Реджи: Начало

Дорога была пустая. Снег, лес, серое небо. Ни одной машины. Ни одного человека. Я шёл и думал: раньше здесь были машины. Я помню дороги. Помню, как ездили. Гудки, свет фар, запах бензина. Сейчас — ничего. Только снег и тишина. К вечеру я дошёл до Заполярного. Город был такой же, как Никель. Дома, трубы, снег. Ни огня, ни звука. Я зашёл в первый дом. Пусто. Второй. Третий. В одном подъезде я нашёл скелет. Сидел у стены, прислонившись спиной к батарее. Череп повёрнут в сторону двери, будто ждал кого-то. Рядом — пустая бутылка и ржавый нож. Я постоял, посмотрел. Потом пошёл дальше. На окраине, в переулке, я услышал шум. Лай. Рычание. Визг. Собаки. Я пошёл на звук. Не знаю, зачем. Ноги сами понесли. Завернул за угол — и увидел. Стая. Шесть собак. Грязные, худые, злые. Они сгрудились в кучу у забора и рвали что-то белое, окровавленное, живое. Щенок. Я смотрел на это и не понимал, что делать. Собаки опасны. У них зубы. Они могут убить меня. Но щенок визжал. Я выхватил нож и прыгнул. --- Я не помню, как это было. Помню только куски. Собака прыгает на меня — я бью ножом. Тёплая кровь брызжет в лицо. Другая вцепляется в руку — я отбрасываю её ударом. Третья висит на ноге — я бью её по голове, раз, два, три, пока она не падает. Потом стало тихо. Я стоял, тяжело дышал, и смотрел на собак вокруг. Шесть штук. Все мёртвые. Бушлат висел клочьями. Рука болела. Нога тоже. Я повернулся к забору. Щенок лежал в снегу. Белый, грязный, в крови. Одно ухо висело лоскутом, лапа прокушена до кости. Он смотрел на меня и дрожал. Глаза у него были не собачьи. Слишком умные. Я опустился на колени. Протянул руку. Он зарычал — слабо, жалобно. — Не бойся, — сказал я. Голос прозвучал хрипло. Слова неправильные. Я давно не говорил. Щенок смотрел. Я встал и пошёл. Ночь я провёл в пустом доме. Развёл огонь, перевязал раны. Есть не хотелось. Сидел и смотрел в огонь. Думал о щенке. Почему я бросился на собак? Зачем мне щенок? Я не знаю. В виске пульсировало. Утром, когда вышел, щенок сидел у порога. Белый, грязный, ухо висит. Смотрел на меня. Я постоял. Потом достал из рюкзака банку говядины, открыл, положил на снег в трёх шагах. Отошёл. Щенок смотрел. Потом встал, припадая на лапу, подошёл, понюхал, начал есть. Я смотрел. Когда банка опустела, он поднял голову и снова уставился на меня. Я думал. Долго. Потом сказал: — Реджинальд. Щенок моргнул. Я усмехнулся. Не знаю, почему это имя. Просто пришло в голову. Я подобрал рюкзак и пошёл. Щенок пошёл за мной. Я шёл и чувствовал, как он плетётся сзади. Иногда оглядывался – он тут же делал вид, что нюхает снег. Будто боялся, что прогоню.