Реджи: Начало

Просыпаюсь от холода. Сколько прошло? Час? Два? Не знаю. Костёр почти погас. Угли тлеют, красные, сонные, но тепла от них уже нет. Ветки, что собрал на утро, лежат нетронутой кучей. Вокруг — темнота. И глаза. Шесть пар. Светятся в темноте, жёлтые, голодные. Волки. Они стоят полукругом, метрах в двадцати. Не нападают. Смотрят. Ждут. Реджи рядом, не спит. Смотрит на них, рычит тихо, глухо. Шерсть на загривке дыбом. Маленький ещё, но уже готов защищать. Я не двигаюсь. Считаю. Шесть. Шесть волков, шесть патронов в револьвере, восемь болтов в арбалете. Плохие шансы. Очень плохие. Руки сами тянутся к арбалету. Медленно, без резких движений. Волки следят за каждым движением. Уши торчат, ноздри раздуваются. Первый выстрел. Щелчок. Болт уходит в темноту — мимо. Волк дёргается, отскакивает, но не уходит. Болт втыкается в снег, оперением вверх. Второй. Попадание. В бок. Волк взвизгивает, падает, катается по снегу. Остальные пятятся, но не разбегаются. Смотрят. Третий — мимо. Четвёртый — мимо. Пятый — попадание. В глаз. Волк замертво валится на снег, даже не дёрнулся. Шестой — мимо. Седьмой — мимо. Восьмой. Болты кончились. В револьвере шесть патронов. Я не стрелял — берегу. Волки отступили, но не ушли. Стоят, ждут. Четверо. Четверо против нас. Реджи рычит. Не переставая. — Тихо, — шепчу. — Тихо. Руки сами хватают ветки из кучи. Хворост, сухой, лёгкий. Кидаю в угли. Раз, другой, третий. Хворост сырой? Нет, сухой. Должен загореться. Но огонь не занимается. Только дымит, только злит. Волки делают шаг вперёд. Разом. Слаженно, будто команду услышали. Я хватаю охапку побольше, кидаю прямо на угли. Раздуваю, дую, молюсь. Огонь занимается — медленно, нехотя, но занимается. Трещит, выстреливает искрами. Волки отступают на шаг. Свет их пугает. Я раздуваю сильнее. Огонь растёт, гудит, поднимается. Волки отходят ещё. Один — крупный, матёрый — скалится, но не лезет. И тут я вспоминаю. — Масло, — шепчу. — Масло есть. Достаю из рюкзака канистру. Ту самую, что нашёл в промзоне, с бензином внутри. Плескаю на хворост — щедро, не жалея. Ветки пропитываются, чернеют, пахнут горючим. Поджигаю. Огонь взрывается. Жёлтый, злой, жаркий. Пламя взлетает выше головы, жжёт лицо, руки. Хватаю горящую ветку, кидаю к поваленному дереву. Оно рядом, метрах в десяти, сухое, старое. Ветка падает рядом. Тлеет. Не загорается. — Давай, — шепчу. — Давай. Плескаю остатки масла на дерево. Ствол пропитывается, чернеет. Кидаю ещё веток. Горящих, тлеющих, живых. Дерево вспыхивает. Сначала медленно, нехотя. Кора обугливается, трещит, шипит. Потом огонь добирается до сердцевины — и дерево загорается, как факел. Пламя поднимается выше, лижет сухие ветки, перекидывается на соседние деревья. Лес загорается.