Единственное сияние

      За наблюдением и легкими, ненавязчивыми размышлениями время тянется довольно неспешно, Аин старается не думать о чем-то серьезном, а лучше вообще ни о чем не думать. Но мысли так и норовят вернуться к тому, что делать дальше, куда пойти и где еще искать убежища. Аин осторожно трясет головой, отпивает немного отвара и вглядывается в туман, стараясь различить в нем силуэты духов. Интересно, насколько они разумны? Явно не так, как хранитель, но понимают ли они что-либо или просто стремятся добраться до любой подходящей энергии? Помнят ли они, что когда-то были людьми и действительно ли были ими? Не волнует ли их, что они не могут покинуть эти холмы? Хотя скорее всего они не задумываются ни над этим, ни над чем-то еще. И сейчас это кажется таким соблазнительным. Не думать, не бояться инквизиции, не скрываться. Просто существовать, пусть и не в самом приятном обличии.        Нет. Нельзя даже в мыслях рассматривать такую возможность. Это просто усталость опять заставляет разные глупости появляться в голове. Все наладится. Аин выдыхает. Она справится. Она должна. Она нужна своим друзьям. А друзья очень нужны ей. Может, даже больше, чем думают они сами и чем кажется ей. Она медленно качает головой и переводит взгляд в сторону деревни.        Может, вернуться, придумать какое-нибудь занятие? Например, понаблюдать за Лугом, пока он практикует чары. Или рассказать что-нибудь Инге. Магия всегда помогала расслабиться и сосредоточиться только на ней. Но мысль, что снова придется замечать обеспокоенные взгляды друзей, останавливает, не дает подняться с места. Аин хочется побыть одной, но вместе с тем она совершенно не представляет, чем занять себя, не прибегая к чарам и не позволяя мыслям уйти слишком далеко.       В тумане заметно легкое движение. Приглядевшись и обратившись к остальным чувствам, Аин различает Ингу, осторожно шагающую в сторону холма. Надо же. Она думала, что первым сюда придет либо Дэй, либо Трин, решившие узнать, как она. Впрочем, это неважно. Возможно, разговор поможет немного отвлечься.       — Привет, — голос Инги, поднявшейся на холм, звучит тихо и неуверенно, — а мы как раз пообедали, и я подумала, может тебе тоже принести.       — Привет. И спасибо, — Аин выдавливает улыбку и жестом предлагает сесть рядом. — Как ты? Смогла отдохнуть?       Инга ставит на землю тарелку с овощным салатом и крошечным кусочком мяса из запасов, которые они старались растянуть на как можно больший срок, и все же садится, пусть и не слишком близко к Аин.       — Не особо, — выдыхает она, покачивая головой, — я хоть и заснула снова, приятнее от этого не стало. Это даже не кошмары, просто... — она замолкает и отводит взгляд.       — Что-то связанное с домом? — предполагает Аин. Инга ничего не говорит, лишь продолжает смотреть в сторону, так что Аин, выждав еще пару мгновений, продолжает: — Мне порой подобное тоже снится, и это, пожалуй, второй мой нелюбимый вид снов. Хоть прошло уже много времени, вспоминать, понимать, что так уже не будет, все еще больно. И должна сказать, ты отлично справляешься, правда. Прошло не так много времени, и я прекрасно понимаю, что тебя беспокоит случившееся, эта резкая смена.... всего, и что хочется найти способ сделать все лучше, вернуться домой.       Аин замолкает. Она не хотела затрагивать эту тему, но слова пришли сами и их уже не вернуть.       — Аин, ты про мою идею отказаться от дара? — голос Инги звучит еще тише.       — Может быть, — выдыхает Аин, — я сама не уверена. Но, если это возможно, это действительно сможет помочь, обезопасит вас. Не думаю, что только ты решишь от него отказаться.       Кей точно согласиться, скорее всего, убедит еще и Агнэ. Насчет Луга Аин сомневается: магия ему вроде как интересна, но при этом его дар силен и опасен, может невольно навредить тем, кто рядом. Про Дэя и Трин она боится думать, пусть и понимает, что для них безопаснее будет отказаться.       — А что насчет тебя? — в голосе Инги слышится легкая обеспокоенность.       — Я не смогу от него отказаться, дар слишком многое для меня значит, — Аин опускает взгляд, вглядывается в пробивающуюся из земли траву. Признание отчего-то дается непросто, отзывается легким покалыванием в груди, — так что для меня это не выход.       А есть ли он вообще? Или ей так и предстоит вечно скитаться непонятно где, прятаться и надеяться избежать еще одной встречи с инквизицией.       — Аин, мне жаль...       — Почему? — перебивает она, поднимая взгляд. — Ты предложила идею, которая сможет помочь многим, пусть пока мы и не знаем, насколько это осуществимо. Остальное уже выбор каждого, в том числе и меня. Сейчас просто слишком много всего, в том числе и мыслей, вот я и реагирую, пожалуй, слишком сильно на все вокруг. Твоей вины в этом нет. Просто... обсудим это позже, хорошо? Когда я хоть немного в себя приду.       — Х-хорошо, — голос Инги звучит неуверенно. — Тебе так и не удалось отдохнуть? — Аин качает головой. — Может, я все-таки могу как-то помочь? Или позвать еще кого-то?       Аин ненадолго задумывается. Идея, смутная поначалу, начинает обретать форму.       — Хочешь, расскажу и покажу, как наблюдать за чьим-то еще даром и заклинаниями? — предлагает она с легкой хитрой улыбкой. — Я хочу кое-что сделать, совсем незначительное, но обещала Дэю, что не стану обращаться к дару, когда остаюсь одна, — объясняет она в ответ на удивленный взгляд, — сейчас это тоже ощущается иначе, но то, что я хочу действительно мелочь, и я уверена, что проблем не возникнет. И потом я расскажу об этом Дэю, так что не беспокойся об этом. Я не собираюсь хранить секреты, просто не хочу сейчас тратить силы, чтобы убедить его, что все в порядке.       Она прекрасно понимает, что он всегда хочет как лучше, и беспокоится о ней, но временами это утомляет. Особенно сейчас.       — Это... сложно? — Инга все еще сомневается, и это отчетливо слышится в ее голосе.        Аин пару мгновений размышляет. То, что привычно для нее, явно потребует больше усердия и усилий со стороны Инги, но все же не должно вызвать проблемы.       — Я бы так не сказала, но вначале может быть непривычно. Не беспокойся, тебе не придется почти ничего делать, и это точно тебе не навредит.       — Тогда... ладно, давай попробуем.       — Спасибо, — улыбка Аин выглядит бледно. — Первое и основное, что тебе нужно сделать, — это усилить восприятие, это вообще основа для любых чар и действий с ними. И, чтобы тебе легче было сосредоточится, подумай об источнике, сосредоточься на месте, где он находится, попробуй представить, что именно там собрана вся сила, и уже после этого произнести заклинание.       Она не уверена, что источник работает именно так, но сейчас остается лишь проверять догадки. И эта — самая очевидная.       Инга неуверенно, только кончиками пальцев касается точки между ключицами, закрывает глаза и спустя пару мгновений что-то шепчет. С первого раза ничего не выходит. Инга слегка хмурит брови, шепчет заклинание еще раз. Все еще никакой реакции. Аин наблюдает, но не спешит вмешиваться или что-то советовать. В первые разы всегда непросто, и только собственный опыт позволит понять, как сделать правильно. Инга вновь произносит заклинание и слегка вздрагивает. Похоже, ей удалось. И довольно быстро по сравнению с прошлым разом. А ведь сейчас дар, не стремящийся проявить себя, должен был отзываться не так охотно. Интересно, все дело в источнике или талантах Инги? Это едва ли удастся узнать.       — Получилось, — открывая глаза, Инга лишь подтверждает предположения Аин. — Что теперь?       — Теперь посмотри на меня, внимательно посмотри и постарайся заметить, скорее даже почувствовать, энергию, которая меня окружает. Она может ощущаться как твоя энергия, которую ты тогда использовала для заклинания, так и как-то иначе, здесь я не могу сказать точно, у каждого она ощущается по-своему.       От пристального взгляда Инги почему-то быстро становится неловко, впрочем, это взаимно: Инга почти сразу отводит взгляд, а на ее щеках проступает легкий румянец.        — А как ты чувствуешь эти дары?        Аин ненадолго задумывается над ответом.       — Для меня мой дар, пожалуй, чем-то напоминает тепло, которое дарит солнечный свет или же пламя костра, и дары других я, пожалуй, ощущаю похожим образом. Твой — яркий, но.... спокойный, я бы так его назвала, кажется, что с ним легко совладать и приручить, если так можно выразиться, его бы я как раз больше сравнила с солнцем. У Луга, — Аин оглядывает в сторону деревни, — тоже яркий, но словно постоянно в движении, как пламя костра, которое может стать сильнее или же из-за порыва ветра перекинуться куда угодно. Впрочем, в последнее время он довольно неплохо его контролирует. Дары Дэя и Трин пусть и не особо яркие, но я давно уже ощущаю от них какое-то особое, словно домашнее тепло, хоть и сомневаюсь, что так было всегда. — Аин ненадолго замолкает и переводит дыхание. — Дар Кей довольно спокойный и не самый яркий, я бы сравнила его с пламенем в лампе или факеле, а у Агнэ это скорее искра, до которой весьма непросто дотянуться.       Она наливает себе еще отвара. Горло пересохло и начинает слегка першить, из-за чего во взгляде Инги проскальзывает беспокойство.       — Они и правда такие разные?       Аин кивает.        — Конечно, эту разницу не сразу можно обнаружить, но со временем заметить и понять ее будет легко. — Если, конечно, Инга захочет продолжать изучение. — Да и сейчас мои чувства заметно сильнее, так что разницу уловить проще. Попробуешь еще раз? — предлагает Аин и дожидается легкого, почти незаметного кивка. — Не знаю, поможет ли тебе это, но источник моего дара находится здесь, — она касается точки в середине груди, — попробуй представить его так же, как представляла свой.       Взгляд Инги сосредотачивается на груди Аин, которая слегка поворачивает голову в сторону, не желая отвлекать своим наблюдением. Нужно дать ей время, чтобы разобраться.       — Я что-то чувствую, но не уверена, что это твой дар, — тихо произносит Инга.       — Молодец, — улыбается ей Аин, и улыбка выглядит чуть более яркой, чем пару минут назад. Привычные занятия все же помогают, — попробуй отойти на пару шагов, может, так тебе будет легче отделить мою энергию от своей.        Инга кивает, осторожно отодвигается в сторону и все не сводит взгляда с Аин.       — Думаю, это все же твой дар, — неуверенно улыбается Инга.       — Вот и прекрасно, теперь смотри, я буду медленно, иначе сейчас не выйдет, брать частицы энергии и направлять их к запястью правой руки. От тебя требуется просто наблюдать за происходящим, если удатся заметить само перемещение, будет вообще отлично. Но главное, если заметишь какое-нибудь резкое или показавшееся тебе резким изменение сразу скажи. Этого не должно случится, заклинание, которое я хочу использовать, очень простое, одно из первых, которое я выучила, — чувствуя, что в горле опять сухо, Аин отпивает немного отвара, — но поскольку мои ощущения сейчас не совсем точны, не стоит исключать вариант, что что-то может пойти не так.       — То есть... мне просто смотреть?       — Ага, как я и говорила, ничего особо сложного. Да и пройти все должно спокойно. Так скажи, как будешь готова.       Инга несколько раз быстро моргает, а затем снова пристально смотрит на Аин.       — Готова, наверное, — несколько десятков мгновений спустя произносит она.       Аин выдыхает закрывает глаза и привычно тянется к дару, отзывающимуся ледяными уколами отголосков чар хранителя и жжением в узоре. Она слегка прикусывает губу и надеется, что Инге это не сильно заметно. Потом, возможно, стоит рассказать, в чем причина, но это потом. Сейчас надо продолжать, пробиться сквозь это ледяное влияние и добраться до теплого огонька своего дара. Аин знает, чувствует, он там есть, просто немного глубже.       От прикосновения к нему перехватывает дыхание, а в горле начинает першить. По телу и голове пробегают мурашки, а волосы словно слегка приподнимаются. Дар — или его источник — кажется таким хрупким, что его можно раздавить в ладони, и неизвестно, что тогда будет. И это пугает, вынуждает действовать очень осторожно и медленно. Аин понимает, это лишь ощущения, но не желает рисковать. Ей некуда спешить. Она берет мельчайшие крупицы энергии и направляет их к запястью одну за другой. И пусть времени уходит гораздо больше, чем обычно, ей не нужно много сил. Не для этих чар и не сейчас.       — Стелсима кие фалджеро, — заклинание легко срывается с губ. Аин открывает глаза.        В воздухе вокруг нее десятки маленьких неподвижных сияющих искорок, почти теряющихся в дневном свете.       — В темноте они выглядели лучше, — с тихим смешком произносит она, осторожно поворачивая голову и оглядываясь, — ну или в детстве так казалось. Это... был небольшой ритуал перед сном, отец рассказывал, что когда я была совсем маленькой, эти искорки могли моментально меня успокоить, заворожить, ну и постепенно это просто стало привычным. И мне тоже очень хотелось научиться их создавать.        Она чувствует подступающий к горлу ком и отводит взгляд в сторону, часто моргая. Надо же было вспомнить именно это заклинание. Хотя... Аин знала, что делает. Может, надеялась, что, как в детстве, при взгляде на них все тревоги отступят или совсем пропадут.       — Они красивые, — негромко произносит Инга. — Я бы хотела увидеть их ночью.       — Я потом покажу, — кивает Аин, — и спасибо, что присмотрела. И, Инга, знай, если тебе захочется чем-то поделиться, я всегда готова выслушать, что бы это ни было. От рассказов мне порой становится легче, поэтому я иногда думаю, что слишком много говорю о прошлом, но, может и тебе это поможет хотя бы на время избавится от неприятных снов.       — Я... подумаю, — в ее голосе слышится сомнение, — и мне нравится слушать твои рассказы, жаль только они остались от твоего прошлого, оно, кажется, было хорошим.       — Так и есть, — кивает Аин. Порой ей кажется, что будь оно другим, может, более тяжелым, вспоминать было бы не так больно, но никто не мог знать, как все сложится. — Скажи, — она снова решает попытаться отвлечься от мыслей, — тебе удалось почувствовать разницу в энергии и ее движение?       — Немного, и даже не знаю, правильно ли я заметила, ее было совсем немного. — Аин кивает, собираясь сказать, что это заклинание требует лишь каплю сил, но останавливается, заметив, что Инга хочет добавить что-то еще. — Аин, для тебя сейчас это… не слишком сложно? — Все-таки заметила. — Просто… — Инга запинается, словно не знает, как лучше сказазать.       — Дело не совсем в сложности, — Аин слегка покачивает головой, — а все в тех же ощущениях. Сейчас, когда я обращаюсь к дару, источнику, я чувствую его гораздо острее, словно держу в руках нечто очень важное и хрупкое. И это немного пугает, кажется, любое неосторожное, поспешное действие может непоправимо ему навредить. — Она замечает, как во взгляде Инги проскальзывает что-то похожее на заинтересованность. — Скажу сразу, я не знаю, насколько правдивы эти ощущения, и не навредят ли попытки изменить что-то в даре всему остальному, меня это все заставляет лишь держаться осторожнее и делать все медленнее, чем я привыкла, из-за чего может показаться, что дается непросто. Но мне это было нужно. Да и больше одного заклинания я использовать не стану, даже если попросишь, — она старается хитро улыбнуться, хоть и догадывается, что выглядит натянуто.       — Ну… — в голосе Инги хорошо различима беспокойство, — хорошо, только все же будь осторожна.        — Ага, — коротко отвечает Аин, не собираясь продолжать эту тему и усилием воли развеивает все еще висящие вокруг искры.       Она прекрасно понимает, из-за чего волнуются другие, но от этого лишь становится больше не по себе.       Повисшая тишина кажется слегка неловкой, но Аин не спешит ее нарушать, как, впрочем и Инга, которая лишь чаще смотрит в сторону деревни.       — Инга, — спустя десяток минут Аин все же нарушает молчание, — если хочешь, возвращайся в деревню.       — А ты? — в ее голосе слышатся неуверенность и беспокойство.       — Пока не хочу. Передай остальным, что я очень благодарна за это все, — Аин обводит рукой подушку с легким одеялом, тарелку, оставшуюся после завтрака, и другую с обедом, — и вернусь немного позже. Сейчас мне будет лучше побыть одной, немного прогуляться среди холмов.       — Ну… хорошо, — Инга явно все еще сомневается, но все же поднимается с травы. — Надеюсь, тебе правда это поможет.       Аин сомневается, но так все еще лучше, чем видеть обеспокоенные взгляды друзей.        — Я тоже, — она выдавливает улыбку. — Ты главное не забудь развеять усиливающие восприятие чары, не стоит постоянно с ними ходить.       Раньше она не стала бы сильно обращать на это внимание, да и сама могла часами их поддерживать, особенно когда инквизиция приближалась опасно близко и важно было различать каждый шорох. Сейчас же лучше быть осторожнее.       — Да, конечно, сейчас, — поспешно кивает Инга и несколько раз повторяет заклинание, пока оно не срабатывает. — Тогда… увидимся позже?        — Обязательно, — произносит Аин.       Инга забирает пустую тарелку и, то и дело оглядываясь на Аин, направляется к деревне, Аин же отводит взгляд, делает вид, что разглядывает что-то среди тумана. Возможно, правильнее было бы вернуться к друзьям, но ей действительно не хочется. Здесь тоже вполне неплохо. Тихо и спокойно. Главное не давать мыслям уйти слишком далеко.        Аин прикрывает глаза, осторожно тянется к дару, не собираясь, впрочем, ничего с ним делать и останавливаясь, едва почувствовав отголоски влияния хранителя. Наверно, обращаясь напрямую к источнику дара, и правда можно с ним что-то сделать, но Аин не хочет рисковать. Едва ли это будет просто, да и может оказаться опасно. Но, возможно, если это сработает, это может помочь другим. Аин выдыхает, покачивает головой. Потом. Она подумает об этом позже. Сейчас мысли ни к чему хорошему не приведут.        Она открывает глаза. Пожалуй, стоит пройтись. Может, удастся отвлечься. Но сначала — обед. Она не уверена, что вернется сюда, так что не стоит оставлять тут еду. Друзья явно старались.       Прогулка и правда помогает. Действия, даже такие простые, как шаги, не оставляют места мыслям. По крайней мере в первое время. Только силы заканчиваются довольно быстро. Аин все чаще останавливается, а потом и садится на траву, и этих промежутков отдыха становится все больше и больше. А вместе с ними возвращаются и мысли, и смутное беспокойство. Аин все чаще оглядывается по сторонам, хоть и прекрасно знает, что здесь ей ничего не грозит, и не может остановиться, словно это приблизит неведомую опасность.       Так не пойдет. Это все усталость. От нее и беспокойство, и все остальное. Нужно отдохнуть. Только засыпать страшно. В одиночестве так точно. Такое состояние — раздолье для кошмаров. Да и скоро начнет темнеть. Будет очень глупо проспать закат и остаться здесь ночью.       Надо возвращаться. Пусть все еще не хочется, но надо.        Аин выдыхает, разворачивается, направляясь к деревне. Она идет медленно, старается понять, как лучше пройти, чтобы не столкнуться с кем-нибудь лишний раз, но чем ближе подходит, тем отчетливей понимает, что в центральном доме лишь Дэй и Трин, остальные же — в одном из домов на окраине. Интересно, но, возможно, и к лучшему.       Аин переступает порог дома, придерживает дверь и старается тихо и незаметно дойти до своей комнаты, но и Дэй, и Трин оказываются в центральной и сразу оборачиваются в ее сторону.       — Привет, — тихо произносит Аин, подходя к ним, — простите, что не предупредила, когда ушла, хотела сменить обстановку.       — Привет, — Трин поднимается и очень осторожно обнимает Аин, которая выдыхает и пржимается к Трин в ответ. — Тебе это помогло?       — И да, и нет, — она наклоняет голову, утыкаясь в плечо Трин, — временами становилось легче, но ненадолго. Инга помогла отвлечься, но тоже ненадолго.       — Она рассказала, — произносит Дэй, — и предложила разойтись по разным домам, чтобы ночью тебе было проще. — Надо будет потом ее поблагодарить. Особенно если вспомнить, что в самом начале именно Инга больше всего боялась духов. — Наверно, стоило раньше об этом подумать. И, если хочешь, мы тоже можем уйти.       — Не надо, пожалуйста, —  выдыхат Аин, — если вернутся кошмары, я не справлюсь одна. Мысли и так уже бродят не там, и я не знаю, как от них избавиться.       Она чувствует прближение Дэя, как его рука осторожно проводит по коротким рыжим волосам.       — Мы и не собирались на самом деле, — тихо и тепло произносит он, — просто решил сказать, чтобы ты знала, что так можно сделать.        — Спасибо, — Аин поднимает голову, поворачивается в сторону Дэя, — я думала попробовать заснуть, пока ощущения еще не стали слишком сильными, может, хоть что-то из этого выйдет. Присмотрите и разбудите, если подумаете, что мне снова снятся кошмары?       — Конечно, — произносит Дэй, Трин лишь кивает в ответ.        Низ живота пронизывает тянущая невыносимая боль, сбивающая дыхание и заставляющая Аин проснуться. В уголках глаз невольно выступают колющие кожу слезы, и даже простой вдох словно застревает  в груди.       — Аин? — голос Трин звучит глухо, словно доносится откуда-то издалека. — Что случилось?       Аин и сама еще не понимает. Лишь старается хоть как-то дышать и, не до конца осознавая, что делает, правой рукой тянется к низу живота. Боль даже не собирается отступать, скорее наоборот становится сильнее, а еще чуть ниже, на внутренней стороне бедер чувствуется что-то влажное и словно слегка липкое, стягивающее кожу. Как же невовремя.       — Трин… — говорить удается с огромным трудом, и Аин надеется, что подруга слышит, — у тебя, — новая волна боли заставляет всхлипнуть и потратить время на восстановление сбившегося дыхания, — осталась та мягкая ткань?.. Обрывки, что угодно.       Ответ звучит не сразу, и Аин успевает подумать, что все же говорила слишком тихо, но повторить громче она не сможет.       — Да, сейчас, подожди немного.       Аин слышит шаги, обращенную к Дэю просьбу немного согреть воды, но не может сосредоточится ни на чем, кроме боли. Даже другие, явно усиленные ощущения словно отступают на второй план. Слезы продолжают катиться из глаз и слегка царапать кожу, но Аин ничего не может с ними поделать. Да и не хочет.       Единственное ее желание — чтобы боль если не прекратилась, то хотя бы немного ослабла.       Время словно замирает. Аин пробует повернуться на бок, но от покачивания кровати к боли примешивается дурнота и становится только хуже. Приходится снова лечь ровно, хоть и хочется свернуться, подтянуть колени к груди, словно это хоть как-то поможет.       — Сможешь встать? — голос Трин звучит совсем близко.       Аин осторожно поднимается с уже не качающейся кровати. Слезы затуманивают взгляд, и приходится часто моргать чтобы хоть что-то разглядеть. На светлой ткани темнеет кровавое пятно.       — Не беспокойся об этом, — Трин, должно быть, замечает взгляд Аин. — Скажи, вода не слишком горячая? — Трин указывает на небольшое ведерко, которое держит в руках. Аин опускает в него ладонь и, слегка поморщившись, качает головой. Скорее всего, она едва теплая, но ощущается заметно горячее. — Вот и хорошо. Давай помогу снять ночнушку.        Аин поднимает руки, позволяя Трин сделать остальное. Сил на большее все равно нет.       — Не возражаешь? — Аин замечает в ее руках явно влажный кусочек ткани и, медленно качнув головой, ставит ноги чуть шире.       Трин насколько может бережно проводит тканью по внутренней стороне бедер Аин и выше по лобку и глубже, а закончив помогает ей надеть очень короткие штаны в центре которых лежит в несколько раз сложенный небольшой сверток мягкой ткани.       — Я сошью что-нибудь еще, более мягкое и удобное, ткани должно хватить, — быстро произносит Трин. — Сейчас и займусь.       Она собирается идти, но Аин сжимает ее запястье.       — Не уходи, — с трудом выдыхает она, утыкаясь лбом в плечо Трин и не обращая внимания, что прикосновение к шершавой ткани платья все так же словно царапает кожу.       — Не буду, — Трин осторожно, едва касаясь кончиками пальцев, обнимает ее. — Аин, милая, не представляю, что ты сейчас испытываешь. Дэй готовит обезболивающий отва, пусть с отварами Кей он и не сравнится, может, хоть немного легче станет. И, если мы еще чем-то можем помочь, ты только скажи.       — Побудьте… со мной.       — Конечно. Мы тебя не оставим, уж точно не по своей воле.       Аин выдыхает и вместе с этим наружу вырываются более сильные и громкие рыдания. Нужно просто как-то пережить эту ночь. Утром, возможно, удастся придумать что-то более разумное, но пока что просто пережить. Этого будет достаточно.