Тени Venice Beach

Лео, развалившись на стуле, громко читал Маркесу статью, почесывая под рубашкой круглый живот: — «...каждый третий мужчина после сорока сталкивается с эректильной дисфункцией». Слышь, Маркес? — с коротким, хрюкающим хохотком он загнул палец. — Я — первый. Ты — второй. — Покосился на Джеффа. — Батлер третий. Маркес противно заржал, скалясь желтыми зубами. Джефф не поднял головы, подколы на уровне средней школы были нормой в их отделе. Во всяком случае, когда Левин занял место капитана. Он сам частенько являлся зачинщиком подобных конфликтов. — О будущем думаешь? Планируешь к сорока годам наконец-то лишиться девственности? Лео осекся, переваривая, толкнул Маркеса, чтобы тот заткнулся. Джина закатила глаза — взрослые мужики, всем под сорок, но постоянно шуточки ниже пояса. Джефф достал кнопочный телефон. Отправил Энцо вопросительный знак. «Ничего. Тре с Седьмой, трется с Хавьером». «Кто такой Гора?». «Ну. Хавьер Гор». «Что еще?» «Все». Джефф нервно стал покусывать металлическую ложку, которой перемешивал кофе, заметил, что на него пристально смотрит Джина, уставился на нее в ответ, вытащил ложку изо рта и стал ее крутить между большим и указательным пальцем. Интересно, скоро отвернется? Не выдержала, спряталась обратно. Он полистал отчеты. Ничего интересного, поискал, упоминается ли где-нибудь Тре Гонсалес. Гонсалесов было много. Может, идейную Джину напрячь? Она же провалила допрос с Тре. А может, Тре и не Тре? А какой-нибудь Хуан. Хавьер Гор. Ничего. Нигде не мелькал, не привлекался. Кто его принимал? — Джина, кто принимал Тре Гонсалеса? Мерный стук клавиш. — Терри Фрид. Уволился. Это был его последний рабочий день. — Поэтому он даже не проверял ничего? Жаль, Джина, что оформляла не ты. Может, тебя туда перевести? Вдруг его новая знакомая знает что-то или узнает? Это, конечно, из области фантастики, но мало ли? Познакомится, вольется в их тусовку, женщины это умеют. К тому же часто бывает, что необходимое находится прямо под носом. Посмотрел еще раз на Джину, та недовольно поджала губы, передвинула со скрежетом лоток с бумагами, сверху положила две пухлые папки, чтобы отгородиться от него. Обиделась. На недавнем собрании Маркус дал понять, если Джефф за две недели еще что-нибудь выкинет, никакого повышения ему не видать. Научился делать замечания, только какой от этого толк? Бардак как был, так и есть, и пока он занимает его кресло, ничего не изменится. Как так вышло, что он возненавидел лучшего друга? Может, после фразы, что капитану дружить с детективом не принято? Во всяком случае на людях. Или в момент назначения Левина? Пролистнул контакты, Виктория Венис. «Привет! В 20.00, жду тебя в «Musso & Frank grill»». Сойдет. Вдруг она приведет его к Тре? Шансов примерно один к тысяче. Если нет, хотя бы проведет вечер в обществе объективно приятной девушки. Брюнетки ему никогда не нравились, слишком много драмы и какой-то тяжести во внешности, другое дело блондинки. Виктория напоминала девушек с сайта Suicide Girls, время, когда неформальность вышла за рамки андеграунда. В далеком 2006. Молоденькие красотки с цветными волосами в татуировках и пирсинге, в прозрачном кружеве или без него. Тогда это выглядело остро и возбуждающе. — Джина, скажи мне, у имени Тре есть производные? — протянул Джефф, щелкая застежкой браслета. Джина подняла голову. — Скорее всего, нет. — Надо, чтобы были, — задумчиво произнес Джефф, бронируя стол на восемь вечера. Она недовольно покачала головой. — Трелла, Тьера... Не знаю. — Трясогузка, — подал голос Лео. — Все, Батлер, допрос упущен. Тре, не Тре, а ты провалился. — Живет на Седьмой улице, — перебила Джина. — Могу с тобой съездить. Только номер дома почему-то не указан. Джефф поморщился: Джина его напарница, их постоянно отправляют вместе, и оба стараются избежать этого. Допрашивать она не умеет, обыски проводит плохо, зато отлично заполняет отчеты и рапорты на него. А он привык работать в одиночку. — Предлагаешь весь день колесить по Седьмой? Если хочешь помочь, доделай за меня отчет, отличница. И дай мне айди Тре, — помедлил, отпивая кофе. — И найди информацию про Хавьера Гор. — А еще прополи тринадцать розовых кустов, натри полы, и тогда можешь идти на бал, — влез Лео, не отрываясь от телефона. Весь участок был в курсе, что он любитель сайтов знакомств, неудача в том, что при полном отсутствии внешности и интеллекта обладал невыносимым склочным характером. Каждый день он ругался с уборщицей, девушкой в кафе рядом с Западным бюро из-за мелочей, то мало салфеток, то недостаточно сладкие пончики. Единственный друг — Маркес. Второй сплетник, обычно поддакивал Лео. Джефф всерьез подумывал о том, что они гомосексуалисты, настолько неразлучна эта парочка взрослых мужиков. Лео стал рассказывать о несуществующих свиданиях и описывать женщин, которые ему якобы писали, в самых нелицеприятных выражениях. Слушать это было невыносимо, Джефф со скрежетом отодвинул стул. Тре Гонсалес жил в Пико-Юнион на Седьмой улице в доме 1534, заедет он к нему в гости позже. Энцо решил отработать полученные деньги. А Хавьер Гор? *** Ресторан с историей, один из самых старых в Лос-Анджелесе. Здесь бывали и Монро, и Чаплин, место, где снята куча фильмов, стены отделаны темным деревом, на столах белые скатерти. Официант в бархатной жилетке принял заказ с особой старомодной учтивостью, которая не менялась здесь с 20-х годов прошлого века. Прекрасное место, чтобы произвести впечатление на того, кто недавно приехал в город Ангелов. Через полчаса стало понятно, предложи он поесть хот-догов на пляже или у машины на заправке, она восприняла бы это с большим энтузиазмом. Виктория сидела напротив: черный топ с длинными рукавами и открытыми плечами, на шее замшевый чокер, под столом прятались ужасные широкие черные палаццо. Красное короткое платье ей шло больше, прятать красивые ноги непозволительно. Снова идеально подведенные глаза. Руки под столом, пальцы переплетены в замок. Она не знала, как себя вести, постоянно осматриваясь по сторонам. — Как обустроилась на новом месте? — начал он, разговорить ее не составит большого труда. — Неплохо, — осторожно ответила, листая меню. — Помню свой переезд сюда. Никого. Знакомых нет, друзей нет. Ужасная квартира. В ней даже не было санузла, чтобы принять душ, надо было занять очередь на этаже, а в прачечной в подвале одна стиральная машина на всех. Соседи — отдельный разговор, — он подался через стол чуть ближе. — Мне повезло больше, душ в квартире, а вот со стиркой беда. — А соседи? — он выдержал паузу. — Я на всю жизнь получил урок, вначале надо узнать, кто живет вокруг, потом уже заселяться. Виктория удивленно подняла брови. Разговорчивый, те пару раз, что они виделись, беседу тянула она. Его голос спокойный и вкрадчивый располагал все больше и больше, стеснение медленно отступало. — Соседи разные, рядом девушка Латиша, чуть старше меня, думаю, работает проституткой. Но она хорошая, — поспешно добавила, перекинув очередную страницу. — Вроде. — Колоритно. Джефф сделал заказ. — Очень дружный квартал, постоянно жарят мясо, что-то отмечают. То дни рождения, то крестины, то просто вечеринка. — И не мешает такое? Я живу в тихом районе, и после всего шума на работе это спасение. Вик пожала плечами, посмотрела на тарелку, которую перед ней поставили. — Не знаю. Они часто говорят, что семья, знаешь, как в фильмах про уличные банды. Типа не знаю, на Двадцать шестой все друг за друга. — Да, — кивнул он. — Улицы тут с непредсказуемыми названиями, я, например, работаю на улице имени себя. Батлер-авеню. — Вам повезло оказаться тут, сегодня у нас в гостях Маргерет Шу, актриса, а сейчас лучший педагог по сценической речи. Ваш чай, — официант с легким поклоном поставил перед Викторией чайник и чашку. — Салат будет позже. — Сама Маргарет? — уточнил Джефф, оборачиваясь, Виктория в этот момент рассматривала Джеффа, легкая небритость придавала еще больше харизмы, голубая рубашка с закатанными рукавами подчеркивала серый цвет глаз. За соседним столиком сидела пожилая актриса в компании мужчины в твидовом пиджаке, тот молча кивал, пока она говорила. Голос у нее был поставленный, театральный, сейчас так не говорили: — Он мне: «Дорогая, этот сценарий перевернет твою карьеру». А я ему: «Милый, мою карьеру уже переворачивали в 62-м, и с тех пор она лежит кверху... Она не договорила — спутник что-то шепнул ей на ухо, и актриса жеманно рассмеялась, прикрывая рот унизанной кольцами рукой. Официант кивнул Джеффу, подтверждая слова. — Ты что, правда знаешь эту актрису? — Виктория прищурилась, когда мужчина отошел от их стола. — Нет, впервые слышу, — он еще раз обернулся через плечо. У окна двое туристов разглядывали стены. — Кажется, тут снимали «Однажды в Голливуде»? — громко прошептал мужчина своей спутнице, так что они услышали. — Да, точно. Только в той части зала. — Смотрела? — спросил Джефф. — Тарантино. Ди Каприо, собачьи консервы. — Я не знаю, кто это, — Виктория улыбнулась, чувствуя, как напряжение полностью ушло. Она подперла кулаком щеку. — Это для меня так странно. Здесь все такие шумные. Даже сейчас. Я не привыкла так громко разговаривать. В Швеции люди очень закрытые, стоя на остановке, никто не будет подходить близко, потому что личное пространство. А здесь долго обнимаются при встрече и постоянно садятся очень близко. Недавно какой-то парень заставлял меня слушать музыку. Забыла его имя. Знаешь, такие биты жесткие. Еле дослушала. — А я не сижу очень близко? — слушать ее было тяжело, могла зависнуть на середине предложения, подбирая слово. — Нет, ты не сидишь. Еще я никак не запомню свой адрес. Иногда бывает, что я забываю элементарное. Например, куда положила телефон… Могу перерыть весь дом. А он у меня в руках. За спиной Джеффа расположился грузный мужчина, который явно не умещался в тесном пространстве между стулом и столом. С вызовом оглянулся. Судя по горячему приветствию персонала, либо завсегдатай, либо приближенный к кино. Джефф с готовностью пересел к Виктории, единственное, что напрягало — не видел входную зону, развернулся вполоборота. Она потянулась, чтобы долить себе чай, но он опередил. Двигался ближе, она, замечая это, начинала заметно нервничать, то убирала прядь волос, то поправляла рукав. — Можно? — потянулся к ее руке. — Хочу рассмотреть, что нарисовано. Протянула руку, задрав узкий рукав до локтя. — Выше не получится. — А что нарисовано? — скользнул взглядом по открытым ключицам, какой-то орнамент или что это? — Скандинавия, руны. Хель. Вид на Вестерлонггатан, — хихикнула она. — Повторишь? — Нет. Что такое руны? — отметил, что странное длинное слово прозвучало очень тягуче, почти певчески. — Буквы из старшего футарка. — Чего? — Если просто, то древний алфавит. — А если сложнее? — Символы, которые меня защищают, — прикосновения теплых пальцев к коже были приятными, сердце стало биться чаще. Он заметил под слоем черной краски тонкие шрамы, много, не случайность. Обычно их делает сам человек, похожие были у его однокурсника, наказывал себя за нездоровую тягу к порно. — У меня тоже куча шрамов, — пододвинулся, поставил локоть на спинку ее стула, поправил браслет на правом запястье, она прислонилась к стене. — Вот этот, — показал на бровь. — Оставил мой друг Маркус, сидели ночью в патрульной машине, я громко слушал музыку, а он приложил меня головой об руль. Вот такая смешная история. Не стал рассказывать дальше, что их едва удалось разнять прохожим. А нос Маркуса до сих пор смещен немного влево. Она опустила глаза, руки зависли в воздухе, не в силах решить, отдернуть рукава ниже или оставить как есть, раз уж Джефф заметил шрамы. Когда вышли, ей показалось, что стало холодно. Виктория обхватила себя руками, теплее не стало. — Кстати, если встать на пересечении Голливудского бульвара и Хайленд, видно знаменитую надпись на холмах. — Я там была. Наивно полагала, что на буквы можно залезть, — она рассмеялась. — Ходила с коллегой. Он порывался меня проводить, пока не услышал, где я живу. Обошла человека-паука, который хотел денег, не получив ни цента, показал ей в спину средний палец. — Есть районы и хуже. Например, Центральный Южный. И что, он оставил тебя на улице одну? — Практически. Снял с себя куртку, накинул ей на плечи, расправляя ворот. Виктория вздрогнула. Ее толкнула проходящая мимо девушка, недовольно сказав что-то на испанском. — Спасибо, — удивленно ответила она, засовывая руки в рукава. Куртка была еще теплой и пахла табаком, не горьким застарелым, а терпким и приятным вперемешку с сандалом и неуловимой нотой кожи. Она вдохнула глубже. — Я бы никогда не оставил женщину на улице одну. А вот, кстати, и вид на холмы, — взял под локоть, чтобы их руки соприкасались, повернулся, внезапная айфоновская «Маримба» из ее сумки испортила момент. Виктория радостно сообщила, что сейчас на Голливудском бульваре, и готова приехать в клуб, там она еще не была. — Благодарю за вечер! — стала вызывать такси, протянула ему куртку. — Оставь себе, ночи в Лос-Анджелесе холодные, но не потеряй. Я заберу, — хотел разгладить ворот, но она прыгнула в такси, которое обычным вечером не дождешься, помахав на прощание рукой. Джефф раздраженно достал пачку сигарет из заднего кармана, закурил. Ну что за херня? Сейчас бы приобнял, она растаяла, а он узнал, где она живет. А вдруг Тре ее сосед, чем черт не шутит? Дошел до старой «Вольво», проталкиваясь через толпу людей, что они здесь не видели? Поехал на Седьмую улицу, где его ждал пустой дом 1534 с заколоченными окнами и дверьми, на ступенях рассыпаны остатки битого кирпича, что-то белое: не то сода, не то соль. Походил вокруг, заглянул в щель между тонкой крашеной фанерой. Ничего. Темнота. Посветил фонариком телефона. Стены, пол, старая изуродованная мебель. На крек-хаус не похоже. «1534 — ничего. Пусто». «Другой инфы пока нет». От досады пнул какую-то банку под ногами. Нет. Его точно кто-то сглазил. *** Джефф толкнул металлическую дверь стрип-клуба, над которой розовым неоном мигала женская туфелька. Сегодня здесь людно. Даже светлее, чем обычно, девушек больше, сцена не пустует. Мимо по зеленому ковролину прошла танцовщица с синими волосами в одних черных трусах в блестящих стразах, которые едва прикрывали лобок, стреляла глазами, выставляя вперед грудь, не самой красивой формы, с крупными сосками, измазанной блестками. — Стой, — остановил он. — Позови Марго. — Привет, красавчик! Зачем Марго, когда есть я. Я такое умею, что тебе даже не снилось. Кстати, я Лав, — она прикусила губу. Наклонилась ближе. — Разве я хуже нее? — покрутилась вокруг себя. — Хочешь проверим? Первый раз — за мой счет, потом не сможешь оторваться. Джефф устало выдохнул, почесав висок. Почему каждая блядь в этом городе считает себя минимум Мессалиной? Достал жетон. — Так это еще лучше, обожаю мужчин в форме, можешь арестовать меня. — Мне нужна Марго, — терпеливо повторил он. — Болтаешь со мной уже пять минут, это стоит денег, — девушка провела языком по верхней губе. — Твою мать, — психанул Джефф, срываясь на ней за весь неудачный вечер. — Я сейчас вызову своих. Будешь бесплатно обрабатывать всех патрульных. Лав закатила глаза с накладными ресницами. — Ой, боюсь, — но продолжила. — Не знаю, сегодня должна была выйти и не пришла. Позавчера ее снял какой-то огромный мужик. Может, продлил, мне не доложили. Джефф уже открыл рот, чтобы послать ее, когда донесся крик. В зал влетела танцовщица — растрепанная, в ярком оранжевом халате с перьями поверх рабочего прозрачного белья. — Марго! — визгливо заорала она. — Ее убили! Там, за клубом! Кто-то ей горло... Договорить не смогла. Захлебнулась слезами, закрывая руками ярко накрашенный рот, под глазами крупными сизыми пятнами растеклась тушь, она сползла по дверному откосу. Лав отшатнулась, растерянно поправила тонкую лямку трусов. Визг подхватили другие. Выбежавший из кабинета владелец заведения старался перекричать впечатлительных девиц. Сейчас они распугают всех гостей. Кто хочет быть застуканным в стрипушнике? «Курятник», — поморщился Джефф, направляясь на выход, не переносил женские визги и тем более слезы. Больше всего жалел о том, что не успел надавить на Марго как следует, она точно что-то знала.