Падение хранительницы

В комнате запорхала ядовито-сиреневая бабочка. Секунда — и она вселилась прямо в сердце девушки. — Ну привет, Императрица отчаяния, — прошипел Монарх, предвкушая триумф. — Я дарую тебе видеть людей насквозь. Ты будешь справедливостью и человечностью в этом прогнившем мире. Маринетт подняла голову. Она вновь дрогнула, когда в ее разум впилась бабочка дарую силу, разбитого навеки сердца. Ее глубокие васельковыми глаза, не были прежними. Они стали просто бездонно пустыми, полностью разбитым, матовым стеклом. — Нет, — отрезала она. Голос звучал неестественно спокойно, но горячие слезы все еще текли, по ее бледным, как, мел щекам. Монарх опешил: — Что?.. — Я сказала: нет, — повторила она, медленно вставая с колен. С каждым её отчетливым шагом, стены белого зала начали покрываться трещинами. — Ты уже не вправе решать, — рявкнул Монарх, пытаясь подавить её волю через связь, маленького демона в обличие лавандовый бабочки. — Давай другое имя, — Маринетт даже не поморщилась от его давления. Она просто стояла, ожидая, пока он подберет подходящий титул. Монарх замялся, чувствуя, как контроль ускользает из рук: — А… а, так ты имя имела в виду! Судья тьмы? — Нет. — Леди Справедливость? — Не нравится. — ПРИДУМАЙ САМА! — взревел он, уже не в силах сдерживать ярость. Маринетт слегка наклонила голову, словно прислушиваясь к тому, что шептала ей тьма в её сердце: — Моль-тварь. Монарх аж поперхнулся, от такой наглости. — Может, другое что-нибудь?.. — тихо спросил он, понимая что это уже не в какие ворота! — Принцесса Бездны, — холодно ответила она. — Хорошо, Принцесса Бездны! — согласился он, лишь бы она поскорее начала действовать. — Твоя сила: нести справедливость и человечность! — Нет. Монарх и Томоэ переглянулись. В зале стало так тихо, что было слышно, как стучат их сердца. Только их… Сердца Маринетт, просто не было слышно, будто, его и вовсе нет. — ДА ЧТО НЕ ТАК?! — взорвался Мотылек, срываясь на беспомощный крик, полный ярости и непонимания. Маринетт сделала шаг вперед. Её аура начала давить на Монарха еще сильнее, заставляя его невольно отступить назад. — Я буду нести суд и карать за грехи. В этом мире нет ни справедливости, ни человечности, так зачем мне вновь бередить свое сердце? Она смотрела на него так, будто видела все его провалы, все его подлые поступки, всю его гнилую сущность. Впервые в его длиннной жизни, Монарх почувствовал не страх перед Леди Баг, а леденящий ужас перед тем, кого он сам создал. — ДА ХОРОШО! А ТЕПЕРЬ ИДИ! — Монарх открыл перед ней портал, желая лишь одного: чтобы она исчезла из этого зала как можно скорее. — Ты идешь со мной, — голос Маринетт прозвучал как смертный приговор. Монарх хотел возразить, хотел приказать ей атаковать, но стоило ему встретиться с её взглядом… пустым, холодным, лишенным даже намека на привычные эмоции Маринетт, как слова застряли в горле. В этом взгляде он увидел бездну, которая отражала его собственную никчемность. — Зачем? — его голос дрогнул, чего он не мог позволить себе ни перед кем. — Я сказала: ты идешь со мной, — она не повысила тон, но пространство вокруг них начало вибрировать от её властной ауры. Монарх почувствовал, как невидимые цепи сковывают его волю. — Хорошо… — послушно отозвался он, подчиняясь не магии акумы, а чистому ужасу перед Принцессой Бездны. Девушка резко взмахнула рукой, и воздух вокруг неё затрещал. Из ниоткуда материализовался длинный изящный посох, который она перехватила властным жестом. Её привычный образ исчез: вместо него на Маринетт было черное платье, подол которого, казалось, состоял из запекшейся крови и сумерек, на ногах туфли без каблука, а за спиной расправились огромные, ослепительно белые крылья ангела, которые резко контрастировали с её темным нарядом. Она выглядела как воплощение самой судьбы — пугающе красивая и абсолютно беспощадная. — Знайте только одно, — она обернулась, и этот взгляд глаз прошел сквозь Монарха и Цуруги, будто они были и вовсе стеклянными. — Следующим будет ваш суд. Её голос эхом отразился от стен белого зала, который начал стремительно рассыпаться в пыль. Она не стала дожидаться ответа. Маринетт схватила обоих за одежду, и портал, который она открыла, был не похож на те, что использовал Монарх — это была воронка чистой тьмы, втягивающая в себя саму реальность. Они провалились в разлом, оставляя после себя лишь запах озона и звенящую пустоту.

***

На Эйфелевой башне герои замерли, когда небо прямо над ними с грохотом раскололось. Из рваной фиолетовой дыры, прямо в центр площадки, вывалились трое: Принцесса Бездны, Монарх и Томоэ. Приземлившись, Маринетт небрежно отшвырнула Монарха в сторону, словно надоевшую игрушку. Он ударился о металлические балки башни, но не посмел даже пошевелиться. Она медленно выпрямилась, её белые крылья дрожали, рассыпая вокруг искры холодного света. Супер-Кот сделал шаг вперед, но замер, увидев её глаза… пустые, бездонные глаза судьи. — Миледи… — прошептал он, не веря, что это его Маринетт. — Не называй меня так, — отрезала она, глядя куда-то сквозь него. — Суд начинается. И сегодня мы решим, кто из вас достоин остаться в этом мире, а кто исчезнуть в бездне. — А, надо было просто следить за временем… — прошипел Монарх, вставая после сильного удара спиной. — МАРИНЕТТ! — закричала Аля, бешено рвясь к подруге. После этого крика на Эйфелевой башне повисла звенящая тишина, прерываемая лишь гулом ветра и треском магических разрядов, исходящих от Принцессы Бездны. Она стояла неподвижно, её белые крылья лишь слегка подрагивали, а в глазах отражались все самые страшные грехи собравшихся. Монарх, всё еще с трудом дыша, вдруг рассмеялся… сухим, надтреснутым смехом. — Блять… — выплюнул он, сплевывая кровь на пол. — Вот с хера ли вы просто не отдали мне талисман?! Вот надо было её доводить до этого?! — ЭТО МЫ ЕЩЕ ВИНОВАТЫ?! — закричала Аля, вырвавшись из оцепенения, срываясь на крик, перекрывающий даже гул холодного, пролетающего до костей ветра. Она сжала кулаки, а её глаза горели от ярости и… слез, самых настоящих слез. — Вы сами её предали! — голос Томоэ прозвучал холодно и четко, как удар клинка. Кагами, стоявшая неподалеку, вздрогнула, словно от пощечины: — МАМА?! Томоэ даже не взглянула на дочь, её внимание было приковано к Маринетт: — Дома поговорим. — Мы не предавали её! — Нино сделал шаг вперед, пытаясь защитить общую честь команды. — Мы искали способ помочь, мы пытались… — Вы бросили её, — отрезала Томоэ, её голос был пропитан ядовитым спокойствием. — И КОГДА, ПО ВАШЕМУ, МЫ ЕЁ БРОСИЛИ?! — Хлоя, до этого молчавшая и наблюдавшая за всем с выражением брезгливого шока, внезапно взорвалась, размахивая руками. — МЫ ТАЩИЛИ ЕЁ НА СЕБЕ, КОГДА ВСЁ РУШИЛОСЬ! МЫ ДЕЛАЛИ ВСЁ, ЧТО МОГЛИ! Принцесса Бездны медленно подняла руку, и по башне прошла волна ледяного давления. Все замолчали, чувствуя, как воздух вокруг них становится тяжелым, словно свинец. — Вы спорите о том, кто виноват, — её голос звучал не как человеческий, а как скрежет тектонических плит. — Вы пытаетесь доказать свою значимость в мире, который уже мертв. Вы говорите «мы пытались», «мы искали», «мы тащили». Но где вы были? Они могли меня убить, моя жизнь незначит ничего?.. Она повернулась к ним всем, и её крылья расправились, закрывая собой фиолетовое небо Парижа. — БЛЯТЬ, МЫ ЗАБЫЛИ О ТРАНСЛЯЦИИ! — бешено заорал Нино, метаясь взглядом. — Монарх лгал, чтобы сломать меня. Но вы… — она обвела их взглядом, от которого даже у Супер-Кота подкосились ноги. — Вы просто забыли про меня, вычеркнули. Принцесса Бездны сделала шаг к ним, и под её туфлями металл башни начал плавиться, превращаясь в черное зеркало. — Суд начинается. Кто первый хочет оправдать своё равнодушие?