Тени Venice Beach

Джефф вошел в старое здание Западного бюро. Полная уборщица щедро поливала пол хлоркой. В носу засвербило, дышать стало тяжелее, кожа на лице зачесалась. Он сделал шаг вправо — уборщица качнулась туда же. Шаг влево — зеркально повторила движение. — Дайте мне уже пройти, в конце концов, — не выдержал он. В последние дни все злило. Сегодняшним утром последней каплей стал галстук. Потом черный кофе, в который бариста, заигрывая, добавила маршмеллоу. — Ой, это вы, — она подняла на него выцветшие глаза. — Вас уже давно ждут. Представляете, привели девочку, вывернуло прямо тут. Уж не знаю, жива или нет… — Хлорка здесь не поможет, — отрезал Джефф. — Тут надо облить все бензином и спалить вместе с городом к чертовой матери! Посторонилась, пропуская его, и он услышал за спиной свистящий шепот: — Точно дьявол… Быстрым шагом он направился к допросной. Напротив Джины и Мии сидела Кенди — девчонка лет двадцати, с дешевыми, пережженными блондом волосами, свисающими безжизненной паклей. Левый глаз Кенди дергался — верный признак того, что ее нервная система, перегруженная метамфетамином, начала коротить. Она зябко куталась в засаленную толстовку, хотя в допросной было душно. На столе лежали пластиковые пакеты с кристаллом, изъятые из подкладки ее рюкзака. — Я нашла это в парке, офицер, — шмыгая носом, в сотый раз талдычила Кенди. Голос сорвался на сиплый шепот. — Клянусь богом. Лежало под скамейкой. В сером зипе. Думала, там бижутерия... Джина вздохнула и с силой потерла переносицу, оставляя красные пятна на коже. Взглядом просила помощи у Ратаковски, но та наигранно смотрела в блокнот перед собой. Она уже битый час аккуратно выкладывала перед девчонкой пасьянс из юридических выгод и программ защиты. Джина верила в процедуру. Кенди верила только в страх: знала, что полиция — это временное неудобство, а хозяева товара — это вечный приговор. Джефф наблюдал за этим через одностороннее стекло, сжимая в руке пустой бумажный стакан. Педантичность Джины раздражала физически — эта манера раскладывать ручки по линеечке и взывать к гражданскому долгу торчка. Мия тоже молчала. Он видел, как Кенди начинает плыть. Вошел без стука, медленно обошел стол, сокращая дистанцию, пока не оказался за спиной Кенди. Девчонка замерла. — В парке? — его голос прозвучал почти ласково, но от этого шепота у Кенди по спине пробежала судорога. — Под той самой скамейкой, где ты обычно спишь, когда барыга выкидывает тебя? Кенди вздрогнула. По ее лицу, серому от недосыпа, скатилась капля ледяного пота. — Да… я просто… нашла… — В ушах уже гудит? Будто высоковольтные провода прямо в черепе, — буднично уточнил Джефф. — Кости еще не крутит? — Вы не имеете права… — голос сорвался в хрип. — Через сорок минут я оформлю твой перевод в «Линвуд». В общую камеру. Там нет медблока. Но есть сорок цветных сук, у которых руки чешутся сорвать злость на ком-то белом. Знаешь, что они делают с теми, кто мешает им спать своими криками? Кенди всхлипнула, ее плечи мелко затряслись. — Я… забуду вызвать тебе дежурного врача, — продолжал Джефф, не отрывая взгляда от ее затылка. — Оставлю тебя там на сухую. Твой барыга решит, что раз ты молчишь так долго, значит, ты поешь. Выпрямился, брезгливо глядя на пакеты с кристаллами. Случайно снес со стола стакан с водой. Мия хмыкнула. Старый избитый прием. — У тебя три минуты. Пока я иду за кофе. Либо ты сдаешь точку и получаешь чистую койку в спецприемнике с транквилизаторами. Либо… Джефф развернулся к выходу, бросив на Джину мимолетный, лишенный всяких эмоций взгляд. Мия явно скучала, рассматривая браслет на руке. Он уже взялся за холодную ручку двери, когда Кенди, сорвавшись на крик, выплюнула: — Это «Старый Джо»! Автомойка на Четвертой, за складами! Он… он сбрасывает нам геолокации в мессенджере, мы даже не видим его лица! Не отправляйте меня в «Линвуд»! Джефф не обернулся, усмехнулся, глядя на свое отражение в стекле, и вышел в коридор. Шел по коридору к своему кабинету, на ходу вытирая руки антисептиком. Быстрые, дробные шаги Джины раздались за спиной, когда он уже взялся за ручку двери. — Батлер! — выкрикнула она. Голос дрожал от гнева. — Ты не имел права! Ты нарушил протокол, угрожал задержанной и отказал в помощи! Это... это за гранью! Я напишу рапорт, клянусь, я этого так не оставлю! Медленно обернулся. — Пиши, — тихо ответил, не меняя интонации. — Только не забудь указать, что за шестьдесят минут своего «вежливого» допроса ты получила ровным счетом ни-че-го. Кроме соплей этой девчонки на столе. — Есть правила, Джефф! — Джина сделала шаг вперед, ее щеки пылали. — Она человек, ей плохо... Джефф сократил дистанцию в один шаг, бесцеремонно вторгаясь в ее личное пространство. Джина невольно отшатнулась, упершись спиной в холодную стену. Тяжелый, удушливый запах ладана снова обдал ее, лишая возможности нормально дышать. — Она не человек, Джина. Обычная наркоманка, — голос стал вкрадчивым. — И пока ты тут играешь в сестру милосердия, на той автомойке «Старый Джо» фасуют новую партию. Завтра от нее сдохнет еще пара таких Кенди. И это будет на твоей совести, потому что ты побоялась надавить. — Это не дает тебе права быть чудовищем, — прошептала она, но в глазах уже заблестели слезы обиды и бессилия. — Знаешь, Джина... может, ты не на своем месте? Давай я переведу тебя в архив. Перекладывать бумажки — это твое. Здесь ты не тянешь. Сделал паузу, глядя, как первая слеза срывается с ее ресниц и катится по щеке. Громкий щелчок замка утонул в шуме офиса. Джина осталась стоять в пустом коридоре, глотая слезы и удушливый запах его парфюма, который, казалось, теперь пропитал ее форму насквозь. Показания торчков в ломке стоили дешево. Следующие несколько часов он провел, зарывшись в базу данных: пробивал владельцев автомойки на Четвертой и вытаскивал криминальное досье «Старого Джо», которое оказалось толщиной с телефонный справочник. Лично отсмотрел зернистые записи с камеры дорожного управления, установленной на перекрестке, выискивая в потоке машин знакомые по сводкам фургоны. К восьми вечера стол был завален распечатками телефонных соединений и картами района, размеченными красным маркером. Только убедившись, что слова Кенди не врут, набросал черновик и отправил его на согласование. Это была изматывающая работа с цифрами и фактами, в которой не было места эмоциям — только холодный расчет, логика. Не беготня с глоком на перевес, но все же. Посмотрел на календарь на стене. Он не писал Виктории уже две недели, хотелось посмотреть все ее соцсети, но он держался. Не было времени и толком вспомнить про Седьмую. Все эти курицы, сушеные травы и прочая мистическая херня никак не вписывались в его мир, где нужно принимать решения и думать на несколько шагов вперед. Еще один информатор решил поиграть в умника, наивно полагая, что окажется умнее всех. Быстрые деньги всегда кружат голову. Глупо полагать, что сможешь усидеть на двух стульях, или что полиция не может работать с обеими сторонами. Парень ждал его за углом, возле автосервиса. Нервничал. Курил одну за другой, не докуривая до фильтра. Молодой и самоуверенный. Уже познал вкус денег, но еще не обросший инстинктом самосохранения. — Ты опоздал, — бросил он, пытаясь звучать уверенно. Джефф вышел из машины и остановился так, чтобы между ними оставалось расстояние в шаг. — Это не самое страшное. Парень раздраженно фыркнул. — Слушай, я не подписывался на... Удар пришел быстро. Не размашистый. Короткий. Четкий. Парень даже не понял сначала, что произошло — просто отшатнулся, схватился за лицо, глядя на кровь на ладони. — Ты… ты ебанутый? Джефф смотрел спокойно. — Ты взял деньги. Второй удар. На этот раз он не устоял. Упал на колени, закашлялся. Джефф присел рядом, не торопясь. Парень поднял на него взгляд — злой, испуганный. — Иди ты на хуй. Джефф кивнул, взял его за ворот, потянул ближе, почти до уровня своего лица. — Решил, что можно взять с двух сторон? Парень молчал. — Сколько? — Что? — Сколько тебе заплатили. Тишина. Джефф вздохнул почти устало, сжал пальцы сильнее. Парень дернулся, зашипел. — Две тысячи. — Продешевил. Удар головой о бетон. Глухо. Без лишней силы. Ровно настолько, чтобы сбить остатки уверенности. Парень сполз вниз, тяжело дыша. — Ты же не убьешь меня? — хрипло. Джефф усмехнулся. — Я — нет. Он встал, посмотрел на часы. Вдалеке в темноте мигнули желтоватые фары. — А вот они, и они не опоздали в отличие от меня. — Они же меня убьют. — Да. Мучительно. И долго. Он развернулся и пошел к «Вольво», не оборачиваясь на крики за спиной. В его мире нет места девицам в обтягивающих платьях, во всяком случае он себя каждый день в этом убеждал. Август выдался душным, сложным. Проблемы в отделе, на которые Маркус смотрел сквозь пальцы становились более явными, проверка за проверкой. Ратаковски на задержании стреляла в воздух, чертов Вэнс только и искал повода наведаться в Западное бюро. Джина послушно писала удобные отчеты для отдела, намеренно игнорируя Батлера. Мысли каждый день возвращались к брюнетке, пару раз он был на Венис, доходил до яркого кафе, хотя ему нужно было в другую сторону, и шел обратно. Она не информатор, обычная безголовая тусовщица. В Швеции в восемнадцать сбежала из дома и спуталась с местным мажором — Вильямом Ларс Нильссоном, с которым затусила почти на три года, ударившись в проституцию и наркотики, причем делала это с таким упоением, что, как говорится, в ее наркотиках крови обнаружено не было. Да и послужной список травм говорил о том, что тормозов у нее не было совсем. Как и положено зарвавшейся малолетке, испугалась последствий и побежала в суд, где установили, что Линнеа Мария Йоханссон сама была не против испробовать возможности своего тела, не пренебрегала групповухой, закинувшись горстью шведской дури. Дело для Стокгольма громкое. Родители умерли еще до суда, еще бы. Рехаб. Пришлось менять имя. И прилетела в Штаты, "забыв" улететь обратно. Только почему-то в голове у Джеффа не вязалась вся эта информация и ее поведение. Она не пила, не курила, стеснялась мужчин, а уж рядом с ним и вовсе становилась более зажатой, стоило чуть больше проявить внимания в ее адрес. Иногда зависала в пространстве, глядя в одну точку. Хотя в клубе работает танцовщицей. Что-то было не так в этой истории. Все это он обдумывал миллионный раз, пробираясь по холмам ночью под утро — не самое лучшее время. На машине туда не проехать. Разве что на лошади. Идти с пакетом, набитым деньгами, — так себе затея. Вдали послышался вой. То ли собаки, то ли койоты. Джефф продолжал медленно идти по пыльной дороге. Ночи в этом безумном городе были обманчивы: днем плавился асфальт, а ночью зуб на зуб не попадал. В воздухе стоял запах сухой травы и шалфея. Впереди мерцал костер. Мадам Вуду продолжала разводить туристов. Он оставил машину внизу. Пошел вверх по склону. Прямо, направо. Через колючие кусты, через холм и еще два раза налево. Перед ним были высокие металлические ворота. Он постучал. Удар, три секунды, два удара подряд. — Цветы в платке, — сказал Джефф. Дверь открылась. Пакет на стол. На весы. Руки за голову, колени шире. Обыск. Рамка. Можно идти дальше. За дверьми небольшой кабинет. — Принес? — Да. — Сколько? — Как договаривались. Короткий звонок. — Не подводишь. Больше, не меньше, сам знаешь. Джефф молчал. — Пока никуда не лезь. Вообще. Если скучно, гоняй шестерок по Пико-Юнион. — Могу идти? — Иди. Принесешь деньги. — Сколько? — Тебе скажут. — Если столько не будет? — Сделай так, чтобы было. Свободен. И еще, Джефф, поменьше говори на следующем собрании. Джефф вышел. Руки не держать в карманах. 35 шагов до забора. Щелкнул замок. Прошел немного, подкатила тошнота. Никогда к этому не привыкнет. Чертов Вэнс давно его в это втянул, примерно лет тринадцать назад, тогда они были почти друзьями. Он тогда не понимал во что ввязался, ему быстро объяснили кто он и где его место: огромный уродливый шрам от арматуры тянулся от локтя до запястья. Больше он не умничал и лишних вопросов не задавал. В три затяжки выкурил сигарету, в голове зашумело. Мысли опять вернулись к Виктории. Хватит. Поиграл немного, вспомнил молодость и хватит. К тому же, ничего особенного в ней нет. Скоро очередная проверка, нужно разобрать свой кабинет, чем он и займется с утра. В машине он долго смотрел на лупу в приложении, не решался набрать ее ник. Нет. Он знает другой способ снять напряжение, привычный и без сюрпризов. *** Знакомая дверь, неоновая туфелька вместо вывески. Зашел в стрип-клуб. Сразу в толпе увидел Лав, уверенными шагами подошел к ней. Облом с Самантой ничего не значит, тогда был тяжелый день. — Приветик, информацию даю платно, — Лав надула губы, понимая, что сегодня сероглазый от нее не уйдет. Профессиональное чутье. — Я не за этим. — А зачем же? — Что ты там говорила про свой болевой порог? — он откинул ее синие волосы назад, провел пальцем по тонким губам. Вспоминая, что волосы Виктории были мягче. — Три часа. — Хватит тебя на три часа? Да и время уже под утро. — Тебя бы хватило, — пренебрежительно улыбнулся Джефф, грубо прижимая ее к себе и хватая за ягодицы. — Идет, — улыбнулась она в ответ. В небольшой пыльной комнате почти не было света. Джефф пристально смотрел на Лав, держа ее за подбородок, морщины под глазами старательно замазаны косметикой, глаза выдают возраст, за тридцать. Хорошо за тридцать. Плохо выщипанные брови. Синие тонкие волосы вблизи выглядели не так эффектно. — Не смотришь мне в глаза, не встаешь на ноги, ничего и не говоришь, кроме "да, сэр". Не трогаешь себя, пока я не разрешу. Что для тебя табу? — Наверное... не бей меня ногами, без поджиганий, порезов. Все в этом духе. — Ну я же не до такой степени садист. Что еще? — Да вроде все. — Стоп-слово? — Фалафель. — Может, что-то покороче? — провел большим пальцем от мочки уха до плеча, рассматривая ее тонкую кожу. Не было привычного чувства власти, тихие отголоски, походило на роль в школьном спектакле, когда плохо готовился к выступлению. — Ты это ел? Вот уж точно стоп во всем. — Еще вопросы? — Деньги вперед. — Конечно, — кинул на диван деньги, внимательно наблюдая, как Лав склонилась над ними, с жадностью считая купюры. Он сел на низкий диван. — Иди сюда. — Да, сэр. Лав послушно подползла на четвереньках, не поднимая головы, расположилась между широко расставленных ног, расстегивала ширинку. Он, намотав волосы на кулак, подтянул ее ближе к паху. Закрыл глаза, надавливая на ее затылок, хлюпающий горловой звук приятно ласкал слух. Только бы никто сейчас не звонил и не мешал. И только бы в мыслях не было этой Виктории. Лав лежала на полу. — Есть сигарета? — устало выдохнула она. — Точнее, сэр, разрешите рабе покурить. Джефф усмехнулся, пытаясь отдышаться, кинул ей пачку сигарет. — И давно тебе это нравится? — сизое облачко дыма устремилось вверх из припухших губ. — Не знаю, всегда, наверное. Секс приятное дополнение. Но все же по согласию. Дело даже не в том, чтобы делать кому-то больно. — А в чем? — Ну тут все глубже. — Да, я заметила. Поглубже ты любишь. — Нет. Не так. Доминирующий берет власть над нижним. Власть в этом случае равна ответственности. А тот, кто отдал себя, безоговорочно доверяет. Это и есть глубина, о которой я говорю. — Ты женат? — она поковыряла заусенец на пальце. — Нет. Не уживаюсь с самодостаточными. — Звучит почти благородно, я бы даже поверила, что ты такой, если бы ты не оттрахал меня куда только можно, — она сжала колени. — Правда не чувствуешь боль? — Ага, анальгезия. Проблемы со спинным мозгом. Даже если меня убьют, я не почувствую. Ну заходи еще, доминант. Лав поднялась и вышла из помещения, пряча в чашечку лифчика деньги, на теле разливались красные пятна, наверняка к утру станут синяками. Джефф вышел следом, поправляя рубашку. В углу, на самом входе, между шторой и планом пожарной безопасности, привалившись к стене стоял Тре, заметив Джеффа он хищно оскалился. Вот так встреча. Джефф с места рванул за ним, но, когда выбежал на улицу, на хорошо просматриваемом участке никого не было. Улица пуста. Джефф даже посмотрел наверх. Латинос что, провалился сквозь землю?