Тени Venice Beach

Свое место под адским калифорнийским солнцем Виктории искать не пришлось — оно нашлось само. Квартира на втором этаже в многоквартирном пятиэтажном доме в Пико-Юнион была маленькой, чуть больше обувной коробки: крошечная комната, кухня и душ. Старый дом скрипел половицами, слышен каждый шаг соседей сверху, разговоры через стену, трубы гудели, когда включали воду, а из открытого окна тянуло прогорклым маслом, марихуаной и громким незамолкающим хип-хопом. Виктория въехала сюда благодаря Марлону — парню, с которым из вежливости вечерами болтала в гостевом доме. О жизни. О музыке. Обо всем. Они сидели вечерами на лестнице, он курил траву и говорил о том, что Америка — то место, где надо жить. Лос-Анджелес, мать его, город возможностей, и они тут сами идут в руки. Несмотря на то, что белая, парень быстро понял — своя. В феврале прилетела в ЛА по туристической визе, а уезжать передумала, рассказала, что загуляла, и не было денег на обратный билет. Вот это темперамент! Со своими тараканами, но простая девчонка, готовая разделить последний доллар на двоих. — У нас на Седьмой есть свободная хата. Район бедный, но не дерьмовый. Покажу. Почти как семья, — выпуская сладковатый дым вверх, предложил он. Вариантов у нее было не так уж и много, все значительно дороже. Хозяина жилья она не видела, никто не спросил у нее про документы, передала через Марлона сразу за два месяца — три тысячи долларов. Забирая наличные, предупредил: за главного — Гора. Хавьер Гор. С ним не шутить, не ругаться, не спорить. Суровый мужик. Сумма, с которой она приехала неожиданно быстро испарилась, хотя не шиковала, наоборот, старалась есть раз в день и больше передвигаться пешком. Район встретил настороженно. Белая, с акцентом, одна — что ей здесь нужно? Виктория старалась быстрее влиться: выходила на крыльцо, слушала, как парни спорят о музыке, обсуждают кроссовки, подпевала, делая вид, что знает слова. Легко шла на контакт. Через пару дней уже сидела на ступеньках в компании, считала мелочь, наскребая на ужин, и смеялась, когда пришли к выводу, что им не хватает не только на оплату электричества, но и на еду. Но через полчаса парень с косичками вернулся с едой и пивом, подавая Вик куски жирного жареного мяса побольше на бумажной тарелке, от одного вида которого ее тошнило. — Здесь все родня, одна не останешься, — мягко сказал он, Виктория за этой любезностью услышала что-то другое, но значения не придала.   Треки, которые тут включали, она не знала, никогда не любила такую музыку, но быстро поняла, грязный текст под жирный бит здесь очень уважают. — Это классика, детка, жизнь в черном квартале, как она есть, — молодой парень по имени Чино протянул один наушник.    Слушала, кивая в такт Nipsey Hussle, стараясь не вникать, кто вошел в сучку, а в кого выпустили пулю. Этим же вечером Латиша, яркая болтливая латиноамериканка, соседка из квартиры напротив, все там же на ступенях, предложила заплести на висках тугие косички. Черные волосы были длинными, до талии, и косички змейками убегали от висков к затылку.  — Красивые волосы надо украшать, а ты ходишь с обычным пучком — это глупо, — говорила она, с силой натягивая волосы. — Guapa, не забывай о том, что нужно быть яркой и красивой.  Женщины сразу приняли ее, рассказывая, где находится прачечная и какой мудак Рамирес жмотит стиральный порошок. Парни присматривались, но раз ее привел Марлон и сказал «своя», то вопросов не задавали, наблюдали внимательно, особенно парень, которого все называли Гора. Огромный лысый качок, на затылке выбито «7th street», всегда в широких черных штанах и белой майке. Вик сразу ему не понравилась. Он сидел чуть поодаль, курил и долго молчал. Сплюнул под ноги и сказал негромко, но так, чтобы она услышала:     — Белые здесь не живут, carnal. Она или шпионит, или совсем дура.   Чино отмахнулся:    — Отстань, ее Марлон привел.   Гора ничего не ответил, но взгляда не отвел — слишком добренькая. Местные, особенно Чино, крутились вокруг нее с интересом, изучая татуировки, спрашивая о непонятных символах. Уж что, а татуировки тут любили. Ей приходилось рассказывать про руны, во всякую чертовщину здесь верили и свято соблюдали особые приметы. Девушки делали ритуалы для привлечения парней, или вешали сборы трав над дверью, чтобы отогнать злых духов. Только один из компании кривился и называл это богохульством.  Вечером самый младший из всех, с выпирающими вперед зубами, ткнул пальцем в ее предплечье, едва не задев тлеющей самокруткой:   — А это кто? Типа олдскульная фигня? Если захочешь нормальное тату, я дам контакты, парень родился вместе с тачкой.    На левой руке красовалась богиня смерти Хель. Половина лица — кожа, половина — оголенный череп. Дорогая работа, сделанная лучшим мастером Европы в тонком реализме, со множеством деталей. Образ на коже одновременно отталкивал и притягивал взгляд, вряд ли «парень, родившийся вместе с тачкой» способен на такой уровень.   — Богиня смерти. Хель.   — Типа Санта Муэрте? — уточнила Латиша, затягиваясь чужой самокруткой, задержала дыхание и выпустила облачко дыма. Поправила атласный халат и устроилась поудобнее, прислонившись к девушке рядом. — Не знаю, кто это. Хель как-то поспорила с сатаной и выгнала его из собственной обители. Так что она крутая.  Парень с косичками, сидевший на ступеньке выше, ничего не сказал, смотрел на татуировку огромными зрачками.  — Бог один, — грубо сказал он. — Нет никаких богинь смерти или что там еще.  Он плюнул под ноги, слюна громким шлепком упала рядом с кедами Виктории.  — Сказки.  — А сам носишь тату с игральной костью на удачу, — прокомментировал с издевкой лысый парень.   Мужчины Пико-Юнион ходили в церковь и регулярно носили туда деньги, женщины сидели со старыми Таро во дворах в надежде увидеть хоть какой-то просвет в будущем, бегали к местным гадалкам, которые за двадцатку снимали дурной глаз. Но каждое воскресенье жители Седьмой надевали праздничную одежду и шли на службу, а после уже решали окуривать квартиры травами, молиться или оставить все как есть.   Прошлым вечером, когда все разошлись по домам, она услышала визг колес под окнами, откинула шторы и увидела, что мимо пронеслась машина, к подъезду рванула собака, бежевый пушистый комок шерсти. Не разбирая ступеней, побежала вниз в одной длинной футболке и носках, пес жался к стене дома и жалобно скулил. Бегло осмотрела и убедившись, что с ним все в порядке, недолго думая решила забрать собаку себе. В ванной, пока она намывала собаку своим шампунем для окрашенных волос, вслух рассуждала, как назвать нового друга. Остановилась на Лаки. Ведь пушистый полушпиц и правда счастливчик. Теперь у нее были бедная квартирка, верный друг и почти не было денег. — Завтра остаешься за главного, — вздохнула она, кажется, на Венис в кафе требовалась официантка.   Яркая обстановка с воздушными шариками под потолком, панорамными окнами, выходившими на океан, и разные, непохожие друг на друга люди ей понравились. Обязанностей было не так много: разносить подносы, записывать заказы, улыбаться посетителям с детьми так, чтобы гости не скупились на чаевые. С Мирандой, второй официанткой, они сошлись в первую же смену — шумная, с красными волосами и кривыми стрелками выглядела старше своих тридцати, потрепанная и побитая жизнью, взяла Вик под крыло и учила, как левачить в карман, не вызывая подозрений, и как избегать местных мужиков, потому что «Все они тут мудаки и гомики». Кайл, серфер, сразу проявил интерес, помочь донести тяжелый поднос с посудой, порывался проводить до дома, но упоминание Пико-Юнион немного умерило его пыл. Виктория замечала ухаживания и молчала, не хотела ничего усложнять. Почему-то в мыслях поселился мужчина с пляжа с широкими плечами, вальяжной походкой.   В баре «Ржавый гвоздь» ей предложили должность танцовщицы. Владелец во время короткой беседы спросил про образование, рассказала про балет. Услышав это, он озвучил простые условия: если выдержит три месяца, то через полгода будет ставить номера девочкам, а это другой уровень. Пока две смены, с 22.00 до 4.00, никакого интима, иначе вылетит к чертовой матери, и костюмы за ее счет. Три сотни за смену и чаевые. И пусть научится отличать «Scorpions» от «Metallica».  Лос-Анджелес был ярким, громким, творческим. Атмосфера вечного движения захватывала. Художники, актеры, музыканты. Если жизнь — вечеринка, то только эта на западном побережье. Вписки у друзей Миранды, клубы, концерты, знакомства, количество подписчиков в соцсетях множилось. Она танцевала, забывая об окружающем мире, внимательно слушала пьяные бредни новых знакомых, обнималась с теми, кто был под кайфом. Сама оставаясь чистой. Жизнь была вкусной и такой интересной. Во всяком случае ей так казалось, когда дома встречал пушистый хвост Лаки.   *** Джефф сидел в общем зале участка и смотрел в монитор. Четвертый день после возвращения. Сообщение от Энцо было коротким: «По Тре пока тишина. Жду». Он удалил его и закинул телефон в ящик стола. Ни хера не старается.  День катился по накатанной: допрос блюющего торчка, выезд на осмотр квартиры в Вестлейк, передозировка, опять ничего нового, перепалка с Лео из-за ерунды. Этот сплетник уже пять лет каждый раз находит повод подшутить, получает отпор и снова лезет.  Маркус вызвал его в кабинет под предлогом разговора по делу Лаборанта. На самом деле Левин не знал, как составить письмо в управление, и Джефф написал за него — как делал уже десятки раз. Быстро, сухо, официальным языком. Это Маркусу надо в общий зал. Там его место — жрать вместе со всеми липкие пончики, обсуждать гороскопы и сериалы.  Вечером зашел к мисс Андерсон. В отличие от его минимализма, у нее в доме крайне живая обстановка: множество цветов по всему дому, огромные стеллажи с горшками, на полу ярко-оранжевые ковры с треугольниками, множество фото: она в далекой молодости, покойные муж и сын в форме. Джефф подумал, если умрет, то его фото в форме займет место рядом. Мэрилин спала на коленях хозяйки, услышав шаги, открыла один глаз и замурчала, увидев свою любовь. Он стоял напротив, рассматривая отвертки с белыми ручками и сорванную петлю, рассказал про поездку: мать жива, дом чистый, пыталась накормить сладким, обрадовалась, что он быстро ушел.    — Я бы сказала, что мне жаль. Но мне не жаль. Я зла. У меня отняли мужа, потом сына. Отдала бы все, чтобы их вернуть. А эта женщина... — она поджала морщинистые губы.  — Кэролайн, давайте без сантиментов, — сказал Джефф, не зная, какую отвертку взять, все одинаковые.  — Для меня ты как сын, хочешь ты этого или нет.  — Плохой у вас приемыш, — заметил Джефф, пытаясь починить петлю у навесного шкафа на кухне. Это было тяжелым испытанием, инструмент постоянно выскакивал из шляпки самореза, царапая пальцы. — Я и сама не подарок, — согласилась она. Спокойно глядя на то, как бывший капитан полиции не в состоянии совладать с простой задачей. — Уйди, криворукий.   *** На Венис он поехал вечером. В толпе у фуд-корта его ждал человек в синем спортивном костюме — быстрый обмен рукопожатием, передал флешку, деньги забрал из тайника на заднем дворе обшарпанной бильярдной. Никто ничего не заметил. Этот пляж та еще клоака. Джефф не торопясь пошел по бульвару. Бродяга продавал свой мерч, мимо пронеслись девушки на роликах в настолько коротких юбках, что видны ягодицы.  Черные волнистые волосы до талии — красивая деталь, по которой он сразу узнал Викторию. Шла в наушниках, отбивая ритм по бедру. Вместо красивого короткого платья широкие серые штаны и черная футболка, завязанная узлом на талии. Бесшумно подкрался со спины, легко постучал по левому плечу. Повернулась. Быстро убрал руку, встал перед ней. Она дернулась, развернулась, почти вскрикнула — и увидела его.  — Ты? Зачем так пугать?  — Ты не в курсе, что в таких местах лучше не гулять в одиночестве в наушниках?  — А что случится? — опустила их на шею.  — Как говорится, кошелек или жизнь. Здесь частенько обворовывают туристов. Куда идешь?  — На автобус, надо домой. Сняла квартиру в Пико-Юнион. Он нахмурился, цветной квартал для белой не самое лучшее место. Надо быть безголовой, чтобы там поселиться. Скользнул взглядом по ее косичкам на левом виске. Интересно, через сколько она оттуда сбежит?  — Мимикрируешь под местный колорит?  — Это соседка, — она коснулась брейдов и поморщилась, вспоминая неприятное натяжение. — Я не могла ей отказать, невежливо. Приеду домой, посмотрю видео, как их расплести. — Могла. Но не стала. Это разные вещи. Но учти, нажрать такую задницу, как у них, точно не получится, — с усмешкой посмотрел на ее ягодицы. — Всегда себя ведешь, как говно? Там нормальные люди, не понимаю, почему ты так говоришь.    Виктория шла, отставая от него на полшага, так она могла невзначай до него дотронуться, не переживая, заметит он этот жест или нет. Тянула весь разговор: сбивчиво рассказывала про работу в кафе, навязчивого Кайла, танцы в клубе, квартиру, крикливых соседей, о том, что завела собаку. Самой жить негде, а завела псину. Когда станет бродяжкой, на Венис-бич будет смотреться еще более жалко. Промелькнула мысль: знакомство с ней не просто удобно, а полезно. Вдруг увидит кого надо, а он ей за это будет платить, судя по всему, берется за любую работу. К тому же, очень любит поболтать. Люди, которым деньги были не нужны, ему еще не попадались.   Поток эмоциональной речи прервался — споткнулась о выбоину в асфальте. Джефф подхватил ее под локоть, не дав упасть, прикосновение к ее прохладной коже было приятно. Подняла на него глаза и ненадолго умолкла.  — Очень редкий цвет, — сказала тихо. — Как грифель карандаша. Джефф засмеялся, прикусив губу, комплимент получился нелепым.  — Будем целоваться, как в кино? — наклонился чуть ближе. — Только здесь воняет мочой и дерьмом. А так картинка что надо, — продолжил в издевательской манере.  Виктория отвернулась и замолчала, делая вид, что рассматривает объявления на столбах: дешевые адвокаты, быстрый заработок, лечение от зависимостей. Он продолжал идти рядом, кидая на нее короткие взгляды. Обиделась. Доводить человека молчанием — его излюбленный способ, кажется, ее этим не проймешь. Она украдкой посмотрела на его руки накачанные, с выступающими венами. Захотелось провести ладонью от пальцев до плеча и обратно. Почувствовала, как краснеет, и снова уставилась куда-то вдаль. На остановке она напряженно смотрела на другую сторону улицы, на лохматые верхушки пальм.  — Мне пора, — быстро шагнула в подошедший автобус, даже не проверив номер маршрута. Двери со скрежетом захлопнулись.    Джефф остался на тротуаре. Странная, непонятно чего засмущалась и убежала, старалась идти ближе, в разговоре пыталась случайно дотронуться до руки. Вспомнил Эмму, примерно ровесницы, только та была как ураган, спонтанная и прямолинейная в своих желаниях, Виктория смущалась, как старшеклассница из церковного пансионата. Может, в Швеции все такие? Или девственница? Что с ней тогда делать? Закурил и пошел обратно к парковке, путь пролегал через ненавистный, кипящий жизнью Венис-бич.