Тени Venice Beach

Лаки сгрыз его левый кроссовок, Джефф уходил в одних носках, предварительно сетуя на грязь в подъезде и в целом на нечистоплотный район. Уехал под утро, часа в четыре, и по затянувшемуся молчанию у двери было ясно — хотел остаться. С ним непривычно спокойно, можно расслабиться, а как он смотрел? Это дарило чувство собственной исключительности, словно ты в мире единственная и больше никого. Где-то в глубине души смутное недоверие говорило, что он смотрит так на всех женщин. Думать о всех не хотелось. Хотелось растянуть воспоминания, его редкие прикосновения горячих рук, приятный голос, заразительный смех. Разве мог такой яркий мужчина обратить на нее внимание? Вытянулась на диване, обняв подушку, продолжая улыбаться своим мыслям. Лаки лежал рядом, грустно разглядывая свою хозяйку. Вик водила пальцами по мягкому ворсу покрывала, чувствуя, как где-то под ребрами разливается тепло. Никогда раньше такого с ней не было. Крепче обняла подушку, прижавшись к ней щекой. Напрочь забыв об их договоренности, Виктория уснула. Около полудня открыла глаза, эйфория прошла, в голову полезли мысли о вчерашнем разговоре. Что она может узнать? Кто к кому когда приходит? Что обсуждают девушки? Разве полиции это интересно? Чино недавно рассказывал про травы, которыми его бабка окуривает квартиру от злых духов. А еще есть парень из ее дома, под кислотой начинает рассказывать, как к нему приходил Иисус. Тоже рассказывать? И как это происходит? Ей ему звонить или сам? Вместо того, чтобы обсудить это, они до утра разговаривали о всякой ерунде. Прошла на кухню, на плите красовалось огромное засохшее кофейное пятно. Вдруг она слишком недоступная и ему скоро станет неинтересно? Стоило хотя бы поцеловаться. Если бы не крики на лестнице они бы так и не остановились на поцелуях, чувствовала, как он ее хочет. Но это как-то быстро… Прикусила губу. Взялась за тряпку, стала с силой тереть пятно на старой поцарапанной поверхности плиты, ничего не получилось, за ночь оно вросло в белую панель. Швырнула тряпку в раковину, поставила турку на конфорку, чтобы сварить кофе, честно взятый на работе, пока никто не видел. Поток мыслей перенес обратно к его приказу. Или все-таки просьбе? Он сказал, ему нужна помощь, как и другим. Виктория ничего не понимала. Он явно не говорил всего и намеренно сгущал краски. Она не единственная белая в Пико-Юнион, через пять домов живет целая семья и ничего. Понять американцев сложно, вроде улыбаются, но до конца не ясно: искренне или потому что так надо? Миранда ее подруга, но как только речь заходит о деньгах, готова кинуться в драку. Или Кайл, помогает донести поднос, а потом жалуется, что чаевые достались только Вик. Вот и Джефф, просит об одолжении, следом говорит какую-то гадость и улыбается. Это и есть американская доброжелательность? Обожглась горячим кофе. Поспешно поставила чашку на стол. Точно она не делает ничего плохого? — Как думаешь, Лаки, это опасно? — шпиц сидел у входа, тоненько поскуливая. За стеной соседи врубили тяжелый рэп. Кто-то пьяно смеялся. Басы проходили сквозь тонкие стены, сквозь мебель, сквозь ее грудную клетку. Громкая музыка. Смех. Память мгновенно подбросила мокрую, пахнущую торфом землю под ногами. Ослепляющий, пульсирующий свет прожекторов. Крики у самой сцены. Коктейль из пота, дешевого пива и дождя. Тысячи людей, сплавленных в одно колоссальное, ревущее тело. Там было только «сейчас». Грязное, оглушительное, временное, но — настоящее. Вспомнила, что парни на скейтах у работы упоминали фестиваль Aftershock. Вот что ей нужно на самом деле. Что-то живое. Громкое до звона в ушах. Она нечасто бывала на концертах, но атмосфера ей определенно нравилась. Открыла ноутбук, пальцы быстро застучали по клавишам, выискивая даты. Октябрь. Сакраменто. Лайн-ап чертовски хорош. При оформлении покупки зависла на количестве билетов, один или два? На один день или все четыре? До феста еще долгих четыре месяца. В конце концов найдет с кем поехать. Сфотографировала экран и отправила Джеффу. «Я знаю, чем ты будешь занят в эти дни». Помедлила, но нажала на стрелочку. Отдернула руку от телефона, продолжая смотреть на черную поверхность, нервно покусывая кончик ногтя. «Хочешь скину сводку что обычно происходит в таких местах?». Виктория подумала, никаких сводок она не хотела читать. «Именно поэтому зову тебя с собой». Перечитала. Отправила. Следом от него прилетел какой-то файл и сообщение: "Во вторник жду любую информацию, место сообщу позднее". Конечно, прислал ей какой-то документ, изъятие веществ в клубе на концерте. До вторника неделя, получается целых семь дней они не увидятся. В дверь постучали, Виктория вздрогнула, едва удержав телефон. — Эй, соседка, не спишь? — раздался громкий голос Латиши. — Выходи поболтаем. — Хорошо, — крикнула Вик в ответ. Лаки уже минут десять нервно крутился у двери, намекая хозяйке о том, что пора гулять и писать у мусорного бака. Она вздохнула, забота о Лаки немного тяготила, но выбора не было. Вернулась в комнату. В углу на стуле так и лежала куртка Джеффа, осторожно подошла к ней еще раз вдохнула терпкий запах и бережно положила на место, будто кто-то может ее застукать за этим постыдным занятием. Быстро переоделась, взяла поводок со стула, который ей отдал сосед. Его собака умерла год назад. Латиша жгла травы над поводком, чтобы прогнать смерть и только потом разрешила надеть на собаку. Она бы лучше посидела дома или поехала гулять, надо сходить в прачечную, прибраться, выкинуть мусор. Жалобный вой выдернул ее из мыслей. К тому же во вторник надо что-то рассказать Джеффу. *** Девушки расположились вдоль бетонной стены с ярким граффити, трое на стульях, четверо вынесли небольшую лавку, Виктории места не хватило, села на ступеньки, привязала Лаки к перилам, чтобы не убежал. Конец июня выдался жарким и соседки решили позагорать, считая себя слишком бледными для лета. Латиша о чем-то разговаривала с той, что сидела слева, вроде звали Мария, она была с ними, когда вызывали духа. — Мария спрашивает, что с тобой? Ты уже три месяца в ЛА, работаешь на пляже и до сих пор белая, ни капли загара. Виктория пожала плечами, загар и правда не ложился, кожа на солнце краснела, а к вечеру снова становилась светлой. Видимо и здесь скандинавские гены взяли верх, мама смуглая брюнетка, отец голубоглазый высокий блондин. Виктория была на него похожа: светлые волосы, глаза и рост. Для Америки она высокая, почти 175 сантиметров. Для Пико-Юнион тем более. — Еще она видела, как от тебя в носках выходил мужчина, высокий. Это тот, чье имя на букву "Д"? Виктория обрадовалась, что на ней очки иначе бы догадались, что она врет. — Не совсем. Это полицейский. У нас недавно ограбили кафе, хозяин хочет все повесить на нас. Вот приходил, снимал отпечатки, опрашивал. Это долго. Плюс у меня с документами не все в порядке. А носки… Это Лаки сгрыз его обувь. Латиша перевела, девушки одобрительно расхохотались, стали хвалить Лаки и обещали купить ему новый ошейник со стразами. — Может скажешь нашим? Они договорятся, чтобы тебя не трогали, — предложила Марта, поправляя грудь. Через полчаса к ним присоединились парни с Седьмой, воздух наполнялся сладковатым дымом марихуаны. Девушки сразу стали больше улыбаться, закидывать ногу на ногу, поигрывать украшениями на шеях или в ушах. Говорили в основном на испанском, Латиша иногда переводила, но потом перестала, переключившись на беседу. Вик отвязала собаку, тот хотел побегать и ей пришлось встать, чтобы немного походить. — Эса, вечером будем гулять во дворе за домом у Хави, ты с нами? — Чино встал рядом. — Послушаем музыку, потусим, выпьем. Познакомимся ближе, — он погладил ее плечо. Виктория повернулась на голос, на нее внимательно смотрели карие глаза. Латиша цокнула языком и что-то сказала на испанском остальные рассмеялись. — Заткнись, Латиша, — грубо сказал Чино, добавив несколько фраз, Латиша недовольно отвернулась, отмахнувшись, другие девушки примолкли. — Так что? В 9 у Хави? Виктория кивнула, если бы не просьба Джеффа, она бы никогда туда не пошла. Во дворе на Седьмой собралась огромная толпа молодежи: парни в белых майках и широких штанах, девушки с ярким макияжем качали бедрами в такт музыке. Поверху растянута гирлянда с желтыми лампочками, расставлены столы с едой и алкоголем, кто-то забивал кальян. Все разошлись на небольшие группы, на Викторию косились с удивлением, Латиша присоединилась к знакомым, оставив ее одну. Делать было нечего, встала около перил, придерживая испуганного Лаки на поводке. Взяла его с собой, потому что стыдно перед собакой. Он целыми днями сидел один, пока она разрывалась между двумя работами. Только что она здесь может узнать или услышать? Испанский не понимает. Вокруг то и дело слышались словечки «эсе», «дилли», «чингасос», «примо», «жура», «орале». От большой компании отошел высокий смуглый парень, со стаканом и косяком, узнала в нем Чино. — Грустишь? — легко провел кончиками пальцев вдоль позвоночника. — Скорее не понимаю, о чем тут все говорят, я тут лишняя, — прислонилась к металлическому столбу, лишая его возможности распускать руки. —  Брось. Тебя привел Марлон. Ты наша. Держись меня. Курнуть хочешь? — Он протянул ей косяк, — Текилы? Мескаля? Червяка глотать не надо. — Я в завязке, — нашлась Виктория, отказываясь. Чино всегда вставал очень близко к ней, приобнимал, гладил по волосам. Она терпела это навязчивое внимание, боясь возразить крупному парню в татуировках. Понимала, к чему он клонит, но пока удавалось строить из себя дурочку. Чино уважительно кивнул, заметила, что его подозвал Гора, показал на Вик и покачал головой. Рядом с Горой проповедник под кислотой внимательно смотрел на Викторию. — Carnal, — хлопнул его по плечу, проходящий мимо парень в бандане. — Думаешь, она тебе даст? — сказал кто-то громко, специально, чтобы Вик поняла. Они часто так делали. Одернула ниже короткое красное платье, ей бы уйти, но обещание есть обещание. Парни столпились вокруг, обсуждая наркотики и поставки не стесняясь. Чино не отходил от Вик ни на шаг, нагло приобнимая ее за плечи. Изредка он делал глубокую затяжку и выпускал в сторону дым. Через десять минут потянул танцевать, не отказала, надоело стоять столбом, хоть какое-то развлечение. "На Седьмой в доме 1249 отменная дурь, будешь сидеть и сторожить. Неделю-две. Пока не приедут и не заберут, уже шестеро откинулись от этой отравы. Тем лучше для нас." — услышала она обрывок чьего-то разговора, пока Чино уже недвусмысленно прижимался к ней пахом. — Белая, а танцуешь, как наша, — прошептал он, прижавшись губами к ее уху. — Güera, bailas bien fuego. Quédate, no? Посмотрела на часы перевалило за полночь, перевела взгляд на Лаки, который грустно сидел на привязи. — Мне пора, я пойду, — махнула в сторону дома, освобождаясь от его объятий. — Я провожу, — оживился Чино, беря ее за руку. — Нам же в одну сторону. Он махнул остальным, крикнул что-то на испанском и те одобрительно загудели, проповедник с татуировкой на шее продолжал на нее смотреть. — Я сама дойду. Тут рядом. Спасибо, — осторожно убрала руку и легким движением остановила его. — Ты что? Я же просто, — он примирительно поднял руки вверх. — Прости, не хочу слухов. Хорошо погулять, — спешно отвязывала Лаки от металлической балки и быстрым шагом направилась в сторону дома. Гора жил напротив. Нужно обойти дом, пройти чуть прямо и налево и она у себя. Из подъезда вывалились двое: один с косичками и сам Гора, который опять смотрел на Вик с нескрываемым презрением и ехидной ухмылкой. Как он здесь оказался? Не мог же он прийти быстрее нее. Показалось, что он знает ее секрет. Быстро проскочила мимо, подгоняя Лаки, забежала в подъезд, оборачиваясь каждые несколько шагов. На лестнице было тихо и почему-то морозно. Наверху послышался всхлип. Остановилась около своей двери, звук повторился. — Эй, — задрала голову вверх, рассматривая лестницу. — Все в порядке? Немного подождав, поднялась на третий этаж, чувствуя, как дрожат ноги. — Вам нужна помощь? — снова всмотрелась в пролет выше. — Так, ты идешь домой и сидишь тихо. Понял меня? Я сейчас вернусь. Лаки жалобно заскулил, но Виктория уже закрыла его в квартире. Поднялась на четвертый этаж, самая дальняя дверь приоткрыта, постучала. Ничего. Заглянула. На пороге длинной полосой рассыпана соль, в которую она наступила. На полу в кругу из чего-то белого лежит белая курица с отрезанной головой в луже крови, кругом свечи в прозрачных стаканах, с приклеенной вверх ногами святой, на стенах черно-белые фото с выколотыми глазами. В ужасе зажала себе рот ладонью. Что это за херня? Рванула вниз по лестнице в свою квартиру, перепрыгивая через ступеньки, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Прошла на кухню за водой, оранжевая чашка лежала на полу расколотая на четыре части. Первая мысль — написать или позвонить Джеффу, вцепилась в телефон, но вовремя остановилась, пароль так и не удалось набрать, постоянно ошибалась, вторая — вернуться на тусовку, там она не одна. Зажгла свет во всей квартире. На лестнице послышались шаги, возвращались Латиша и другие девушки с парнями, их веселый смех эхом прокатился до верхнего этажа. Цыкнула на шпица, который внезапно стал очень агрессивным и рычал в сторону кухни, будто там находился кто-то посторонний. Вернулась обратно на четвертый этаж, если что позовет на помощь. Ноги тряслись, но, собравшись с силами, решительно постучала в дальнюю квартиру. Долго не открывали, наконец, дверь распахнулась, на пороге стоял пожилой мужчина. — Простите, а Мария уже пришла? — Вик попыталась заглянуть внутрь. Но ничего. Та же стена, но без фото, никаких свечей. — Мария живет на пятом. Спокойной ночи. Бездельница. Ходите тут всю ночь, мешаете спать. Дверь захлопнулась перед носом.