Тени Venice Beach

Ноябрь выдался на удивление душным, обычно до февраля короткая передышка в виде холодных для калифорнийцев дней и не таких испепеляющих ветров. Золотистое марево расползалось над городом, обещая всем желающим исполнение американской мечты; Лос-Анджелес раскрывал свои объятия перед каждым, чтобы потом задушить. Он ласково предлагал все блага Штатов в обмен на твою жизнь. После очередного собрания и провала Джеффа на нем он решил во что бы то ни стало разобраться с Седьмой; в конце концов, за неделю он сможет найти Тре или того, кто возьмет его вину на себя. Левин важно сообщил, что наркоотдел, которым руководит Батлер, дал худшие показатели по округу, также отметив, что дело с вечеринкой на холмах перешло Голливудскому отделу. После планерки Джина, фонтанируя предложениями, атаковала Джеффа, буквально не давая ему сделать шаг по коридору, обшитому старыми пластиковыми панелями. — Моррис, все предложения я готов выслушать днем, я вызову к себе. Дай мне пройти по чертовому коридору! Сколько это может продолжаться? Лео и Маркес, сегодня на Седьмой оба, и чтобы без информации в отдел не возвращались. Джина лихорадочно кивнула головой, отступая в сторону, опасаясь, что тонкое перемирие между ними может рухнуть. Он длинными шагами выскочил на улицу, на ходу доставая пачку сигарет. Слишком много хаоса из-за Виктории: вместо работы он выгуливает ее собаку, а утром ест приготовленный ею завтрак, будто они пара. А после его признания... Зачем он это сделал? Теперь рядом с ней он чувствует себя полным отморозком. В очередной раз он пообещал себе прекратить с ней любую коммуникацию, да еще и на собрании отчитали как стажера. И кто? Левин. Левин, который без него не может составить письмо в управление. Слушая истории Вик про кур без башки, сам начал интересоваться этой чушью. Линда отказалась вмешиваться в это дело, многозначительно глядя ему прямо в глаза, она на Седьмую не поедет, может ее уволить, но ее ноги там не будет. Сам, в очередной раз сам с этим разберется. Вечером в кабинет влетела Джина. — Я нашла! В Калифорнийский госпиталь поступил парень по имени Чино, живет недалеко от дома 1534, где жил Гонсалес, и рядом с 1249. Попал с передозом, того же вещества, что и у остальных, только выжил. Я могу взять с собой Рикардо и... Джефф медленно поднял глаза; Моррис смотрела на лейтенанта, ожидая команды выезжать по адресу. — Ты за главную, смотри за Ратаковски, а я поехал. Он поднялся, снял с вешалки черную куртку, направился к выходу, мечтая о горячем кофе в белой кружке, чтобы перед ним эту чашку поставила брюнетка с зелеными глазами, желательно чтобы она была в красном кружеве. Или без. Выдохнул, надавив пальцами на глаза. Хватит. — Офицер, они подменяют котов, — услышал он совсем рядом. — По ночам. Я вижу. Это не мои коты. Они за мной следят. Повернул голову — перед ним стояла невысокая старушка в шляпке с приколотой на полях экзотической птицей, на морщинистых руках сетчатые перчаточки. Она смотрела с уважением и, как ему показалось, любовалась им. Джефф устало кивнул и с готовностью ответил: — Конечно, мэм. Разберемся. И с котами, и с теми, кто их подменяет. — Офицер, я знаю, как они выглядят, они носят черные куртки, — она осторожно коснулась его руки. — Я видела их. Он поправил черную куртку, даже не дослушав благодарности и деталей, предложил ей пройти в участок к дежурному: они ей обязательно помогут, это их работа. — Какой обаятельный мужчина, — бросила она ему вслед, скрываясь за старой дверью полицейского участка. Бесплатная больница, койки в ряд. После короткого разговора врач, не скрывая неудовольствия, разрешила ему пройти к Чино. На узкой кровати лежал рослый латиноамериканец и листал телефон. — Куда же без этих, — хмыкнул он, убирая телефон. — С каких пор простым передозом интересуется полиция? — И тебе привет. — Если хочешь узнать, кто мне продал дурь, то я не скажу. Мне ее никто не продавал. — Сам варишь? Или заигрался с аптечкой тетушки? — Откуда ты знаешь про тетушку? — прищурился Чино. — А кто ее не знает? — Джефф скрестил ноги, нервно дергая левой стопой. Про тетушку он ничего не знал, ляпнул первое, что пришло в голову. — У меня тоже была любимая тетушка. Заменила мне мать, была очень верующая. Говорят, у вас тоже святоша завелся, проповеди по утрам читает. — Кто говорит? — Чино откинул телефон, усаживаясь удобнее. Джефф видел, что житель Седьмой не до конца пришел в себя и немного плывет. — Так тетка твоя. Рассказывала, Тре Гонсалес отпускает грешки и грехи побольше. Чино замялся, погрыз ноготь на большом пальце. Тереться с копом парню с Седьмой — значит подписать себе смертный приговор. Утереть нос Тре, который подкатывал к Вик и чуть не отправил его на тот свет, — привлекательнее. Если Тре думает, что Чино не видел, кто устроил пожар в доме 1534, пытаясь выкурить шлюх, то сильно ошибается. — Хорошо, я расскажу, что знаю, в обмен на другое. Ты мне... не знаю... как это... Короче, Тре ничего мне не сделает. Джефф кивнул, пока не понимая, куда вести разговор. — У святоши есть храм в доме 1249; если хочешь отпустить грехи под кайфом, тебе туда. Мы с ним никогда не пересекались, ну так, как дела, че как? Потом появилась девка, приехала на Седьмую. Красивая брюнетка, похожая на куклу. Горячая. А как танцует, даже наши так не умеют, как она. Короче, он помешался на этой Виктории. Джефф поджал губы: приезд Линн навел шороха не только в его жизни. — Ну и решил, что она святая или типа того. Я тебе клянусь, в глазах этой белой пляшут черти. Но она то ли уже с кем-то, то ли фригидная, черт ее знает... Короче, она мне так и не дала. А Тре этого и не надо... Чино тяжело сглотнул, сушило. — Брат, можешь воды принести, — глухо попросил он. Джефф кивнул, нехотя пошел за водой, когда вернулся — кровать пустовала. Смял пластиковый стакан, теплая вода пролилась по сжатой кисти. Игнорируя возмущение медсестры, он рванул в туалет, проверил кабинки. Спросил у сотрудницы, куда делся высокий парень по имени Чино с койки по левую стену от входа. Та пожала плечами, мало ли тут наркоманов за день. Джефф выругался и направился к машине; никакая крошка из бетона и хрен пойми чего его не остановит. Поворот на Седьмую: разбитый асфальт, угол заброшенного дома, до 1249 идти три дома. Он повернул направо, приборная панель погасла, машина резко встала, чуть дернувшись вперед. Джефф попробовал завести мотор, но ключ не двигался. Он нахмурился: два месяца назад он возил свой пятнадцатилетний «Вольво» в сервис, и никаких поломок не нашли. Он спокойно выдохнул: заглохла, так бывает. Но очередная попытка закончилась провалом. Что ж, оставит машину тут. Дернул ручку двери — не открывается. Пассажирская дверь тоже. Попытался отстегнуться — замок заело, показалось, что ремень безопасности крепче вжал его в кресло. Его охватила злость. С силой дернул ремень безопасности, замок с треском расщелкнулся. Окна не открывались, внезапно стало нечем дышать, включился обогрев салона. Он расстегнул ворот рубашки, снова попробовал завести машину. На лбу выступил пот, горячий ветер обдувал лицо. Он потянулся за водой, теплая вода смочила пересохшие губы. Нажал кнопку блокировки дверей. Ничего. Перелез назад, пробуя открыть окна. Что это? Страшный сон? Закрыл ладонями лицо. Так, спокойно. Еще раз. Он перелез обратно, тихо проговаривая вслух свои действия: ключ, поворот — нет. Дверь, ручка — не идет. Окна стали запотевать изнутри, обрастая мутными пятнами. Дышать стало тяжелее. Он попытался собраться с мыслями, но из-за духоты начала кружиться голова. Обогрев не отключался, сиденья стали нагреваться, он нетерпеливо поерзал. Вдруг машина стала катиться сама. Стремительно набирая скорость, он на автомате вцепился в руль, нажимая на тормоз. Его резко развернуло, «Вольво», пропоров боком бетонное ограждение, остановилась, щелкнули замки. Джефф выскочил на улицу, мокрый, с трясущимися руками. Он огляделся — уже был не на Седьмой, а совсем в другой части района. Провел ладонями по волосам. Как это возможно? Что это было? На Седьмой много трансформаторных будок, может, что-то заглючило в мозгах машины. Надо в душ. И в сервис. Он сел на асфальт, привалившись спиной к машине, с жадностью глотая воздух коварного ЛА, дрожащими пальцами достал сигарету. Ебаная чертовщина. В участке он попытался разговорить Линду, рассказал ей о произошедшем, она только мотала головой и просила отойти от нее подальше. Мадам Вуду запретила племяннице приближаться к лейтенанту, чтобы не накликать на себя беду — на нем было что-то черное, страшное. Джефф сидел в кабинете, заполняя бумаги, официальный рабочий день давно закончился, он посмотрел на дверь. Взял в руки телефон, быстро в поисковике вбил «религиозный синкретизм Санта Муэрте», долго переходил по ссылкам, пока не нашел видеоподкаст, как ему показалось, толкового ведущего. Надел один наушник и вернулся к отчету. Естественно, никто там не рассказал, почему у тебя глохнет машина, а потом едет. В целом это напоминало детские страшилки у костра, которые рассказывали друг другу по всему миру миллионы мальчишек. Он подошел к окну, открыл жалюзи, асфальт блестел от влаги, шел мелкий дождь. Ему захотелось вечерней прохлады, холодного дождя, чтобы смыть с себя весь дневной бред. В детстве его возили в гости к какой-то родственнице, он не помнил куда, но запомнил ледяные капли с неба, для живущего практически в пустыне мальчика это было чем-то вроде чуда. Он взял со стола пачку сигарет и в одной рубашке вышел на улицу. С неба падали мелкие теплые капли. Ноябрь. На подходе его сорок первая зима. Об этом он мечтал? Он зажмурился, запрокинул голову вверх, подставляя лицо теплым каплям, те стекали по коже головы и ползли вниз по шее, плечам, смачивая голубую ткань рабочей рубашки. Накатившая тоска сжала горло удавкой. Он закурил, в небольших лужах плясали размытые огни фонарей. Зажал сигарету между губами, на автомате то застегивая, то расстегивая браслет. Взял сигарету, неторопливо выпуская над собой дым. Мерный звук шагов по асфальту, кто-то неспеша шел на каблуках по парковке. Он обернулся. Высокая стройная фигура в красном, как факел, вспыхнула в ночи. На невообразимых лямках, с пышной короткой юбкой, платье цвета алой крови, тонкие каблуки. Виктории шел этот цвет, волосы крупной волной ниспадали ниже груди. «Зачем ты приперлась, — он был готов заорать на нее. — Проваливай к черту». Захотелось вцепиться в эти тощие плечи и тряхнуть ее с силой, чтобы мозги встали на место. — Привет, — улыбнулась она, — Я хотела позвонить тебе, но сел телефон. Она вытянула руку, нажимая на боковую кнопку, показывая, что он не работает. — Природный душ? — спросила Виктория, вставая рядом с ним. Мокрые капли расползлись по красной ткани. Помолчала, приглаживая безумные красные воланы. — Ничего, что я приехала? Ты наверное занят... Если честно, то я плохо представляю твою работу. Все, что я знаю, — то, что показывают в фильмах. Даже пришлось посмотреть парочку. Джефф молчал, она хочет поговорить с ним о его работе? Мало ей рассказал? Она обхватила себя руками, кожу покрывали крупные мурашки. — Я замерзла, — тихо добавила она. — Пойдем, — он потянул ее в сторону участка. — У нас есть литры дешевого кофе, если повезет, Джина тебя угостит своим печеньем. — Ты не ответил, — она остановилась, и резкий звук каблука об асфальт разрезал ночную темноту. — Ничего, что я приехала? — Будешь надоедать, я посажу тебя в приемник в этом идиотском платье. Ты там не пропадешь. Виктория ускорила шаг, чтобы не отставать от него, привычно язвит, значит, все в порядке. — Платье и правда ужасное, — она обернулась к нему, когда он в дверях пропустил ее вперед. — Я же была на киношной вечеринке, так не хотела идти, но сказали, надо. А этот кошмар надо вернуть и не испортить. Они прошли в его кабинет, бардак усилился с момента ее последнего визита. — Вуд весь вечер доставал меня своим пингвином и новым фильмом, — она села на диван, и лежащие рядом папки стали скатываться в ее сторону. — Ой, все падает, прости. Попыталась удержать, но они еще больше разъехались в разные стороны. Джефф подошел ближе, забирая у нее часть скоросшивателей, положил на подоконник. Остался там стоять, уцепившись за край пластика. — Предлагал мне контракт, жилье на время съемок, там можно жить в служебной квартире, что-то уладить с визой, я не поняла... Джефф смотрел в глубокий вырез платья, ей шел красный. Вот оно что. Пришла похвалиться. Все, как он и думал, Голливуд затягивал очередную милую мордашку. Здесь он бессилен. Скоро ее будут передавать из рук в руки, если повезет, то найдется режиссер или продюсер, который захочет снимать только ее, с ним она и останется. Из-за высокой загруженности начнет, как и все на студии, нюхать. Но в соцсетях рассказывать про здоровый образ жизни. Чего он ждет? Давно пора поставить точку, трахнуть ее и забыть. — Я отказалась, — сбивчиво прошептала Виктория. — Это настолько не для меня... — Тебе безумно идет красный, — перебил ее Джефф. Немного наклонил голову. Отказалась? — Это комплимент? — она смотрела в серые глаза, боясь отвести взгляд, вдруг сейчас разрушится этот момент близости. — Констатация факта, — сухо ответил он, переваривая, что она сказала. Как это отказалась? Провела две недели в студии и не очаровалась магией кино? — Может, посмотрим фильм? — предложила она. — Только надо зарядить телефон. — Я на работе. — Тогда поехали ко мне, купим какой-нибудь гадости и будем смотреть третьесортный фильм ужасов, — она поднялась с дивана и подошла близко к нему. — Пожалуйста. На каблуках чуть выше него, не его типаж, не любит брюнеток. Не нравятся. Он не понял, как они стали целоваться, как ее руки путались в его ремне — угрожающе длинные ногти мешали. Почувствовал ее пальцы на члене и судорожно выдохнул. Он не мог надышаться ароматом духов, близость ее разгоряченного тела пьянила сильнее любых веществ и алкоголя, он спустил лямки безобразного платья, целуя ее ключицы. Туман в голове отключил любую осторожность. — Никто не зайдет? — прошептала она рядом с его ухом. — Не зайдет, ночью здесь никого нет, — соврал он. — Где молния у этого идиотского платья? — Не знаю, его ко мне приклеили каким-то клеем, чтобы лучше сидело... — Моя очередь спросить: тебе не противно? — шепотом перебил он. — Нет, — прошептала она в его губы, обдавая горячим дыханием. Он сквозь зубы застонал. Черт, откуда она знает, как ему надо. Рваный вздох, и Вик почувствовала, как в ладони стало мокро и липко. — Салфетки в верхнем ящике, — простонал он, опершись на подоконник. Голова шла кругом, громкий стук каблуков, хлопки ящика, она села на его место, вытирая пальцы. Волосы падали на лицо, но он заметил, как она покраснела. Застегнул брюки, стараясь выровнять дыхание. Сердце стучало в ушах, перекрывая звуки окружающего мира. Короткий стук. Не дожидаясь ответа, дверь распахнулась. — Прошу прощения, здесь было открыто. На пороге стоял Эллиот и ехидно улыбался. Как вовремя он пришел: Джефф растерянный и подозрительно взлохмаченный, а рядом молодая девчонка. Короткое красное платье с глубоким декольте явно дизайнерское, едва прикрывало грудь. Сидит за его столом, но Эллиот отметил длинные ноги, туфли почему-то на полу, копна волнистых черных волос. Вэнс заметил, что она без лифчика. Куколка Барби для взрослых мальчиков. Играли тут в плохого полицейского или чем они занимались? — Это мой коллега Эллиот, — сказал Джефф, мгновенно изменившись в лице. От былой нежности и мягкости не осталось и следа. — Виктория, — щеки пылали огнем, она оглянулась на Джеффа. Эллиот поцеловал ей руку. Отметила, что Эллиот безумно красив, не так, как Батлер. У того красота холодная, отпугивающая своей идеальностью, а его коллега очаровательно привлекателен. Универсальная внешность, от которой любая женщина будет без ума: блондин с чистейшими голубыми глазами. Но невысокий, наверное, с нее ростом. Их в полицию по внешности отбирают, что ли? — Вы очаровательны. Джефф злорадно усмехнулся: знал бы Эллиот, что Виктория недавно вытворяла своими прекрасными руками, он бы их не целовал. — Ключи, — Джефф протянул ей ключи от «Вольво». — Подожди меня в машине. — До встречи, прекрасная Виктория. Что-то мне подсказывает, что мы с вами еще увидимся, — похабно осматривал ее фигурку. Она облегченно выдохнула, кивнула и вышла из кабинета. Едва дверь закрылась, Эллиот противно усмехнулся. — Думаешь, я поверю, что это твоя девка и ты на что-то способен? Силенок на нее хватает? Ей же лет двадцать. — Справляюсь твоими молитвами. — Ладно, хватит пустого трепа, — Эллиот скинул пиджак и сел на диван. — Итак, Ратаковски? Если бы она мешала одному тебе, я бы и пальцем не пошевелил. Но она мешает мне и не только, — видимо, имея в виду своего любовника. — И главный вопрос: сколько ты мне за это дашь? — Смотря что ты сделаешь. — Не забывай, кто ее папа, пусть он и сидит, но сидит на особых условиях... Я хочу пятьдесят. И я протащу Ратаковски через весь ад, который только может быть. Ты же понимаешь, никто ее не посадит, так... заткнуть на время. Джефф согласно кивнул. Эллиот осмотрелся: примятые жалюзи, на столе валяется пачка салфеток. Видимо, парочка резвилась тут от души. — Это ты из-за нее, девчонки в красном? В последнее время не отсвечиваешь, или свыше сказали молча деньги носить и помалкивать? — Вэнс сел, закинув руки за голову. — Кабинет капитана был лучше и подоконники шире, не так ли? — У меня не все, — Джефф почесал нос. — Давай обсудим еще одно дело — мою работу на холмах. Вэнс сразу выпрямился, с лица исчезла нахальная ухмылочка. Вик шла по коридору, стараясь не забыть, где выход. — Привет, подружка, — перед ней стояла Мия. — Милое платье. — Привет, да. С вечеринки вот... — Ты не забыла, что завтра тебя будут ждать? Я не трогала тебя, съемки. Кому нужна уставшая девочка? Кстати, как тебе та вечеринка? — Мия смотрела на нее не моргая. — Отлично, — она отвела глаза в сторону. — Говорят, кто-то вызвал копов, — Мия отпила из чашки. — Не знаю, я была с мужчиной, — врала Вик. — А сейчас обслуживала любимого за бесплатно? Или пришла сюда за другим? — Не понимаю, о чем ты, — пролепетала Виктория. — Понимаешь, — холодная рука Ратаковски легла на ее предплечье. — Только попробуй меня кинуть, и я устрою тебе такую жизнь, что твой рот будет занят 24/7. — Я тебя не понимаю, — повторила Вик, с силой вырываясь. — Это что же происходит! — раздался громкий голос Джины. — Иди куда шла, — огрызнулась блондинка. Вик, воспользовавшись моментом, выскочила из участка, ища глазами черную «Вольво».