Цветы для мёртвой

«Если бы ещё тогда он знал, во что превратится его робкое подглядывание из-за кустов.… За ней, этим рыжим светом. Если бы ему открылась картина его будущего – двадцать лет спустя, на полу среди разрушений, с её остывшим телом в руках – что бы он предпринял? Скорее всего, всё равно бы направился к ней. Потому что Лили Эванс была той, кого невозможно было обойти стороной» — Привет, – прозвучало из уст Лили. Мальчик вздрогнул, его взгляд метнулся в сторону. «Неужели она меня заметила?» — проскочило в его голове. Страх окутал мальчика. Засмеют? Ударят? Или ещё чего хуже. — Здравствуй, – ответил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Что это у тебя там? – спросила Лили, её взгляд остановился на его руке. Он инстинктивно сжал кулак, пытаясь скрыть свою находку. На костяшках пальцев виднелась тонкая веточка, лишенная коры. — Это... палочка, – пробормотал он, чувствуя, как краснеют уши. Лили залилась смехом. — Ты же знаешь, на этой улице волшебников не бывает, – сказала она, и в ее голосе слышалась явная насмешка. Она не смеялась над ним. Ей было просто любопытно. По детски интересно. Хотя Северусэтого не понимал, но звонкий, девичий смех его манил. Это как идти заворожённый светом брюшка светлячка. Вот так и он, словно мотылёк на пламя – его манил этот звонкий смех. Впервые его не гнали, браня. Мальчишка, одетый в несуразную одежду. Штаны, что малы и не по размеру, не закрывали тонкие, детские, лодыжки. Футболка с принтом какой-то группы, которая была в моде лет десять назад. Тогда, когда его ещё не было. Низ футболки обтрепался, кое-где зияли дырки, а по центру темнели старые пятна, которые уже не отстирать. Обувь довершала картину: старые, поношенные кеды, в носках которых просвечивали дырки. Сгорбившийся, тощий, мальчик. Он уже тогда боялся мира. Когда-нибудь он его возненавидит. Он смотрел на неё. На её рыжие волосы. На его свет.В груди что-то замирало. Счастье длилось не долго, но кто сказал, что это последняя встреча? Петунья появилась неожиданно. Как нагрянувший ветер. Она подглядывала за ними из-за забора, взбесившись, побежала к сестре. Грубо хватая младшую за руку, потащила за собой, крича: — Ну всё, я маме расскажу! Ты с этим... с этим Снейпом! Из этой семейки неблагополучной! Он же псих какой-то! У Севируса в груди всё сжалось. Впервые он боялся, что накажут не его, а девочку, имени которой он ещё даже не знал.  «Нет. Это я опять виноват. Её накажут из-за меня!» — рой мыслей заполонил его голову. Поднимая прощальный взгляд, полный боли, он прижимает к груди веточку. Смотря на удаляющуюсяЛили, замирает. — Прощай!  На прощание она улыбается ему. Не смеётся. Эта картина на долго останется в его памяти. Как на закате горят рыжие волосы. Как кто-то может улыбаться ему так же тепло, как этот закат.