Реджи: Начало

Глава 21: Реджи 🤎🟤❌ Утро в деревне выдалось тихое. Я проснулся от холода — огонь в печке почти погас, только угли тлели, красные, сонные. Реджи спал, свернувшись клубком у моих ног, нос под хвостом, ухо торчит вбок. Я пошевелился. Он сразу открыл глаза, поднял голову, посмотрел. — Спи, — сказал я. Он не послушал. Встал, потянулся, зевнул — пасть широкая, розовая, с мелкими острыми зубами. Подошёл, ткнулся носом в руку. — Есть хочешь? — спросил я. Он моргнул. Я открыл банку кильки. Последнюю. Разделил пополам. Мы ели молча, сидя на полу возле остывающей печки. За окном светало. Я вышел на улицу. Деревня лежала в низине, укутанная снегом. Избы тёмные, мёртвые, с провалившимися крышами. Ни звука, ни движения. Только дым из моей печки поднимался в небо тонкой струйкой. Реджи выскочил следом, отбежал в сторону, задрал лапу у забора. Высоко задрал, по-взрослому, хотя щенок ещё. Я смотрел на него и думал: быстро растёт. Когда нашли, был комком шерсти, а сейчас уже почти до колена. Сколько ему? Месяцев пять, наверное. Я не знал. Собаки растут быстро. Я достал линейку. Ту самую, из школы. Реджи наклонил голову набок. Ухо здоровое торчит, рваное висит. Не понял, что это. — Сиди, — сказал я. Он сидел. Я присел перед ним на корточки. Приставил линейку к холке. Он дёрнулся, хотел встать, завертел головой. — Сидеть, — сказал я твёрже. — Не дёргайся. Он замер. Смотрел на линейку с подозрением, но сидел. Только ноздри раздувались, нюхал этот странный предмет. Сорок семь сантиметров в холке. Я подвинул линейку ниже, к лопаткам. Те же сорок семь. Потом измерил длину — от носа до корня хвоста. Реджи вертел головой, пытался лизнуть линейку, пришлось придержать за загривок. Семьдесят один сантиметр. Я запомнил. Потом уши. Левое — целое, семь с половиной. Правое — рваное, но если мерить по здоровой части — тоже семь. Лапы. Передняя — от локтя до подушечек. Реджи дал померить спокойно, только поскуливал немного, когда я оттягивал пальцы. Двадцать четыре сантиметра. Задняя лапа — двадцать шесть. Голова. От затылка до носа. Реджи чихнул мне в лицо, брызги слюны на щёки. — Терпи, — сказал я. Двадцать два сантиметра. Хвост. Реджи махал им, пришлось ловить. Пушистый, тёплый, всё время ускользает. Тридцать четыре сантиметра. Я сел на снег, смотрел на линейку, на цифры. Реджи подошёл, ткнулся носом в руку, лизнул. Хотел играть. Я погладил его по голове. Он прижался, зажмурился, заурчал довольно. — Большой будешь, — сказал я. — Если выживешь. Он не понял. Просто ткнулся ещё раз и отбежал в сторону, в снег, начал рыть мордой, взбрыкивать. Я смотрел на него. Лапы большие, уши острые, шерсть густая, подшёрсток тёплый. На овчарку похож, но не овчарка. Может, лайка. Какая разница. Собака и собака. Я спрятал линейку в карман. Встал. — Пошли, — сказал я. — Надо дальше идти. Реджи выскочил из сугроба, отряхнулся, снег во все стороны. Подбежал, встал рядом. Мы пошли через деревню, к дороге. На окраине я остановился. Оглянулся на избы, на школу, на сарай, где мы ночевали. Тишина. Снег. Мёртвые дома. Реджи сидел у ноги, ждал. Я пошёл дальше.