Тени Venice Beach

Бесцельно двигался по комнатам по одному и тому же маршруту: гостиная, душ, кухня, спальня. На кухне несколько раз открывал холодильник, будто там могло появиться что-то кроме обезжиренного молока и упаковки яиц. Пил односолодовый виски — понемногу, но регулярно, поддерживая легкую степень опьянения. Джефф тяжело опустился на крыльцо после очередного круга. Смотрел на зарастающий газон у дома. Тихий район. Маленькие коттеджи, редкие машины, мерный шум спринклеров. Но гул фривея никуда не делся. Ветер лениво шевелил верхушки пальм, а у соседей изредка дергались шторы. Включил Roads от Portishead. Меланхоличный мотив ложился на мысли плотной, тяжелой тканью, душил, наваливаясь сверху. Сидеть надоело, лег на деревянный настил, проигнорировав плетеное кресло, бездумно листая ленту в телефоне, периодически глядя в дощатый потолок. Непривычно много свободного времени. Когда нет задачи, нечего заполнять и некого допрашивать. Еще как назло никаких левых дел, которые могли вернуть к жизни. Остается только собственная голова. А в ней лучше не ковыряться. Вспомнилось обучение в полицейской академии, зря там не учат, как работать с мудаками, но там заставляли бежать стометровку, отжаться, после того, как плеснули перцовым баллончиком в лицо. Или 5 секунд выдержать шокер. По телу пробежали мурашки. Он рефлекторно дернулся, внутри все сжалось. Мэрилин бесшумно запрыгнула ему на грудь. Провел ладонью по ее мягкой шерсти, почесывая за ухом. Это состояние уже случалось раньше и после того самого первого раза в двадцать три, и позже, когда осознание того, что перешел границы нормальности, становилось слишком навязчивым. Всегда проходило. Значит, пройдет и сейчас. Нужно переждать. Во двор вышла мисс Андерсон. — Опять она у тебя, — добродушно начала соседка, кивая на кошку. Он поднял руку в знак приветствия. Присела рядом на ступеньку несколько раз быстро вдохнула воздух рядом с ним. — Опять от тебя несет алкоголем. Про мать узнал что-нибудь? — Думаете, за ночь что-то изменилось? Живет своей жизнью. — Может, она могла бы тебе что-то объяснить, — мягко добавила соседка, глядя куда-то вдаль, поверх крыш. Конечно, ей есть, что ему объяснить. Только будет ли? — Вряд ли. Фраза «шрамы украшают мужчину» всплыла сама собой. Он поднялся. Сердце билось чуть быстрее обычного. Раздражало, что тело реагирует быстрее разума. Ему уже поздно разбирать детско-родительские травмы.  Мисс Андерсон еще несколько секунд смотрела на него, потом вздохнула и ушла. Roads звучала уже в третий раз. Раздражение достигло предела, резко выдернул наушники, хлопнув кейсом. — Хватит этих завываний, — пробормотал он и сел. Мэрилин неловко спрыгнула с него и недовольно оглянулась. — Прости, — прошептал кошке. Нужно что-то с этим делать, так и до петли недалеко. Особенно когда твои единственные собеседники — навязчивая старушка и ее кошка. На кухне он убрал пустые бутылки в пакет. Стеклянный звон показался неприлично громким для сонного района. Пора заканчивать затянувшийся алкотрип, пока он не стал частью интерьера. *** «Мустанг» тихо и уверенно урчал, разрезая густой, пахнущий нагретым железом воздух. В колонках глухо бил ритм MEZZANINE от Massive Attack — музыка, которая не душила, а заставляла пульс выравниваться. Выпитый виски притуплял раздражение от бесконечного потока машин. Конец мая выдался душным. Пляж Венис-бич встретил его ослепительным светом и толпами людей. Наступило время, когда город уже окончательно высыпал на побережье, предвкушая лето. На бетонном бордюре сидел парень с гитарой и пел про конец света, не поднимая головы, ему бросали мелочь. Чуть дальше скейтеры грохотали досками по асфальту. На площадке для воркаута кто-то вел стримы с тренировками. Знаменитый бродяга снова стоял с табличкой: «Need money for hookers and cocaine», собирал деньги на нужды. И все раздражающе живые: смеялись, кричали, пахли кремом от загара, дешевой едой. Джефф снял кеды, закинул их на заднее сиденье и пошел босиком. Тепло. Соль. Ветер, бьющий в лицо. Песок приятно грел ступни, впиваясь в кожу миллионами мелких игл, но он шел дальше, ближе к прибою, где ледяная вода смывала следы с берега. Идти надоело, решил сесть ближе к воде, когда его остановил резкий голос, перекрывавший и шум волн, и музыку: — Эй, осторожнее, чуть очки мне не раздавил. Обернулся. Голос принадлежал девушке, выбивавшейся из пестрого хаоса Вениса. Она сидела на ярком пледе, рядом лежала книга с потрепанной обложкой, название он не разобрал, какой-то другой язык, проводные наушники, бутылка с водой. Черные волосы падали тяжелой волной до самой талии, создавая контраст с красной блузкой с глубоким вырезом. Руки сплошь забиты татуировками — от плеч до самых пальцев, замысловатые узоры, леса, горы. Идеально подведенные глаза смотрели с вызовом. Не его типаж. Такие не привлекали ни в 16, ни тем более в 40. — Извини, — прозвучало так, что лучше бы промолчал. — Задумался и не заметил. — Бывает, — улыбнулась она. — А здесь всегда так… шумно? — Ты пришла на Венис и спрашиваешь, почему тут шумно? — Я недавно переехала, мне простительно, — немного пододвинулась, приглашая жестом сесть рядом. Чистый зеленый цвет глаз. Похожий на авантюрин — холодный, полудрагоценный камень, который нечасто встретишь в выжженной солнцем толпе. Брюнетка прищурилась от яркого солнца. — Приехала покорять Голливуд? — Скорее, залечивать раны. Ищу, куда сбежать дальше. Скользнул взглядом по ее запястью. Винтажные механические часы, сталь и кожа. Никакого безликого пластика Apple Watch, который носил каждый второй. Она, как из другого времени, случайно выпала из кадра старого нуарного фильма в разношерстную толпу пляжа. — А ты местный? Спокойствие разрушено окончательно, пришлось вытащить второй амбушюр, признавая поражение. — Местный. — Отлично, мне нужен тот, кто здесь все покажет. Ну, или хотя бы расскажет, — тут же осеклась, заметив его непонимающий взгляд. — Я не экскурсовод, но в целом... — сам не понял, зачем предложил. Внутренний импульс. Подсознательное желание понравиться. — С удовольствием продолжила бы знакомство, но, видимо, не сегодня. Бегло посмотрела на часы, чуть нахмурилась, поднялась, отряхнула плед и стала собирать вещи, неаккуратно сворачивая и пытаясь уместить все в сумку. Не дожидаясь ответа, зашагала в сторону парковки. Джефф смотрел ей в спину, чернильные узоры на коже в движении казались живыми. Ушла так же стремительно, как и появилась. Стоило надеть наушники, в них включился вязкий, параноидальный бит, который идеально лег на шум океана. Золотой закат сменился пронизывающим ветром, принося с океана колючую сырость. Пришлось вернуться к машине. Песок уже остыл, напоминая о том, что ночи Калифорнии обманчивы. Город превращался в неоновое месиво, на улицах стало больше вызывающе одетых женщин. Выезжая с парковки, заметил ее сразу. Девушка с пляжа стояла на автобусной остановке, ссутулившись и обхватив себя руками за плечи. Короткие шорты слишком вызывающие для прохладного вечера и слишком неосмотрительно надеты для прогулки в одиночестве по Венису. Но какое ему до этого дело? Притормозил у края тротуара и опустил стекло. В лицо ударил запах моря и выхлопных газов. — Подвезти? Она вздрогнула, резко обернулась и, узнав его, заметно выдохнула, расправляя плечи. — Если не затруднит... Автобус почему-то не пришел. Бегло осмотрела темно-синий силуэт машины, на секунду замерла перед открытой дверью, внимательно всматриваясь в его лицо. Любопытство перевесило. Скользнула на пассажирское сиденье, скрестив ноги и плотно прижавшись плечом к двери, обнимая сумку. Инстинктивная дистанция. В машине пахло приятней, чем на улице. — Можно вопрос? —  прозвучало неуверенно, через пару минут, когда они влились в поток бесконечных огней, от нее веяло неловкостью. — Давай. — Что с тобой? У нас в стране это называют тоской. Джефф мельком посмотрел на нее, расслабленно придерживая руль одной рукой. — Ты села в машину к незнакомцу посреди ночи. И теперь спрашиваешь, что со мной? — с нескрываемым сарказмом спросил он. — Да. Он усмехнулся, ночь становилась интереснее, а главное отличалась от привычного сценария. Ехать домой, в пустые комнаты Мар-Виста, где ждали плойка и виски и, если повезет, наглая Мэрилин, не хотелось до тошноты. Резко перестроился в левый ряд и уверенно свернул на эстакаду, уводящую в сторону от отелей. Краем глаза он заметил, что спутница напряглась, выпрямив спину, тревожно уставилась в окно. Значит, не такая безбашенная, какой хочет казаться. — Расслабься. Домой не хочется. Заедем выпить что-нибудь? Тем более ты замерзла, — коротко посмотрел на брюнетку, сдерживая похабный комментарий в ее адрес. Она выдохнула: — Хорошо. — Какая беспечность, — заметил Джефф, впившись в нее взглядом, притормаживая у драйв-тру. Огни заведения залили салон оранжевым светом. — В любом случае, уже поздно для осторожности. — Если что, у меня будет еще одна интересная история. Либо для друзей, либо для полиции,  — пыталась говорить уверенно, но прозвучало обреченно. «Я есть полиция. И закон, и порядок, и нарушение порядка, и беззаконие» — подумал Джефф. Это знакомство — удачная шутка за весь чертов отпуск. Ночь была прохладной и вязкой, время тянулось медленно. Они сидели в припаркованном «Мустанге» возле дешевого отеля, пар от кофе смешивался с дымом сигарет. Он выдыхал его через приоткрытое окно, но тот снова возвращался. Яркий неон вывески окрашивал темноту салона машины в тревожный розово-синий цвет, красиво бликовал в ее глазах. Волосы меняли оттенок. Джефф не мог оторваться от этой картины. Сколько ей? Двадцать? Двадцать пять? Неважно. В Лос-Анджелесе возраст условная цифра в поддельном ID. Говорила в основном она. Он слушал лишь обрывки, больше наблюдая за ее мимикой, интонацией, жестами, чем вникая в смысл. Акцент странный, слишком растягивала гласные и четко проговаривала окончания, иногда задумываясь, какое слово сказать. — У нас почти нет лета, — рассказывала девушка, рассматривая татуированные кисти. — Большую часть времени — снег. — Тут тоже есть, в горах, — отозвался Джефф, закашлявшись от табачного дыма, пытаясь представить настоящий снег, он казался чем-то фантастическим. Пальмы и сугробы никак не соединялись в его голове. Он родился в Бейкерсфилде — месте, где ничего, кроме пыли, липкой жары и выжженной земли. Повисла неловкая пауза. Она крутила застежку сумки в пальцах, изредка поглядывая на него. — Как тебя зовут? — молчать дальше было уже абсурдом. — Виктория. — Джефф. Кожей чувствовал, что она ему не доверяет. Пока. И не уходит. — Можно попросить кое о чем? — повернулась к нему. — Я здесь почти ничего не знаю… Если потеряюсь или застряну где-нибудь вечером, ночью… можно будет написать? Джефф задумался: впустить кого-то в свою жизнь, дать личный номер девчонке с Вениса — против всех его правил. Иногда проще согласиться. — Можно. Продиктовал номер сухо, как диспетчер, который диктует адрес склада или код от ворот. Виктория почувствовала его пристальный изучающий взгляд, могла поклясться, что чувствовала, как он физически ее ощупывает. Торопливо поставила стакан в подстаканник, по звуку ему показалось, что он полный — и потянулась к двери. — Знаешь... мне пора. Спасибо за кофе и поездку. Доброй ночи, Джефф. — Доброй. Он смотрел ей в спину, походка легкая, но при этом зажатая, кажется, что сама боится своей яркости. Подождал, пока она отопрет металлическую дверь высокого забора. Профессиональная привычка — убедиться, что объект в безопасности, прежде чем снимать наблюдение. Простой двухэтажный дом, переделанный под сдачу, но с громкой вывеской «Отель». После пребывания в таком точно надо посетить дерматолога. Венеролога тоже не помешает. Джефф покосился на пассажирское сидение. Он приподнял ее кофе, так и есть, не пила, а держала в руках, иногда подносила к губам. Пятерка на ветер. Странная эта Виктория. Дело не во внешности, для Лос-Анджелеса очень даже типичная представительница местного творческого сброда, а вот ощущения рядом с ней непонятные. Он завел машину и с громким рокотом двигателя свернул в сторону дома. Представлял, как включит какой-нибудь фильм, а может зайдет к мисс Андерсон, она все равно не спит до утра, мучаясь старческой бессонницей. Приложиться к бутылке на удивление не хотелось.