Реджи: Начало

Второе здание — штаб. Три этажа, разбитые окна, провалившаяся крыша. Над входом — вывеска, буквы облупились, но читаются: «ШТАБ СЕВЕРНОГО ФЛОТА». Внутри темно. Воняет сыростью, бумагой и чем-то сладким. Я зажигаю фонарик — батарейки ещё живы, луч жёлтый, дрожащий. Первый этаж — пусто. Длинный коридор, двери кабинетов. Захожу в один. Стол, стул, шкаф с папками. Бумаги рассыпаны по полу, хрустят под ногами — сухие, ломкие. Поднимаю одну — приказ о повышении. Фамилия, дата. 25 лет назад. Выхожу. Лестница на второй этаж скрипит под ногами. Каждая ступенька — звук, громкий, как выстрел. Реджи идёт за мной, прижимаясь к стене. Второй этаж — кабинеты начальства. Мебель дороже, столы массивнее, кресла кожаные, но кожа потрескалась, облезла. В одном — скелет за столом. Сидит в кресле, откинувшись назад. Рука на телефоне, трубка валяется рядом на бумагах. Я обхожу стол. В ящике — документы. Личные дела. Папки, фотографии, фамилии, звания. Сажусь на корточки, листаю. Лица. Молодые, старые, улыбающиеся, серьёзные. Женщины в форме, мужчины с орденами. Все чужие. Все мёртвые. Одна фотография задерживает взгляд. Мужчина в форме, улыбается. Обычное лицо, обычная улыбка. Но что-то в нём... знакомое. Глаза? Разрез? Я не могу понять. Смотрю долго. Пульсация в виске усиливается, становится больно — тупой, ноющей болью. Я зажмуриваюсь, тру висок пальцами. Под кожей — бугорок. Пуля. Реджи подходит, тычется носом в руку. Тёплый, мокрый нос. Скулит тихо. — Ничего, — говорю. — Показалось Забираю несколько документов. На всякий случай. Выхожу. На лестнице останавливаюсь. Слушаю. Тишина. Но что-то не так. Воздух другой. Плотнее, тяжелее. Будто кто-то дышал здесь до нас. Реджи спокоен. Сидит у ноги, ждёт. Дышит ровно, не рычит. Идём дальше.