настолько, что душу чуть ли не вынесло наружу. Он и представить не мог, что Линь Цзинчжэ отомстит за него таким способом. Но, опомнившись, всё же обеспокоенно спросил: — Линь-цзун… так правда нормально? У TOBR ведь в Яньши первый магазин, «Площадь Сыфэн» тоже на него нацелилась. Если они зайдут туда, их позиционирование может серьёзно ударить по нашей аренде… Линь Цзинчжэ только покачал головой и улыбнулся. С того момента, как Сяо Чи подписал договор на долю — «Площадь Сыфэн» уже их бизнес. Какая, к чёрту, конкуренция. Если Сяо Чи, имея десять процентов акций «Сыфэна», ещё и допустит, чтобы их комплекс проиграл — значит, он просто зря прожил свои годы. И тогда Линь Цзинчжэ его реально прикончит. Но такие внутренние расклады, само собой, никому просто так не раскрывают. Даже таким доверенным, как Мао Дунцин. Поэтому Линь Цзинчжэ лишь загадочно взглянул на часы и поднялся: — Не надо так переживать. Уже обед. Все на перерыв, идите есть. Ши Наньсин, фактически по минимальной рыночной цене отдав четырнадцать процентов акций «Площади Сыфэн», внутри буквально кровью истекал. Но стоило подумать, что он не только выплеснет злость, но ещё и перетянет на свою сторону такого сильного союзника, как Сяо Чи — и сразу становилось легче. Стоило того. Из динамиков в машине лилась бодрая джазовая мелодия — прямо как его настроение сейчас. Глядя на всё более плотный поток машин в Яньши, он прикинул: прошло почти час — у Линь Цзинчжэ там контракт уже наверняка подписали. Он как раз начал недоумевать, почему от Гэлана до сих пор нет новостей, как телефон на пассажирском сиденье внезапно зазвонил. Ши Наньсин усмехнулся, потянулся за трубкой: — Ну что там? И уже через секунду — резко ударил по тормозам прямо посреди дороги. Сзади мгновенно раздался оглушительный хор сигналов, но ему было плевать. — Как это возможно?! — рявкнул он в трубку. Гэлан на том конце, задыхаясь от злости, закончил рассказ: — Это уже перебор! Он всё это время просто готовил месть! У Ши Наньсина на мгновение в голове стало пусто. Он уже подписал договор с Сяо Чи!! Почему, чёрт возьми, всё сорвалось в последний момент?! Гэлан не знал всех деталей и потому был уверен: Линь Цзинчжэ просто мстит за Мао Дунцина. Да не может же всё быть настолько по-детски?! Ши Наньсин лихорадочно перебирал в памяти все встречи последних дней — и не находил ни единого намёка на сбой. Но факт оставался фактом. Проезжающие мимо машины опускали окна и орали на него, но он даже не обернулся. Резко развернулся на перекрёстке — и рванул в сторону компании Линь Цзинчжэ. Он мчался как на пожар. Ветер с улицы бил в лицо, взгляд стал острым, почти хищным — он судорожно пытался придумать, как всё ещё можно вытащить ситуацию. Подъехав к офисному зданию, он резко заглушил двигатель и уже собирался выйти… И вдруг краем глаза заметил знакомые фигуры. У входа. Сяо Чи — тот самый, с кем он только что подписал договор — шёл рядом с Линь Цзинчжэ. Бок о бок. Ши Наньсин завис на пару секунд. Те двое подошли к одной машине. Судя по всему — машине Сяо Чи. Сяо Чи разблокировал её… и первым делом открыл пассажирскую дверь. Линь Цзинчжэ, не задумываясь, сел. Как будто так и должно быть. Только после этого Сяо Чи обошёл машину и сел за руль. Завёл двигатель — и уехал. Ши Наньсин смотрел им вслед, всё ещё не понимая, что он только что увидел. И вдруг заметил ещё одну деталь— сотрудники, входящие и выходящие из здания, вообще никак на это не реагировали. Ни один. Как будто это происходило не впервые. Как будто они видели это уже сотни раз. В груди зашевелилось что-то тревожное, почти безумное. Ши Наньсин машинально завёл машину — и поехал за ними. Машина Сяо Чи остановилась у одного ресторана. Дальше — никакого движения. Ши Наньсин вышел, встал подальше, спрятавшись за потоком людей, и уставился на машину. Но стекло отсвечивало. Внутри всё сливалось в одно мутное пятно — ни лиц, ни движений не разобрать. Он уже собирался подойти ближе — и в следующую секунду картина вдруг прояснилась. Тёмные силуэты в машине разошлись — и перед ним чётко проступили два лица, которые он бы узнал даже в пепле. Какое там «не разобрать» — это же просто головы наложились! Затылок Сяо Чи и лицо Линь Цзинчжэ слились в одно! Ши Наньсин застыл на месте. Ему показалось — это галлюцинация. Просто от шока. Но тут Сяо Чи вышел из машины, обошёл её — и специально открыл пассажирскую дверь, протянул руку и вытянул Линь Цзинчжэ наружу. Вокруг — люди, толпа, но этим двоим было абсолютно плевать. Линь Цзинчжэ прижался к нему вплотную, тянул за рукав, смеялся, опустив голову, слушал, что тот говорит — а потом, не договорившись, мог и кулаком в него замахнуться. Ши Наньсин знал Сяо Чи с детства. Но такого выражения лица у него он не видел никогда. В груди вспухло какое-то страшное, запретное предположение. Оно повисло в воздухе — и никак не решалось оформиться в мысль. И тут Сяо Чи поднял руку, аккуратно стряхнул с головы Линь Цзинчжэ снег… и, прикрываясь дверцей машины, чуть наклонился к нему. ！！！ ！！！ Они вместе зашли в один ресторан. Ши Наньсин, как в тумане, вернулся в машину, нажал на газ — и поехал, сам не понимая куда. Когда Ци Кай получил звонок, у него чуть волосы дыбом не встали. Он бросил всё и помчался в больницу. Здесь он бывал часто — лечил ногу — поэтому сразу рванул в стационар. Полиция, врачи — все уже были на месте. Ши Наньсин лежал на койке, тупо уставившись в потолок. Голова перебинтована, половина волос сбрита — выглядел как с кривым «полулысым» черепом. На появление Ци Кая — ноль реакции. Врач объяснил: — Ударился головой о лобовое стекло. Лёгкое сотрясение. Левая рука — перелом, правая нога — вывих. В остальном серьёзных травм нет. Ах да, он ещё провалился в ледяную воду — возможна простуда. Нужны тепло и покой. Ши Наньсин — и вдруг авария в городе? Он же с юности гоняет, как профи! Ци Кай вообще перестал понимать, что происходит. Даже полицейский выглядел не менее озадаченным: — Непонятно, что случилось. Свидетели говорят — он внезапно направил машину прямо в дерево. Машину перевернуло — и она улетела в ров. Лёд там ещё не встал — проломил дыру и ушёл в воду. Чудом никто не погиб. Машину ещё даже не достали. Ци Кай стоял, как после спектакля, не в состоянии переварить услышанное. Когда полиция ушла, он подошёл к койке: — Дядя… Глаза Ши Наньсина медленно повернулись от потолка — и скользнули по нему. Рука в гипсе, нога перевязана — он двигался, будто его оглушили. Ци Кай, хоть и ссорился с ним в последнее время, сейчас почувствовал, как внутри неприятно сжалось. Он стал суетиться — протёр лицо тёплым полотенцем, налил воды, начал чистить фрукты. Но Ши Наньсин словно вообще его не замечал. Вскоре подтянулись остальные. Родственники, старики, женщины — все перепуганные, кто-то уже плакал. Оттеснили Ци Кая, облепили кровать, засыпали вопросами. Старик Ци, опираясь на трость, ругался: — Ты что творишь?! Совсем голову потерял?! Машину водить не умеешь — так в реку улетел?! И в этот момент— глаза Ши Наньсина резко вспыхнули. Как будто он вынырнул из какого-то сна. Он медленно обвёл взглядом комнату, постепенно приходя в себя. Слушая ругань старика… он вдруг что-то вспомнил. Лицо, до этого пустое, начало странно дёргаться. Губы зашевелились— но никто так и не понял, что он пытается сказать. Ци Кай наклонился, прислушался: — Да твою мать… развели… извращенцы… мерзость… *&##&@￥#%￥…… Сплошной поток брани. Чисто на эмоциях, от души, чем дальше — тем яростнее. Он ещё и начал дёргаться, размахивать руками, задел раненую руку и ногу — и тут же заорал от боли. Родные и медсёстры перепугались, толпой кинулись к нему. Лицо Ши Наньсина покраснело, его трясло, рана на голове давала о себе знать — его скрутило, он начал давиться и пытаться вырвать. Ци Кай выпрямился и отступил подальше. Смотрел, как тот корчится у края койки, выворачиваясь от рвоты — и даже почувствовал к нему каплю сочувствия. Как ни крути, Ши Наньсин сейчас выглядел так, будто его уже почти довели до безумия. После короткой суеты врачи быстро вкололи ему успокоительное. Наконец он обмяк, полуживой, затих. Ци Кай поёжился. Он слишком хорошо это понимал. Не так давно, когда он в Гавайях из-за Линь Цзинчжэ и компании навернулся, потом ещё и рана воспалилась — он сам каждый день с палкой сюда таскался на перевязки. И тогда его тоже колбасило — любая мелочь выводила из себя, всё цепляло, всё бесило. Но тогда ему ещё повезло. А вот Ши Наньсин сейчас — куда хуже. Койка, перевязки, двигаться нельзя… Для такого человека, который всегда держал всё под контролем — это почти унижение. И ведь кто-то же его довёл до такого состояния. Ци Кай тяжело вздохнул.