Земное притяжение

Проводив уходящего Чонгука взглядом, Тэхён вернулся к панели управления. Ещё вчера он получил чертёж всей кабины и изучал его почти весь день, до того момента, пока B-21 не приземлился на поле. Капитан отлично владел управлением B-2, но этот бомбардировщик казался ему другим. «Да и не только он. Я сам сильно изменился», — подумал Тай, садясь в кресло. — Хотите опробовать в полёте, сэр? — спросил Ириска, вертевшийся тут же, чтобы проверить каждый уголок изнутри. — Дождёмся Плюща. Я не хочу совершать первый полёт без своего напарника, — улыбнулся пилот и с нежностью погладил стену кабины. Зная, как Чон неудобно спал, он готов был простить ему задержку на пробный полёт. Однако старший авиатор не заставил себя долго ждать. Через пятнадцать минут он уже стоял рядом с механиками и что-то объяснял им. Наконец, поднявшись на борт и пожав руку Таю, он оглядел своё кресло. При ночной проверке Чонгук не имел права пользоваться какими-либо предметами так, как он хотел, но теперь во взгляде читалось восхищение. — После полёта можем поиграть с ребятами в карты. Они давно просили познакомить тебя с ними, — сказал Тэхён, открывая маршрут. — Нет, благодарю. Меня интересует только твоя компания и я не хочу знакомиться с кем-то ещё, — послышалось сбоку. — Тогда сыграем у меня. — На желание. — Что? — капитан посмотрел на Чона. Тот выглядел абсолютно расслабленным. — А что не так? Боишься, что я загадаю что-то лишнее? — с улыбкой бросил Плющ, надевая наушники. Нет, лишнего он точно не боялся. Вообще, мужчина не был трусом. На экране возник Джон. Подав несколько знаков, механик дал понять, что бомбардировщик готов к взлёту. — Запускайте вспомогательную силовую установку, — скомандовал Тэхён, пробегая взглядом по панели. Плющ кивнул и активировал ВСУ. Системы ожили, по кабине разлился ровный гул. На экранах один за другим загорались индикаторы — цифровая начинка B-21 оживала. — Люки и двери закрыты, — доложил авиатор после короткой паузы. — Выполняйте предполётный контроль. Пока Чонгук сверялся с чек-листом, Тай проверил топливо, давление в гидравлике, настройки связи. Всё в норме. Он бросил взгляд на узкое, скошенное лобовое стекло. На B-2 обзор был шире, но здесь всё компенсировали дисплеи. — Запускайте двигатели. Один за другим турбовентиляторные двигатели оживали, наполняя кабину низкой вибрацией. Капитан слушал их внимательно — ровный, чистый звук, никаких посторонних шумов. — Убираем тормоза, — Тэхён плавно увеличил тягу. Самолёт мягко тронулся с места. — На взлётную полосу, — бросил он, выводя машину на разворот. — Взлётный режим, — Чон до конца выдвинул рычаги тяги. Двигатели взревели, прижимая их к креслам. B-21 разгонялся. Каждый, из двоих находящихся в кабине, считал скорость разгона. Дойдя до 150 узлов, пилот плавно потянул штурвал на себя. Бомбардировщик легко, почти невесомо, оторвался от полосы. Земля ушла вниз, и кабина наполнилась тишиной — только ровный гул двигателей и лёгкое шипение воздуха за бортом. На экранах побежали данные о высоте, скорости, курсе. — Шасси убраны, — доложил Чонгук. — Хорошо. Установите режим набора, занимаем эшелон 5 000. Под самолётом медленно плыли облака, подгоняемые ветром. Небо над головой было чистым, голубым. Солнце уже вот-вот достигнет зенита. Внутри кабины было прохладно. Однотонный звук шумящих приборов не нарушало почти ничего, кроме равномерного дыхания двух мужчин, с восторгом наблюдающих за дисплеями. — Спасибо, капитан. — За что? — Тэхён взглянул на авиатора. — За то, что каждый миг, проведённый с тобой остаётся надолго в моей памяти, — Чон не отвёл взгляд от приборов. Что-то в груди Тая заставило пропустить сердце один удар. Он тряхнул головой, прогоняя от себя прочь странные мысли. — Что насчёт тебя? Есть на базе кто-то, кто заставляет тебя запоминать каждый момент? — Я не знаю, — капитан шмыгнул носом и покрепче взялся за руль. Они оба знали ответ на этот вопрос, но лишь один боялся себе в этом признаться. Боялся, что снова почувствует привязанность к человеку, с которым не должно быть ничего общего. Похоже, всё-таки есть то «лишнее», чего бы ему стоило опасаться. Это ненужное чувство, которое заставляет гнилые луковицы прорастать сквозь плотно лежащий бетон, который выравнивали годами. Нет, ни за что нельзя дать траве появиться в сером мире. — Джон сказал, что нам нужно облететь периметр до границы и вернуться назад, будут ли ещё какие-либо указания, капитан? — раздался рядом приятный голос. Тэхён готов был отдать многое, только бы заставить этот голос сломаться под ним. Стоп, что? — Нет, — проронил пилот. — Возвращаемся. Спустя полчаса старший авиатор вылезал из бомбардировщика, тяжело дыша. К нему подбежало много людей, расспрашивая о впечатлениях. Пока тот в подробностях описывал замирание сердца от плавности полёта, Тай сидел в капитанской кабине и смотрел на дисплей. Он не мог встать и выйти к остальным, хотя его бы встретили намного громче, чем Плюща. На лбу мужчины выскочила вена, он сжал челюсти. Никогда прежде капитан не возбуждался от сидящего рядом мужчины.