Тени Venice Beach

В подъезде воняло жареной рыбой и мочой, но соседку с подругами это не смущало. На бетонном полу второго этажа расстелили старый плед. Три свечи в стеклянных банках с ликами Девы Гваделупской отбрасывали дрожащие тени на облупленные стены. Латиша сидела, скрестив ноги, раскладывала перед собой карты Таро — потрепанные, с загнутыми углами. Рядом лежала доска Уиджа — старая, деревянная, с выжженными буквами, планшетка с круглым отверстием посередине. Две ее подруги, не говорившие по-английски, перешептывались на испанском и поглядывали на Викторию с любопытством — белая девушка с татуировками, которая жила в их районе и не боялась, вызывала недоверие. Виктория обхватила колени руками, не понимая зачем согласилась. Она не верила ни в доски, ни в духов, ни в куски старого дерева, которые якобы двигаются сами. Но сам ритуал — полумрак, трепет свечей, монотонный шепот на чужом языке — пробирал до костей. Она вспомнила Джеффа — голос, усмешку. «Здесь и без мистики хватает чертовщины». — Кладите пальцы, — скомандовала Латиша. — Не давите. Духи не любят, когда их торопят. Девушки положили пальцы на планшетку. Виктория помедлила, потом тоже коснулась деревянного кругляша. Он был холодным, посмотрела по сторонам, ей кажется, остальные не заметили. — Спрашивайте. Они уже здесь. Подруги зашептались, захихикали, толкая локтями друг друга. Одна спросила про деньги — планшетка дернулась, поползла к букве «Н», потом к «Е». Девушка разочарованно цокнула языком. Вторая спросила про мужчину — понесло между «Д» и «Н», будто не могла решить, и замерла. Латиша перевела взгляд на Викторию. — Теперь ты. — Я не знаю что. — Спроси про мужчину, от которого ты недавно вернулась под утро. Виктория дернулась. — Я с работы приехала. — Не ври. С работы ты возвращаешься в шесть утра. Тогда пришла в мужской куртке и раньше. Духи сами скажут, — Латиша прищурилась, атласный халат на груди был готов разъехаться в стороны. — Им не нужно твое разрешение. Планшетка двинулась сама. Без вопроса. Виктория почувствовала, как дерево под пальцами нагрелось — или это от свечей, — и дернулось в сторону. Буква «Д». Пауза. Буква «Ж». Еще пауза. Она отдернула руку. — Хватит, — рывком отдернула пальцы. Одна из подруг в черной майке ахнула и быстро заговорила по-испански, размахивая рукой. Латиша нахмурилась. — Ты убрала руку раньше времени, — голос у нее стал серьезным. — Так нельзя. Дух разозлится, он не уйдет. Он теперь будет ходить за тобой. Вместе вызывали — вместе прощаемся. — Я не верю в это. — Неважно, веришь ты или нет. — Латиша подалась вперед. — Он уже здесь. Ты его пригласилала и не выпустила обратно. Вернись. — Ну так попрощайся с ним вместо меня, — разозлилась Виктория, поднимаясь с пледа и отряхивая колени. Она подошла к своей квартире. Сзади донеслось быстрое перешептывание, потом голос Латиши — уже без улыбки, почти злой: — Вернись. Попрощайся. Это к беде. Не обернулась. Зашла в квартиру. Громко закрыла хлипкую дверь. Внутри было тихо, непривычно для этого времени суток. Лаки спокойно спал на ее подушке. Она не разрешала спать на кровати, но своенравный пес делал по-своему. Постояла минуту, прижавшись спиной к двери, чувствуя, как быстро колотится сердце. Прошла в комнату и включила верхний свет. Потом — лампу у кровати. Потом — свет в ванной. В крошечной квартире не осталось ни одного темного угла. И все равно что-то было не так. По коже пробежал холодок — тонкий, ледяной, невесомый, будто кто-то невидимый провел пальцем по затылку. Резко обернулась. Никого. Но ощущение чужого присутствия не уходило. Оно давило мягко, настойчиво, словно в комнате кто-то был. Стоял у шкафа, смотрел в спину, ждал. Она села на кровать, погладила гладкую шерстку питомца, хвост слабо задергался. Телефон лежал рядом, экран пугающе темный. Открыла переписку с Джеффом. Мигающий курсор в пустом поле. Что написать? После встречи у обсерватории прошло несколько дней, больше они не общались. Подошла к стулу, взяла его куртку и надела, запахивая плотнее. Щелкнула кнопка блокировки. Вик не догадывалась, что на соседней улице пять женщин бегают по дороге и ищут дьявола со светлыми глазами. *** Прошла неделя, Маркус, верный своему слову и распоряжению свыше, превратил жизнь Джеффа в череду унизительных поручений. Никаких портов, никаких ночных рейдов, только мелкая бытовуха, незамысловатые отчеты и надзор, чтобы Батлер не выкинул очередной номер до того, как приказ вступит в силу. Июньская жара превратила Лос-Анджелес в липкую, гудящую ловушку. Кондиционер в машине не спасал, лениво гонял по кругу застоявшийся горячий воздух. Раньше Джефф спихивал такие вызовы новичкам, но сейчас, пользуясь своим двусмысленным положением, вызвался сам. Кто-то вскрыл кафе в предрассветный час, методично опустошил запасы красной икры, соорудил себе пару дорог прямо на стойке, запил все самым дорогим односолодовым из бара и вырубился лицом в стол. Фарс в чистом виде. Там работала Виктория. Из прохладного, пропахшего ванилью помещения вырвался старый гимн эмо, из далекого 2006 года, Jimmy Eat World. Песня «Sweetness» орала так, что вибрировали стаканы. Две девчонки-официантки и молодой парень стояли у бара, а подозреваемый, какой-то доходяга в грязной футболке, продолжал сопеть, уткнувшись в лужу на столе. Водопад темных волос струился по спине до самой талии, резкий свет из высокого окна запутался в прядях, создавая вокруг подобие золотистого ореола. Парень с бейджиком «Кайл» сидел на высоком стуле, не сводя с нее глаз. — Сейчас бы на концерт! Я бы стояла в первом ряду, клянусь! — подпевала она знакомый мотив. Ее коллега с красными волосами недовольно покачала головой. Кайл продолжал восхищенно рассматривать Викторию, которая, разъехавшись в шпагате, стала протирать бокалы. Поймав его взгляд, рассмеялась: — Балетная растяжка. — О, полиция. Наконец-то, — подошла девушка, на бейджике написано «Миранда». Темные круги под глазами, заспанное лицо, вульгарные красные волосы, собраны в небрежный пучок. Выглядела замученной, в отличие от своей босоногой подруги. Джефф остановился. Внезапно накатившее желание провести рукой по этой узкой талии, по стройным, красивым ногам вязко заполняло мозг. Тяжело выдохнул. Плечо, затянутое свежими рубцами под рубашкой, предупреждающе дернуло. «Работа, Батлер. Ты на работе.» Виктория сделала музыку тише. Быстро спрыгнула на пол, стала искать кеды, стараясь не смотреть на него, будто сделала только что что-то постыдное. — О, постоянный посетитель пришел, — проворчал белобрысый. — Привет, — облокотился на стойку. — Можно мне кофе. Покрепче. Виктория кивнула, подошла к кофе-машине, стараясь унять внезапно накатившую радость. Коллеги за его спиной отошли к спящему «икорному барону» и начали опрашивать Миранду. Мия Ратаковски навострила уши, стараясь не отходить далеко. Незаметно послюнявила кончик пальца и опустила его в белый порошок, коснулась десны. Поморщилась. Дешевка. Виктория поставила перед ним чашку: — Покрепче, как ты просил. — Ну и что здесь произошло? — Мы пришли, — происходящее смешило ее, разве из-за такого случая нужно вызывать полицию. — А тут лежит он. Миранда не досчиталась пары бутылок и икры. Он сделал глоток и облизнул губы. — Что-то подозрительное или что-то пропало? — А еще, еще… Не знаю, я ничего не видела, — улыбалась она. — Может что-то и пропало в подсобке. Кайл оценивающе разглядывал полицейского, обычный стареющий мужик на спорте, неприятный, и чего Виктория на него вылупилась и готова через бар перемахнуть. — Там? — махнул рукой за спину. — Все на месте, Вик ошибается. Уберите его из зала, у нас скоро посетители, — Кайл громко хлопнул дверью служебного помещения, выместив на ней всю злость. Долго ему еще кружить вокруг этой недотроги? Мия обернулась на хлопок, черт подери, эти двое готовы наброситься друг на друга прямо тут, она физически чувствовала их напряжение. — Миранда знает лучше, чего не хватает, — вздохнула Виктория и принялась вытирать очередной стакан. Джефф усмехнулся, ревность белобрысого парня позабавила. Осмотр места. Фотофиксация. Протокол. Порошок со стойки — на экспертизу. А дальше будет видно, что с ним делать. Вся процедура вызывала разочарование и скуку. Мия встала ближе к Джеффу, прижимаясь плечом: — Мы что, весь день будем заниматься такой ерундой? — А ты первый год в полиции? Когда уходили, он обернулся, Виктория, счастливо улыбаясь, коротко помахала ему рукой. В офисе захлестнула монотонность. Зип-лок отправили на экспертизу, воришка бормотал, что ему продал дурь парень со странным именем с Седьмой улицы. Клялся, что новая смесь дешевле обычной, но накрывает качественнее. Больше он ничего не помнил. Нюхнул совсем чуть-чуть, а дальше провал. Джефф был в кабинке туалета, когда дверь шумно распахнулась, послышался шум воды в раковине. Голоса коллег звучали за тонкой перегородкой, отчетливо и бесцеремонно. — Слышали? Батлера, в командировку отправляют. С концами. Джефф прислушался, привалившись к стенке, прикусил нижнюю губу. — Да, по какому-то крупному делу о наркотиках. Оттуда точно вернется капитаном. На наши головы. — Капитаном? В сорок лет? Серьезно? — искренне удивился, судя по голосу, Кристофер. — А ты знаешь, как он поднялся? — Его покровитель — сам дьявол, не иначе. Как-то ночью ввалился в участок весь в крови, убитый в хлам, — продолжил Лео, главный сплетник. — Заставил Маркуса прискакать в три часа утра... О чем они говорили, я не услышал. Левин засек. — Пусть едет. Нам-то что? Хоть в отделе станет спокойнее, — голос Джеффа прозвучал неожиданно громко, с подчеркнутым, издевательским участием. Резко толкнул дверцу ногой, не дожидаясь, пока сплетники ретируются. Коллеги замерли у раковин. — Батлер? И ты здесь? — выдавил покрасневший Кристофер, едва не выронив телефон. — Как видишь. Специально долго мыл руки под испепеляющим взглядом Лео, но тот решил обойтись без плоских подколов. Джефф вышел в коридор, спиной чувствуя взгляды. Сколько лет они будут обсуждать это? Если можно срезать путь к цели через нужные постели или нужных покровителей — почему нет? Дома, развалившись на диване, постукивал пальцами по телефону. Слишком много совпадений с Пико-Юнион, все дороги ведут туда. «Приедешь ко мне? Живу на Седьмой. Дом 1534. Этаж второй, квартира сразу справа», — вспыхнуло вдруг. Он моргнул, ему что кажется? Перечитал еще раз. «Не потеряйся. Там два дома с таким номером. Тебе в пятиэтажный». Отлично, все эти разы, он как идиот ломился не в тот дом. Открыл карты. Вот дом 1534, куда ездил оба раза. Приблизил пальцами улицу, в 3 кварталах 1534 еще один и тоже Седьмая. Чертов Лос-Анджелес, как обычно, дурил голову. Все чаще казалось, что он борется не с наркотиками, а с этим безумным мегаполисом. Посмотрел на часы, пора. Пару часов спустя в прокуренном притоне Ван-Найс наступила глухая тишина, сразу после хруста шейных позвонков. За стенами продолжался кутеж, громкая музыка, крики, песни. Его никто и не заметит в этой толпе: одним мужиком меньше, одним больше. Труп лежал у стены, руки неестественно сложены друг на друге. Сел считать деньги. Купюры быстро мелькали в пальцах, в латексных перчатках было неудобно. — Сорок пять, сорок шесть... Пятьдесят пять, — шептал Джефф. Отсчитал половину себе и убрал во внутренний карман куртки, остальное сложил в пластиковый пакет и положил в другой карман. Можно уходить. Он всегда говорил — наркотики зло. Зря не слушались.