Тени Venice Beach

Ночь окутала парковку Западного бюро. Он выключил верхний свет, оставив только лампу на столе. Сквозь жалюзи на двери пробивалась жизнь участка, кто-то носился мимо, громко ругаясь по телефону. Домой он не торопился, оставшись на работе, здесь был привычный шум, заполняющий внутреннюю пустоту. Забери у него это, и что останется? Джеффу казалось, что Лос-Анджелес решил поиздеваться над ним, стоило ему проявить слабость, и теперь с удовольствием подкидывал ему проблему за проблемой. Утро после той ночи под кайфом и странной близости с Викторией отдавалось в мозгах страшным раздражением. Благородный отказ от минета представился интеллигентным бредом в наркотическом угаре. Надо было согласиться, и дело с концом, под белым это приятнее, чем обычно. Он со вздохом откинулся в кресле, запрокинув голову в потолок. Зачем ему проблемная девица с таким прошлым? В Лос-Анджелесе он может каждый день менять молодых беззаботных красоток, хоть каждый вечер. Пора ставить точку в этом бессмысленном общении. Или что между ними происходит? Ничего. Она не справилась с тем, чего он от нее ждал, стала тянуть все в ненужную ему откровенность. Да и что он ей сможет дать? Он не про семью, заботу и вечерние просмотры сериалов в обнимку. Его мир другой. Виктория ушла жить к подружке из кафе, бормоча что-то про границы, тактичность и о том, что не хочет его стеснять. Он согласился. Умная девочка понимает, что ей лучше держаться от него подальше. Он не рыцарь, спасающий девушек в беде, и уж тем более не джентльмен, который терпеливо ждет, пока женщина решит, чего она хочет. Он совершил глупость, рассказав ей о Софии. Это было лишним, но пусть так. Как тряпка чуть не пустил слезу, эмоции взяли верх. Так бывает. Он выпрямился. Попытался положить два карандаша друг на друга, но те раз за разом с противным глухим грохотом падали на поверхность стола. Пустое занятие. На днях Маркус Левин, окончательно войдя в роль капитана, высокомерно вызвал Джеффа к себе, деловито переставлял вещи на столе. На деле просто боялся посмотреть на него. — Проходи, Батлер, — Левин показал на стул. — В крови убитой Марии Свон, или, как она себя называла, Лав, когда работала в клубе, обнаружено вещество: синтетический фентанил с примесью ксилазина. С мая четвертый случай, и не первое убийство в баре, говорят, ты там частый гость. То же вещество в крови Энцо Гомеса, Марго, фамилии почему-то нет, она из клуба, и Карлоса Лопеса. Твой отдел займется этим. К среде прошу предоставить мне... — Я знаю, — самоуверенно ответил Джефф, отмечая, что Левин переставил стол и компьютер под себя. Осмелел. — Ничего не хочешь сказать? — Нет, — Маркус напряженно уставился на пустой лист бумаги перед клавиатурой. — Ты уже все слышал. Не вижу смысла... — Я слышал сплетни в сортире, пока отливал, — перебил Джефф с привычной развязностью, закинув ногу на ногу. — Жду, когда ты мне скажешь лично. — Подпишут приказ — скажу. Иди, — махнул рукой в сторону двери, желая скорее закончить разговор. — Тебя здесь ничего не держит, поработаешь в Нью-Йорке полгода, вернешься капитаном, если там сам себя не сожрешь. — Знаешь, чье место я займу? — с вызовом бросил Батлер, рассматривая носы ботинок. — А мне надо это место? — закричал Маркус, наконец подняв глаза на собеседника, на лбу выступили мелкие капли пота. — Ты второй год смотришь на меня, как на дерьмо. Будто я хочу здесь сидеть! Я не мог отказаться, ясно тебе? Ты знаешь, сколько у меня долгов? Дочь хочет в Стэнфорд. Я плачу ипотеку за дом, в котором никто не хочет жить. — Не я тебе сказал, что на людях никакой дружбы. Как там было, — он постучал пальцами по столу, прищурившись посмотрел на очередной горшок с цветком, которому суждено погибнуть. — «Не приходи на мой день рождения, там будут люди из управления, а ты сам понимаешь, кто ты», — передразнил Джефф интонацию Левина. — Я отмазывал тебя весь год! Когда ты приходил на работу обдолбанный, я ссал в банку вместо тебя. Дружба? Ты делал все, чтобы я вылетел! Расчетливо и подло. — Делал. Ты прав, — Джефф встал, стул знакомо скрипнул. Смотрел уничижительно сверху вниз на капитана. — Не было дружбы. Было вынужденное общение. А сейчас и это прошло. — Что ты знаешь! Жена уходит, дочь ненавидит, — Левин рванул галстук на шее. — Впечатляет, — скривил губы Джефф. — Только на работе никого не волнуют чужие трудности. Думаешь, у меня нет проблем? — Какие проблемы? — противно рассмеялся капитан, чуть отъехав на стуле к стене. — Очередная актриса или модель ушла? Вот все твои проблемы, Батлер! Кого бы выебать и кого бы наебать, — Маркус знал, что это не так, но замолчать — значит снова признать лидерство бывшего друга. Джеффа что-то больно полоснуло внутри, единственный друг. Был. — Да, именно так. Сейчас как раз думаю о первом. Результаты допросов и отчеты о проделанной работе предоставлю в среду. Разрешите идти? — Иди. Дверь закрылась громко, так, что монитор слегка завибрировал. Маркус уронил голову на руки, капитанское кресло жало, как говорил ему Джефф. *** Вик открывала утреннюю смену в кафе. Пляж не спал, кто-то вышел на пробежку, а кто-то приходил в себя после ночного кутежа. У мусорных баков копался мужчина в желтой куртке, на скамейке спал парень, укрывшись пляжным полотенцем с дельфинами. Через час придут профессиональные бродяги, будут разводить посетителей на деньги, потом туристы, потом потянутся еще и еще толпы людей. Они будут шататься тут весь день, а ближе к вечеру превратятся в безликие тени Венис-Бич. У порога ровной линией стояли небольшие стеклянные стаканы с наклейками. Один из них она случайно сбила ногой, и тот, немного прокатившись с характерным глухим стуком о деревянный настил, впечатался в песок. Присела — где-то она их видела. На Седьмой. Конечно, те самые свечи, которые жгла Латиша, когда вызывала духов. Подсвечник со Святой Гваделупой, распечатанная картинка из интернета приклеена тонким скотчем вокруг стеклянного подсвечника. Пять штук. Все стояли вдоль двери. Виктория оглянулась, какая-то чертовщина. Кому нужно было ставить их в ряд у самого входа в кафе? Хотя странных людей в Лос-Анджелесе хоть отбавляй. Выкинула в урну. В кафе неспеша прошла в подсобку, параллельно включая свет, белые энергосберегающие лампы сразу стали отбрасывать свет от ярко-розовых стен. Розы чуть подвяли, посмотрела в интернете, как их оживить, перенесла охапку за бар и стала подрезать стебли. Из детства она помнила, что мама и бабушка часто жаловались на эти цветы — очень быстро вяли. Почти неделю она жила у коллеги, и это не было похоже на кадры из молодежных комедий. Миранда арендовала однокомнатную клетушку в Корея-таун под самой крышей, из-за чего там было невыносимо душно, а крошечный вентилятор не справлялся со своей задачей. Квартира с темно-бордовыми в крупный желтый цветок обоями и старыми шкафами, дверцы которых не закрывались. Вещи валялись там, где их сняли: несвежие платья, джинсы в уличной пыли, футболки с пятнами от напитков и еды, трусы с засохшими выделениями. Даже ей, не склонной к порядку, стало не по себе. Миранда энергично скинула гору шмоток прямо на пол, освобождая вторую кровать. — Как-нибудь разместимся, будет весело, — радовалась Миранда, не стесняясь беспорядка. — Сегодня вечером придут парни, погудим. А где твой импотент? Смотри, предохраняйся, мало ли, залетишь. — Не залечу, — отрезала Виктория, постоянное предостережение коллеги с красными волосами начинало раздражать. — Таблетки пьешь? Это правильно, я резинки тоже не люблю. Если что, я знаю, где сделать быстро аборт. Вик отвернулась к стене, разбирая свои скромные пожитки. Слово «аборт» вызывало у нее отвращение, как можно распоряжаться чьей-то жизнью. Она закрыла глаза, медленно выдохнула, стараясь сохранять спокойствие. Это ненадолго, получит зарплату и поищет другое место, тратить деньги, которые она заработала у Мии, не хотелось, так была хоть какая-то иллюзия безопасности и свободы. Лаки печально смотрел на хозяйку и смирно сидел рядом, принюхиваясь к новой обстановке. — Нет, правда, а у него большой? — ворвалось в ее мысли. — Почему тебя это так волнует? — Ну, а что еще надо от мужика? Многие и этого не могут. Виктория промолчала, продолжая делать вид, что разбирает сумку, хотя там осталось всего лишь две баночки с кремом. В памяти всплыла ночь дома у полицейского. Он был под наркотиками, этот химический привкус ни с чем не спутать, будоражило воспоминание другое. Скорее, то, что он делал и как. И уж точно она у него далеко не первая, что-то похожее на ревность царапнуло изнутри. Он и сам говорил, что даже не берется считать, сколько у него было женщин. Вспомнила Софию Мур. Кого-то он все-таки любил. Ведь он из-за этого нанюхался, наверное, пока трогал ее, представлял мертвую невесту. Достала телефон, зашла на страницу модели, снова пересмотрела короткое видео с признанием. Зачем она это смотрит? Прикрыла глаза, мотнула головой, прогоняя непрошеные фантазии. Мия права, она женщина не его уровня, может, стоит обратить внимание на того же Кайла. Ровесник. Молодой и веселый. Да и что у них с Джеффом было? Парочка поцелуев, прогулок, пообнимались. Она вспомнила прикосновения крепких рук, жар от его кожи даже в прохладный вечер. Голос. Идеальная модель служителя закона, будто его выпустили где-то в засекреченных лабораториях со спецконвейера. К тому же, он вначале хотел, чтобы она приносила ему информацию с Седьмой, чувствами там и не пахло. Виктория посмотрела на пушистого питомца и нежно потрепала его за ушком. Почему же рядом с ним она чувствовала странное спокойствие? Каждый день жизни у подруги приносил новые сюрпризы. Миранда много пила, перебрав, несла бессвязный бред про то, как ее все бросают, а мужики — слабаки. Открывала контакты и обзванивала бывших, высказывая им недовольства. Она принимала таблетки, после которых не могла спать, включала клубную музыку и танцевала в центре комнаты. Виктория любила повеселиться, но здесь все было хуже, чем в Пико-Юнион, ощущение безнадежности и липкой грязи. Прошлой ночью Вик проснулась от каких-то звуков. Спросонья она не поняла, что происходит. Миранда занималась сексом, абсолютно не смущаясь близости Виктории. Парень был худым, кожа и кости. Она не сдерживала ни стоны, ни пошлые комментарии с подробностями, параллельно искала вибратор, о чем, конечно же, сказала вслух, как и где намерена его применить. Вик притворялась спящей, стараясь не выдавать себя, ждала, пока марафон двух любовников подойдет к концу, но, как назло, длилось это невероятно долго. Малыш Лаки испуганно жался к хозяйке, пряча носик в подмышку, не издав ни звука. Утром Миранда как ни в чем не бывало размешивала в чашке растворимый кофе. — Я все слышала и видела, — начала Виктория. — Да, было хорошо. — Может, ты хотя бы будешь предупреждать меня о своих свиданиях? — Ты будто в студенческой общаге не жила. Страсть накрыла, я таких членов еще не видела. А еще я решила сразу с ним и с... — Хватит, — резко сказала Виктория, почти швырнув кружку в раковину. — Я не хочу это знать. Я скоро съеду, дня через два, когда дадут зарплату. Можешь не приводить пока парней? Пожалуйста. Миранда недовольно скривила губы, пренебрежительно глядя на подругу, надо же какая правильная. Она видела подругу в трусах, и под тонкой тканью выделялся интимный пирсинг. Такое не делают для красоты, такое делают исключительно ради секса. Она читала статью на «Фейсбуке», если надеть узкие шорты или джинсы, там все само стимулируется и можно кончить. Так что пусть и не думает строить из себя монашку. Скорее всего, у ее возрастного качка проблемы. — Я знаю, ты хранишь деньги у босса в сейфе. Давай снимем большую хату с бассейном и закатим вечеринку. Найдем тебе парня, — проигнорировала ее Миранда, заплетая косу, может, удастся заболтать Викторию, и она хотя бы месяц проживет в нормальном месте. Конечно же, она отказалась, из-за чего девушки повздорили. Точнее, ругалась только Миранда, высказала ей абсолютно все. И про чаевые, которых Вик перепадает больше, и про ее договоренность с хозяином кафе, что Вик будет подрабатывать аниматором, развлекая детей. Еще она слышала, как Виктория и хозяин говорили на русском языке. После этого их отношения улучшились. Наверное, и спит с ним за лишний полтинник. Виктория, как обычно, молчала, избегая конфликта, думала о своем. Собрала свои скромные вещи в сумку и ушла. Оставив подругу тонуть в грязи. Белые розы поставила на стойку, стало уютнее. Колокольчик тревожно звякнул над входной дверью. На пороге появился Тре, как обычно спокойный, в темной куртке. Он улыбнулся. — Привет, соседка. — Привет! — она помахала рукой, стараясь выглядеть спокойно. Подошел ближе, оперся локтем о стойку, внимательно рассматривая брюнетку благоговейным взглядом. — Кофе сделаешь? Она включила кофемашину, повернулась к нему спиной, чтобы спрятаться от черных глаз. — Тебе какой: повкуснее или черный? — спросила через плечо. — На твой вкус. — На мой вкус будет очень сладко, — помолчала, не зная, как себя вести. Его ищет Джефф. Он радовался пожару на Седьмой. — Как Седьмая? Шум пара, наконец кофе тонкой струйкой потек в бумажный стаканчик с изображением осьминога с трубкой во рту. Тре покорно ждал. В этом спокойствии было что-то неправильное: нормальные люди торопились, смотрели в телефон, стучали пальцами по стойке. Он пристально смотрел на нее, изредка моргая. — Все нормально. Только не хватает тебя. Наших посиделок вечерами на заднем дворе или крыльце. — Да, после того, как пропала Латиша, все пошло наперекосяк. И пожар, — она поставила стакан на стойку. — Неизвестно, что произошло? — Упокой господь ее душу, — сказал Тре со странной интонацией, делая крупный глоток. — Да... Жаль. А как остальные? Чино? Гора? Мария? — А где ты сейчас живешь? — проигнорировал ее вопросы Тре, продолжая пить обжигающий кофе. — У подруги в Корея-таун, тот еще район, — прикусила язык, не понимая, зачем назвала район. Уперлась на вытянутых руках в прилавок, чтобы не выдавать дрожь. Пауза затянулась. — Возвращаться собираешься? — Посмотрим. А где же ты теперь живешь? Ты ведь жил надо мной? Я-то понятно, вечная скиталица по побережью. — Я не пропаду. Слушай... — медлил он, завороженно рассматривая белые розы в вазе, в черных глазах расплывалось отражение бутонов. — Красивые цветы. — Да, мне ни разу не дарили цветов, — какое-то воспоминание промелькнуло у нее в голове. — Коллега сказала, что кто-то попросил передать их мне. И вот. Он изучал ее лицо еще пару секунд, улыбнулся — легко, обаятельно. Допил кофе, осматривая зал, от которого рябило в глазах. — До встречи. Виктория кивнула и стала усерднее протирать исцарапанную коричневую столешницу. Он уже развернулся к выходу, но остановился у двери, будто забыл о чем-то сказать. — И Вик... Она подняла глаза. — Если что, ты знаешь, где меня искать. Как только сосед отошел на безопасное расстояние от кафе, Вик схватила телефон и, прежде чем подумать, что делает, отправила сообщение. *** Джефф сидел за столом, подперев голову руками. Все четверо убиты. Казалось бы, чего проще: установить наблюдение за домом 1249, опросить, надавить — и дело с концом. Но уже неделю в хибаре никто не появлялся. Наружка не дала ровным счетом ничего. При официальном осмотре нашли только мусор, следы ночевок, использованные шприцы, пустые бутылки и пятна человеческой жизнедеятельности. Никаких куриц, тазов, свечей, фотографий на стене. Ничего, что можно напрямую привязать к Энцо, Марго, Карлосу или Лав. Ориентировки с фото Тре Гонсалеса не приносили никакой информации. Никто из соседей не знал никакого Тре, все только ехидно усмехались в ответ на дежурные вопросы, особо умные требовали ордер. Либо все моментально забывали язык и переходили на испанский, издеваясь над полицейскими. Ни ордеры, ни угрозы — ничего не работало. В среду нужно было предоставить Маркусу отчет, все, что мог сказать Джефф, это то, что все мероприятия не принесли результата и местный псих сделал ритуал, какое-то там камино, и закрыл ему пути. Он угрохал три дня, таскаясь по Седьмой после работы, сидел у стены местного магазина в рваной толстовке, скрывавшей лицо, но ничего, кроме сплетен: кто с кем переспал, кто кому должен денег, на кого навели порчу. Нашел подростка, предложил ему подзаработать, но мелкий, воспитанный улицей, только послал Джеффа. Ни хозяин «Туфельки», куда Тре часто забегал, ни владелец местной забегаловки не давали никакой информации, кроме того, что был, заходил, увидим — сообщим. Моргнул экран. «Привет! Есть две новости». Подождал. «Встретимся?» Они не виделись с того раза, как он нанюхался и сделал ей куннилингус на полу полупустой комнаты, где кроме сейфа и каких-то коробок больше ничего не было. Джефф уже почти убедил себя в том, что стоит прекратить любое взаимодействие с ней. Потом сама скажет спасибо. Разве ей нужен такой, как он. Что, если со временем она узнает или догадается, чем он на самом деле зарабатывает, или кто-то сверху решит, что он свое отбегал. Что будет с ней? А с Николь? После Софии Джефф поклялся себе ни к кому не привязываться, ни с кем не сближаться. Появление брюнетки майским вечером перевернуло всю его жизнь. Ему нужна взрослая женщина, типа Саманты, с которой все понятно и просто. Но он выключил свет в кабинете и пошел на парковку. Сегодня же он все ей скажет. Теплый ветер прокатывался вдоль улицы, подхватывая мусор, трепал макушки пальм. Предвестник Санта-Аны, скоро начнется двухдневный ад, выматывающий до предела. Вик ждала его на углу у круглосуточной прачечной, в полосе желтого света от вывески, придерживая на поводке Лаки, который радостно рвался навстречу Джеффу, вскакивая на задние лапы. По тротуару прокатились сухие листья, обертки от тако и мелкий песок, который заставлял прохожих щуриться. Волосы в высоком хвосте, простая футболка, рваные голубые джинсы. Обзаводится новым гардеробом после пожара. Без одежды она выглядела лучше. Припомнил ладони на ее талии, пирсинг между ног, длинные ноги на своих плечах, гибкое тело. Зачем он согласился встретиться? — Привет, — кивнула она, избегая его взгляда, протянула бумажный пакет. — Чак-чак? — догадался он, представляя отвратительную сладость. — Да, он самый. Я ненадолго, меня ждут, — одернула короткую футболку, посмотрела на противоположную сторону улицы на суетливых прохожих. — Ко мне утром приходил Тре, ничего толком не сказал. У входа в кафе стояли подсвечники с Гваделупой, похожие были у Латиши. А еще приходила Мия, снова звала на... Короче, встретиться с мужчиной, я согласилась, чтобы она сказала адрес, но пока молчит... — облизнула пересохшие губы, почесала руку. — Я не поеду. Ты просил сказать, если она объявится. Вот говорю. Присела к Лаки, зачем-то поправляя ошейник. Отстегнула поводок, потом снова надела, встала, скрестив руки. Покусывала нижнюю губу, сосредоточенно рассматривая пальму, верхушка которой тлела. Джефф крутил в руках пакет и теребил ногтем край коричневой крафтовой бумаги. Противное сладкое тесто в сиропе. — Что говорил Тре? — он смотрел в розовую стену, по ней расползлись черные трещины, сливаясь в паутину. Вспомнил ее стоны, тогда они подстегивали больше наркоты. — Что я знаю, где его искать, и как меня не хватает на Седьмой. — А ты знаешь, где его искать? — он почесал нос, ее фантомный запах на его пальцах пробежался легким разрядом вдоль позвоночника. Она пожала плечами, неловко переминаясь с ноги на ногу. — В храме, наверное... — Можно записи с камер посмотреть? — Нет, они просто висят, ничего не снимают. Повисла пауза. Виктория взяла на руки Лаки, зарылась носом в холку, отвернулась, делая вид, что увлечена посетителями прачечной. Женщина с платком на голове разбирала три огромных мешка с вещами, сортируя их по цветам. — Я пойду? — наконец спросила она, посмотрев ему в глаза. Как обычно, на лице никаких эмоций, смотрит с полным равнодушием. Не то что тогда. Прикосновения горячих рук, сбивчивый шепот, взгляд, от которого тело становилось ватным, а мысли улетучивались. Внизу живота потяжелело, сбивая ровное дыхание. — Могу тебя подвезти. — Если не тяжело, — равнодушно пожала плечами. В машине села в полоборота, прижалась спиной к двери, пытаясь увеличить расстояние, Джефф поставил локоть на окно, прижав согнутый палец к виску, другой рукой придерживал руль. Молчание было неловким, она опять вспоминала тот вечер, прокручивая каждую деталь, а он, кажется, хотел его забыть, держался отстраненно. Рассказать ему про то, что съемки сдвинули еще на неделю, и она жалеет, что согласилась, или напомнить про тот вечер? Сказать, что ничего страшного не произошло и ей понравилось. Вместо этого, она перебирала шерсть Лаки и зачем-то стала вспоминать шведский алфавит. Он привез ее в Ван-Найс, к невысокому дому с выцветшими балконами и плотной парковкой. Квартиру на месяц ей предложил хозяин кафе, его мать уезжала в Армению на свадьбу родственницы, а за комнатными цветами и толстым неповоротливым котом нужен был уход. Она радостно согласилась — это бесплатно, а дальше будет видно. На ее удачу Лаки и кот нашли общий язык. Джефф замялся, надо бы сказать про тот вечер, что это было ошибкой, вышло случайно, у него давно не было женщины, поэтому он сорвался. Может, перевести разговор? Например, про студию? Может, просто сказать правду о себе, а она пусть сама решит? Он незаметно покосился на нее, сжимая руль, Виктория задумчиво гладила шерстку бежевого полушпица, рассматривая свои ногти. Распустила волосы, перекинув их через плечо на левую сторону. Отгородилась. В голову ничего не шло. Вибрация телефона оборвала его размышления. — Джефф, — начала Джина. — У Западного бюро найдено тело Хавьера Гора. — Еду, — бросил Джефф. — Что-то случилось? — испуганно спросила Виктория, услышав в его голосе резкие нотки. — Да. Пока. Она смотрела вслед удаляющейся машине и поцеловала Лаки между ушами. Вот и поговорили.