Слёзы павших

Мэл пересчитал людей, пока Ривер и Зои проводили их через двери грузового отсека, и в итоге получилось восемьдесят четыре. Восемьдесят четыре мужчины, женщины и несколько детей, только что спасенных от рабства. — Отличная работа, — сказал он Ривер. Она быстро посмотрела на него, что-то так быстро мелькнуло в ее глазах, что он не смог разглядеть выражение. — Ты в порядке? У тебя рука кровоточит. Ривер сжала кулак. — Пустяк. — Ну, почему бы тебе не перевязать этот "пустяк", а потом отправиться с нами обратно на Триумф. Мы высадим этих людей и заберем эту жалкую задницу Джейна. Ривер едва заметно кивнула и пробралась сквозь толпу в грузовом отсеке. Мэл наблюдал, как она поднимается по лестнице, а затем повернулся, чтобы помочь Зои попытаться успокоить людей и хоть как-то организовать ситуацию. В течение часа они высадили всех благодарных пассажиров на Триумфе и разбудили Джейна, чтобы он смог подняться на Серенити. Радуясь, что все испытания закончились и что они наконец-то одержали верх, он приказал взять курс на Персефону. Ривер бесшумно исчезла в кабине пилотов — на самом деле, как понял Мэл, кроме того, что сказала ему, что ее травмированный палец ничего не значит, она ничего не говорила с момента посадки на Серенити. Учитывая, что он на самом деле не знал, с чем ей пришлось столкнуться на корабле работорговцев, он подумал, что лучше всего поговорить с ней сейчас, когда все успокоилось. Как только они вышли из атмосферы, он пошел в кабину пилотов, но Ривер поставила корабль на автопилот и ее там не было. Он быстро обыскал ее обычные места — ее не было ни на трапах, ни на кухне, ни в общей комнате, ни в ее спальне в пассажирских каютах. Он давно предлагал ей комнату в каюте экипажа вместе со всеми остальными, но она отказалась. Тогда он немного забеспокоился, но всегда когда Ривер хотела спрятаться, она делала это чертовски хорошо. Она знала корабль так же хорошо, как и он, и могла предчувствовать его приближение, так что в этом плане у неё было преимущество. А тот факт, что она пряталась, означал, что она, вероятно, не хотела разговаривать, поэтому он решил, что ему, возможно, просто нужно подождать, пока она выйдет. Однако, когда Ривер не появилась ни к обеду, ни к ужину, тогда Мэл по-настоящему забеспокоился. После того, как Зои и Джейн с похмелья легли спать, Мэл ещё раз осмотрел корабль и обнаружил, что дверь в её каюту закрыта, хотя раньше она была открыта. Он постучал по ней. — Ривер. Ответа не последовало, и Мэл подумал, не уснула ли она. — Ривер? Ты там? — Нет. Голос Ривер был приглушённым. Мэл улыбнулся. — Хорошо. Ты в порядке? До его ушей донесся тяжелый вздох, и Ривер пробормотала. —Да. Мэл отодвинул дверь в сторону и увидел, что она сидит на кровати, прижавшись спиной к углу. Он вошёл в комнату и подошёл, поставив рядом с ней тарелку с несколькими булочками. — Ты пропустила ужин. Надо бы поесть, ты и так уже маленькая. — Я не была голодна, — ответила Ривер, её взгляд переместился с булочек на лицо Мэла, а затем остановился на покрывале. Она провела по нему рукой, поправляя торчащую нитку. — Всё ещё не голодна. Мэл неловко сел на край кровати. — Ты хочешь знать, что случилось. К его удивлению и ещё большему беспокойству, её голос дрожал, и он понял, что у неё слёзы на глазах. Он протянул руку и вытер слезу с её щеки, только тогда почувствовав, как холодно ей. — Суо-ю де доу ши-дан, Ривер… — Он схватил одеяло с изножья кровати и накрыл им её сжавшуюся фигуру. — С таким мозгом, как у тебя, казалось бы, должно быть достаточно здравого смысла, чтобы не замёрзнуть. — Интеллект и здравый смысл не всегда идут рука об руку, — прошептала Ривер, но в её голосе мелькнула нотка обычного юмора. — Может быть, ты и права, но у тебя здравый смысл лучше, — сказал Мэл. — Честно говоря, милая. Почему ты здесь совсем одна? Что-то случилось на том корабле, о чём ты не сказала? Он искренне задавался вопросом, не убила ли она кого-нибудь. Это было единственное, что могло объяснить её настроение. Ривер молча покачала головой, по её щекам скатилось ещё несколько слезинок. — Это не то, что ты думаешь. Я никого не убивала. — Тогда что? Ривер снова посмотрела на Мэла, и её взгляд был тёмным и полным тревоги. Она нервно облизнула губы и протянула руку к Мэлу, но замешкалась, оставив руку висеть в воздухе. Мэл встретил её на полпути и взял её холодную руку между своими. — Я… — её голос дрогнул, а затем стал сильнее. — Везде тьма. Разум затуманен ею, тёмный, тяжёлый, непрощающий. Тянет меня вниз и топит в море разврата. Мэл знал, что Ривер, должно быть, особенно взволнована, раз она начала говорить загадками. К счастью для него, он был знаком со всевозможными её диалогами и, казалось, догадывался, что она имеет в виду. — Ты уже бывала среди плохих людей, — тихо сказал он. — Не так. Всё было по-другому. Как у Разбойников, но осознанно. Разбойники — это то, кем они были созданы, инстинкт и безумие, но эти люди шли по пути, выбранному ими самими. Они выбрали его. Я и раньше бывала во тьме, но не знаю… — У неё перехватило дыхание, слёзы текли по лицу ручьём. — Я не понимаю, что могло сделать человека таким. Она склонила голову, слёзы капали с носа на одеяло. Мэл вздохнул и положил одну руку ей на макушку, другой всё ещё держа её руку. — Не могу сказать, что понимаю это лучше, Ривер. Некоторые люди просто такими становятся. — Они делали это ради денег, но не только ради денег. Им нравилось то, что они делали, — Её голос стал яростным. — Я хотела убить их, Мэл. Они все были у меня в голове, и я хотела, чтобы они умерли. Мэл пытался подобрать слова. Тот факт, что Ривер хотела кого-либо убить, был немалым признанием. Она убивала и раньше, когда её к этому подталкивали триггеры в мозгу, а позже, чтобы спасти их всех от Разбойников, но с тех пор он не видел, чтобы она убила хоть одну душу. Дело в том, что она ненавидела то, во что Альянс пытался её превратить, и единственная причина, по которой она вообще использовала их учения, заключалась в том, чтобы защитить тех, кого любила. Он мог только представить себе некоторые вещи, которые она могла видеть в умах работорговцев, если она признавалась, что желала им смерти. — Не только в умах работорговцев, — сказала она. Она вздрогнула, и ее рука судорожно сжалась в руке Мэла. — Некоторые из этих людей навсегда останутся травмированными. У них нет силы воли, чтобы двигаться дальше. Мэл провел рукой по ее волосам. — Жизнь порой бывает тяжелой. Не у всех хватает смелости взглянуть ей в лицо. Думаю, мы на этом корабле знаем это лучше многих. Ривер слегка кивнула и закрыла глаза. Мэл подождал немного, но она, похоже, не хотела говорить ничего больше, поэтому он быстро похлопал ее по руке и отпустил ее. — Попробуй отдохнуть. Если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, где меня найти. Он плотно укутал ее плечи одеялом и вышел из ее комнаты, закрыв за собой дверь. Она видела ужасные вещи в своей жизни и пережила гораздо, гораздо худшее, поэтому он почти не сомневался, что в скором времени эти мысли в ее голове немного улягутся, и она сможет двигаться дальше.

***

Вскоре стало ясно, что это произойдёт не скоро. В последний раз Мэл видел Ривер в подобном состоянии, когда она разбиралась в деле с борьбой парламента и Синего Солнца за Академию, примерно полтора года назад. Тогда она столкнулась лицом к лицу с мёртвыми телами некоторых «учеников», и ей потребовалось немало времени, чтобы оправиться от этого. Чёрт возьми, Мэлу потребовалось немало времени, чтобы оправиться от ужасных зрелищ, которые он увидел в этом месте, и ему снилось немало кошмаров о том, что могло произойти с Ривер в Академии. В следующие несколько дней Ривер была очень тихой и рассеянной. Мэл дважды находил её на койке Саймона и Кейли, свернувшейся калачиком на подушке Саймона. Её брат всегда был рядом, чтобы утешить её, и Мэл предположил, что Ривер находит утешение там, где может. Он также заметил, что она принимает одно из лекарств, которые оставил для неё Саймон. Ей всё ещё приходилось иногда принимать лекарства, когда она чувствовала, что её мозг особенно затуманен. Как бы она ни восстанавливалась, факт оставался фактом, её мозг изменился, и иногда ей нужны были лекарства, чтобы стабилизировать его состояние. Но она давно не принимала лекарства, и это было ещё одним показателем для Мэла, что она сейчас не в лучшей форме. Было бы лучше, если бы Саймон, Кейли и их маленькая дочь Рен были рядом. Саймон, вероятно, помог бы лучше, чем Мэл, а Кейли просто была бы рядом, чтобы утешить Ривер. И Рен, чьё состояние Ривер всегда считала таким спокойным, несмотря на её очень громкий плач, могла бы немного успокоить Ривер. Без остальных Тэмов было слишком тихо, и Мэл даже начал подумывать о том, чтобы позвонить Саймону и Кейли и попросить их вернуться пораньше. Однако однажды, когда они находились в кабине пилота, Ривер, глядя на звезды, и Мэл, послав волну, чтобы подтвердить свою встречу с Бэджером на следующее утро, услышала эту мысль от него, и довольно твердо сказала ему нет. Она произнесла это с большей силой, чем говорила что-либо в последние дни. — Родители Кейли не видели их с тех пор, как Рен исполнилось два месяца. Они заслуживают немного времени с ее семьей. Мэл повернулся и положил руки на консоль Ривер, наклонившись над ней и глядя ей прямо в глаза. — Ты не в порядке. Одна бровь поднялась, и она повторила его интонацию. — Уже давно. Мэл нетерпеливо выдохнул. — Ты понимаешь, о чём я. Ривер пренебрежительно махнула рукой, не особо фокусируя на нем взгляд. — Я в порядке, Мэл. — Ривер, я видел тебя во всех состояниях, которые только можно себе представить, и это точно не «всё в порядке» состояние. Ривер теперь смотрела на него прямо, почти нетерпеливо. — Ты не знаешь, что у меня в голове, Мэл. — Нет, но, похоже, ты часто заглядываешь в мою, — ответил Мэл, вставая и скрещивая руки. — Поскольку я не могу заглянуть тебе в голову, почему бы тебе не рассказать мне, что там происходит? Потому что, Ривер… — Я хочу им помочь. Мэл замолчал, внезапно немного растерявшись и насторожившись. — Помочь кому? — Рабам. Ривер встала и повернулась к Мэлу. — Я только и делала, что думала и думала. Я ничего не могу делать, кроме как думать об этом. О том, что я видела. Это у меня в голове весь день, всю ночь. Крики, молитвы, голоса, умоляющие о помощи. У Мэла был довольно большой опыт общения с экстрасенсорными способностями Ривер и с тем, как «голоса» мертвых или страдающих могли оставаться в ее голове в течение длительного времени. Он понимал это по-своему. После битвы на Долине Серенити он месяцами слышал в своей голове крики мертвецов. Крики умирающих, раненых. Ривер пережила свою собственную Долину Серенити за годы учебы в Академии, и когда случались подобные вещи, она возвращалась туда снова и снова. Он думал, что, помимо Зои, вероятно, единственная, кто мог понять его это Ривер. Единственная разница между ним и Зои заключалась в том, что Зои жила и шла дальше, в то время как Мэл… ну, у него всегда была склонность погружаться в прошлое. Итак, он стоял, глядя на Ривер, и он понимал, что она имеет в виду. В каком-то смысле понимал, что она, должно быть, чувствует. Но все же ему очень не нравилось, в каком направлении движется этот разговор. Не нужно было обладать телепатией, чтобы понять, к чему всё идёт. — Ривер, ты уже помогла этим людям. — Только небольшой части. Части целого. — В этой вселенной всегда будут работорговцы, дорогая, и ничто из того, что ты можешь сделать, этого не изменит. — Я не хочу менять всё, Мэл, — отчаянно ответила Ривер. — Это, это я, возможно, смогу исправить. Это не случайность. Я видела, в их умах. Я видела. Это не случайные работорговцы, убивающие людей, это работорговая сеть, за которой охотятся власти. Кто-то ею управляет. Кто-то наживается на этом, — Она начала расхаживать взад и вперёд перед своей консолью, скрестив руки на груди. — Я видел, куда они направлялись. Точка высадки на Кассии — вероятно, её изменили после того, как Альянс забрал работорговцев с Триумфа, но точка высадки всё же была. Я могу… Мэл обошёл консоль и взял её за плечи, остановив её. — Ривер, — твёрдо сказал он. — У нас есть задание. Завтра утром нам нужно встретиться с Бэджером и перевезти груз в Гринлиф. На выполнение этого задания потребуется несколько дней, и мне нужно, чтобы ты была в форме. Челюсть Ривер напряглась, и она посмотрела на него печальным, почти потерянным взглядом, от которого Мэлу хотелось отвести взгляд, хотя бы потому, что это тянуло его за собой, и в последнее время это становилось всё более привычным, по причинам, которые он отказывался обдумывать. Но она лишь один раз медленно кивнула. — Хорошо, — тихо сказала она. Мэл был немного удивлён, что она согласилась вот так просто. Не то чтобы Ривер была не очень-то покладистой, но он ожидал, что ему придётся немного больше уговаривать. Он кивнул в ответ, благодарный за то, что избежал большого испытания. — Тогда хорошо.

***

Позже той ночью Ривер снова лежала, свернувшись калачиком, на койке Саймона и Кейли, мечтая, чтобы они были здесь, чтобы Саймон мог обнять ее и попытаться прогнать ее кошмары. Не то чтобы ему это когда-либо удавалось, но он пытался, ее рыцарь в сияющих доспехах всегда хотел спасти ее. Ривер мечтала, чтобы ее спасли сейчас. Подушка Саймона приятно пахла им, и едва уловимый цветочный аромат Кейли тоже присутствовал. Ривер прижала ее к себе и смотрела на кроватку племянницы на другом конце крошечной комнаты, но ее мысли были где-то в другом месте. На том корабле, с голосами, кричащими, плачущими и полными отчаяния, в ее голове. Ривер знала, что Мэл придет, еще до того, как услышала, как открылся люк. Она крепко зажмурила глаза и быстро вытерла оставшиеся слезы, пытаясь взять себя в руки. Правда заключалась в том, что она так сильно хотела сделать что-то, чтобы помочь закрыть эту ужасную работорговую сеть, но она не спорила об этом с Мэлом. Он был капитаном, она — членом экипажа. Она могла не всегда соглашаться со всем, что он делал, но давно уже предпочла подчиняться его приказам, да и вообще, роль бунтаря была у Джейна. — Ривер. Ривер заставила себя сосредоточиться на Мэле, стоявшем у подножия лестницы. Он некоторое время наблюдал за ней, затем вздохнул. — Хочешь поговорить? Ривер прижала подушку Саймона к своему животу и обняла её. — Хорошо. Мысли Мэла были спутаны, немного растеряны. Он снова вздохнул и провел рукой по лицу. — Я думал о том, что ты хотела сделать, — Взгляд Мэла стал немного острее. — Ты действительно думаешь, что у тебя есть хоть какой-то шанс выследить это дело до самого корня? Глаза Ривер расширились. — Я… я не могу сказать наверняка, — призналась она. — Возможно, это тупик, то, что я видела в умах работорговцев. Но… у меня больше шансов, чем у кого-либо. Мэл жестом указал на нее, его мысли «не могу поверить, что я вообще думаю об этом» теперь стали очень ясными. — Почему бы нам не пойти и ещё немного не поговорить? Потому что, если уж мы собираемся это обсуждать, то обсудим все детали. Несмотря на все ее дары предвидения и телепатии, это было последнее, что Ривер ожидала услышать от Мэла, и она быстро последовала за ним по лестнице в кабину пилота, пока он продолжал. — Нам еще предстоит выполнить работу, так что мы сначала выполним ее, а затем посмотрим на эту точку сброса, которую ты видела на Кассии. Это всего лишь день полета от Гринлифа. Несколько дней не сильно повлияют, если она уже переместилась, и даже если бы это произошло, эту работу нужно выполнить. Одно стало ясно. Он предлагал сделать это для неё. За это не было никакой выгоды, ничего, что стоило бы его усилий, кроме того, что она хотела это сделать. Ей нужно было это сделать. Ривер всегда любила Мэла, с тех пор как пришла в себя и поняла, что он сделал для неё и Саймона, все те невероятные — и порой почти безумные — поступки, на которые он шёл ради их безопасности. Она знала, что если бы не этот человек, она бы давно оказалась в руках Альянса, измученная и искалеченная, лишь тенью себя. Ривер осталась на Серенити не из благодарности и не потому, что чувствовала себя обязанной Мэлу. Она осталась, потому что это был её дом. Её семья. Она осталась, потому что Мэл давно заслужил её преданность. Потому что… потому что она любила его. Любила его довольно долго, и это была не просто любовь к своему капитану. Почему-то она всегда думала, что влюблённость будет другой. Как удар молнии, но это было не так. Это просто… было там, яркий, солнечный уголок в её сердце и разуме. Это чувство росло так медленно и неуклонно, что теперь это было не огромное, сотрясающее землю откровение, а глубокая, тихая тоска, от которой невозможно было скрыться, учитывая, что какие-то идиоты-врачи лишили её способности скрывать любые эмоции. Когда она впервые начала это осознавать, не так давно, она не была уверена, испытывает ли она это сама или перенимает от кого-то другого. Иногда она не понимала, что есть что. Однако вскоре она без сомнения поняла, что это всё она. Тем не менее, Ривер старалась хотя бы делать вид, что игнорирует это, потому что, честно говоря, это пугало её. Это поражало её, восхищало её и пугало до смерти, и сейчас, когда он говорил о том, что сделает что-то только для неё, это чувство смотрело ей прямо в лицо, и это была не просто тихая тоска. Скорее, оно внезапно решило закричать ей в ухо. Она ничего не могла сказать Мэлу, он никогда не проявлял никаких внешних признаков того, что может относиться к ней таким образом, и Ривер ничего особенного не улавливала в его мыслях по этому поводу. Она не хотела рисковать их дружбой. Она не могла потерять его одобрение. Это значило для неё слишком много. Но молчать было так трудно, особенно сейчас. Мэл, должно быть, понял, что что-то не так, потому что он замолчал, Ривер даже не была уверена, что он говорил до этого момента, и с беспокойством посмотрел на неё. — Ривер? Ты в порядке? Ривер невольно отступила назад, словно дистанция могла уменьшить внезапную силу её тоски. Холодный металл пола давил на ноги, обычно это было приятное ощущение, но сейчас холод, казалось, проникал сквозь её тело, приковывая её к кораблю. И всё же она смотрела на Мэла, который сделал шаг вперёд и положил руку на её руку. — Ривер? Ривер резко вздохнула, ее взгляд был прикован к Мэлу, в голове пронесся вихрь мыслей, большинство из которых принадлежали ей. Что она могла сказать? «Спасибо» казалось недостаточным, а «Я люблю тебя, возьми меня, я твоя» — немного чересчур. Она знала, что он любит ее, но потому что она была семьей, членом его команды. Верно? — Ривер, — повторил Мэл ее имя, пытаясь привлечь ее внимание, но она все еще стояла как вкопанная, глядя на него, ее кожа горела там, где Мэл коснулся ее руки, единственного теплого места на ее теле. Он был близко, так близко, смотрел на нее сверху вниз с беспокойством на лице. — Я… я в порядке, — с трудом пробормотала она. Она быстро отступила назад, чтобы быть вне его досягаемости, отвернулась от него и сделала глубокий, успокаивающий вдох, пытаясь привести свои мысли в порядок. Однако логика не смогла заглушить внезапно возникшие сильные чувства, поэтому, когда Мэл сказал: — Уже поздно. Почему бы тебе не пойти и не поспать, а мы обсудим это с Зои и Джейн утром, — она с радостью поспешила в свою спальню. С этими словами, вдобавок к голосам рабов, булькающим в её голове, она ужасно не выспалась. Однако к следующему утру её сильные чувства к Мэлу чуть утихли, и когда Мэл позвал всех в столовую по связи, у неё от звука его голоса лишь слегка подпрыгнуло в животе. Но когда она увидела его, бабочки запорхали у неё в животе, и она напряжённо села на стул рядом с Зои, крепко сжав руки на коленях, не позволяя ни одной из своих блуждающих мыслей выдать себя на лице. Мэл быстро рассказал Зои и Джейну о плане заехать в Кассию после высадки в Гринлифе, чтобы узнать, сможет ли Ривер что-нибудь узнать о преступном работорговом кольце. Их реакция была вполне предсказуемой. Джейн громко пожаловался на то, что «никакой оплаты не предусмотрено», и потребовал объяснить, почему они делают это бесплатно. Мэл лишь ответил — Потому что я капитан. Зои лишь бросила на Мэла быстрый взгляд, слегка приподняв одну бровь. Она быстро перевела взгляд с Мэла на Ривер, но воздержалась от слов. Вскоре после этого они приземлились на Персефоне. Мэл оставил Ривер за штурвалом, а сам, Джейн и Зои отправились на встречу с Бэджером. Он строго посмотрел на нее и сказал: — Не пытайся никуда улететь, пока меня нет. Мы скоро доберемся до Кассии. Уголок рта Ривер дернулся в улыбке. Мэл на самом деле не думал, что она улетит. Ей казалось забавным, как часто люди говорят то, что не имеют в виду. Или как часто они не говорят то, что имеют в виду. Возможно, потому что они тоже боятся, что их мир перевернется с ног на голову, и они упадут, потеряют контроль и навсегда пропадут. — Не волнуйся, — тихо сказала она, когда он проходил мимо нее по пандусу. Она смотрела, как он уходит с Джейном и Зои, вздыхая про себя. — Я никуда не уйду.