Слёзы павших

Саймон хотел, чтобы Ривер осталась в лазарете хотя бы до следующего дня, но Ривер эта идея не нравилась. Лазарет освещался синим светом в ночное время на Серенити, и сочетание синего света и лазарета создавало очень неприятное путешествие в воспоминания, на которых Ривер предпочитала не зацикливаться. Она покачала головой. — Я не могу там спать, — сказала она, вздрогнув. — Синие призраки с острыми иглами. Саймон вздохнул, поняв её. — Хорошо, мы разместим тебя в твоей комнате. Ему было не по себе от мысли, что она так далеко от него, и он решил провести свою первую ночь после возвращения на Серенити в каюте через коридор, где он жил до того, как оказался с Кейли, чтобы навещать её ночью. Было странно снова видеть его прямо через коридор, Ривер так привыкла к тому, что пассажирские каюты были в её распоряжении. Даже в своей комнате Ривер не могла уснуть. Она долго спала в больнице, и у нее болела спина, несмотря на обезболивающие, которые дал ей Саймон. Все на борту спали, экипаж наверху и Эллиоты в пассажирских каютах, расположенных в коридоре напротив комнаты Ривер. Одному из детей Эллиотов снились кошмары, поэтому мозг Ривер был полон странных, пугающих образов, именинного торта, пламя которого разгоралось все сильнее и сильнее, пока не превратилось в факелы, которые держали кричащие мужчины с оружием, а затем в темноту и боль. Ситуация усугублялась тем, что она знала, это не просто плохие сны, а что они имеют под собой основу в недавних событиях. Что-то в этих кошмарах беспокоило Ривер, что-то, что она не могла точно определить. И вдобавок ко всему, ее разум был полон множества мыслей — всего, что произошло с ней за последние дни, и что это значит для ее жизни. И Мэл. Мэл, который наконец-то открылся ей, открылся возможностям, о которых он никогда не мечтал. Который любил ее. Саймон будет в ярости, если Ривер в ближайшее время не поговорит с ним, потому что он наверняка заметит их поведение друг к другу. Зои заметила, и это было еще до того, как Мэл признался ей в любви. Медленно она приняла сидячее положение, пытаясь игнорировать резкую боль в спине. Она умела откладывать боль в сторону, ее этому учили, тренировали, что небольшая боль в конечном итоге ничего не значит, и она пережила больше, чем пулевое ранение от рук тех, кто ее этому учил. Осторожно выскользнула из постели, босые ноги коснулись ковра, расстеленного рядом с кроватью, и медленно направилась к двери. Она тихо открыла ее, но едва переступила порог, как Саймон, оставивший дверь открытой, резко сел в постели. Он всегда чутко спал. Он мгновенно направился к ней. — Ривер, — прошептал он хриплым от сна голосом. — Ты в порядке? — Я не устала, — ответила Ривер. — Слишком много вибраций. И я голодна. Саймон на мгновение задумался. — Садись, я принесу тебе что-нибудь поесть, — Он помог ей перебраться на диван возле лазарета и усадил её. — Сейчас вернусь. Ривер смотрела, как он скрылся наверху, и прикусила губу, как только он ушёл. Возможно, сейчас самое время заговорить о Мэле, когда все остальные спят, и ей не нужно беспокоиться о том, что их потревожат. Саймон вскоре вернулся с протеиновым батончиком и крекерами с желейной пастой, затем проскользнул в лазарет и принёс ей лекарство. Ривер с опаской посмотрела на него. — Ничего, чтобы ты уснула, — заверил её Саймон, правильно истолковав её выражение лица. — Просто чтобы облегчить боль. Он сел рядом с ней на диван. Ривер быстро проглотила лекарство, а затем пожевала крекер с желейной пастой, зная, что Саймон не вернётся в постель, пока не убедится, что она накормлена и ей комфортно. Некоторые вещи никогда не меняются, сколько бы лет им ни было. Ривер доела третий крекер и половину протеинового батончика, затем отставила тарелку в сторону и осторожно повернулась. Место на спине, куда её ранили, пульсировало от боли. — Саймон, — медленно произнесла она. — Я хочу с тобой кое о чём поговорить. Саймон услышал что-то в её голосе, или, может быть, увидел это на её лице, и понял, что это важно. Он слегка прищурился, взяв её за руку. — Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной о чём угодно. Ривер кивнула и протянула ему другую руку. — Многое произошло, пока тебя не было, — неуверенно сказала она. — Больше, чем работорговля, — сказал Саймон, и это был не столько вопрос, сколько подталкивание к продолжению. Ривер сглотнула. Глупо так нервничать, Саймон всегда помогал ей, всегда был рядом, чтобы подхватить её, если она споткнётся, и он прошёл через огромный процесс принятия её жизненных решений. Он любил её безоговорочно, и именно это делало всё так тяжело. — Трудно, — сказала она, прижавшись к Саймону и положив голову ему на плечо, всё ещё сжимая его руку между своими. Саймон обнял её за плечи свободной рукой и провёл ею по её волосам. — Всё в порядке. Просто не торопись. Ривер закрыла глаза, прислушиваясь к внезапно возникшим тревожным мыслям Саймона и чувствуя успокаивающие поглаживания его пальцев по своим волосам. Наконец, решив, что лучший способ сделать это — просто признаться, она выпалила. — Я люблю Мэла. Она открыла глаза и посмотрела на него, не отрывая головы от его плеча. — Я люблю его, Саймон. Движение руки Саймона на её волосах остановилось, когда на его лице мелькнуло осознание, и его взгляд метнулся к лестнице, а затем снова к Ривер. — Ривер, — сказал он осторожно, почти недоверчиво, — он же капитан. Как будто это как-то влияло на её чувства. Ривер посмотрела на него с нежной досадой. — Я бы никогда не догадалась. Саймон всё ещё изучал её взглядом. — Ты правда не шутишь. В его голове словно разлетелось полдюжины мыслей, и он покачал головой. — Мэймэй, он не может… это не… Ему было трудно, он хотел вразумить её, не причинив боли, но не понимал. Он думал, что, возможно, это просто внезапная влюблённость. Он не осознавал, насколько глубоки эти чувства, и что Мэл чувствует то же самое. — Это больше, чем ты думаешь, — тихо сказала Ривер. — Я долго не могла ему сказать, но потом поцеловала его… Это вызвало гораздо более сильную реакцию. Ривер почувствовала, как Саймон всем телом вздрогнул, и он в шоке уставился на неё. — Ты что? Ривер прикусила губу и медленно рассказала ему, как поняла, что любит Мэла. Она вкратце упомянула, как поцеловала его, а затем рассказала, что Мэл наконец-то признался ей в своих чувствах в медицинском центре. На полпути к завершению своего рассказа она перевернулась на бок, положив голову на ноги Саймона — спина ужасно болела, несмотря на обезболивающие — и искоса посмотрела на лицо брата. Когда она закончила, Саймон замер в мертвой тишине, но его мысли были вихрем, настолько быстрыми и сбивчивыми, что Ривер с трудом могла их рассортировать. — Скажи что-нибудь, — наконец прошептала она. Всё тело Саймона напряглось. — Сейчас я пытаюсь решить, убить ли Мэла за то, что он позволил тебе оказаться в центре этой рабовладельческой сети, или за то, что он тебя поцеловал, — наконец сказал Саймон мертвенно спокойным голосом. — Я поцеловала его первой, Саймон, — многозначительно сказала Ривер. — И я уже говорила тебе, что это была моя идея — всё это с рабовладельческим кольцом. — И я указал ему на то, что он капитан, — сказал Саймон, и в его выражении лица читалась холодная ярость не, как знала Ривер, на неё, а на саму мысль о том, что Мэл может прикоснуться к ней не по-капитански. — Ты не… Ривер, ты… Ривер прижала пальцы к губам Саймона, заставляя его замолчать. — Саймон, — сказала она, её глаза и голос умоляли его понять. — Я люблю его. Я люблю его так сильно, что это причиняет боль. Иногда я просто не могу дышать. Как огонь, как взрыв внутри меня. Я ничего не могу с этим поделать — я не хочу. Я хочу этого. Я хочу его. Я хочу, чтобы ты знал. Чтобы видел. Я хочу, чтобы ты доверял мне, доверял тому, что я могу отличить реальность от вымысла, чтобы ты знал меня. Это его задело. Выражение лица Саймона сменилось нежностью. — О, Мэймэй. Я тебе доверяю. Ты же знаешь, что я… Он устало потер глаза. — Я люблю тебя, — наконец сказал он. — Просто… меня до смерти напугало, когда Зои послала волну и сказала, что тебя подстрелили. Я хочу сказать тебе, чтобы ты держалась подальше от этого работорговой сети. Я хочу убить Мэла за то, что он даже подумал о том, чтобы прикоснуться к тебе, но… Ривер слышал все эти «но» в своей голове. Он думал, что она заслуживает большего, лучшего, но он бы думал так, независимо от того, в кого она влюбится. Никто никогда не будет достаточно хорош для его младшей сестрёнки. Однако, если бы несколько лет назад он бы сейчас пошёл выламывать дверь Мэла, он сдержался, потому что знал, что в конце концов они оба выбрали эту жизнь. Саймон знал, что Ривер любила это место, никогда не хотела уезжать, и он давно доверил свою жизнь, а также её жизнь и жизнь Кейли и Рен, капитанству Мэла. Даже если Саймон никогда бы в этом не признался, он знал, что Мэл — хороший человек со своим собственным кодексом чести. У Саймона сжалась челюсть, и он положил руку ей на щеку. — Ты выросла. Я знаю, что с тобой все в порядке, но это не значит, что я не волнуюсь. Я буду волноваться о тебе, когда ты состаришься, поседеешь и будешь вязать пинетки для своих внуков… о, цзаогао! Забудь, что я сказал… Он вздохнул и сдался, нежно обняв ее, пока она лежала у него на коленях. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Глаза Ривер наполнились слезами, и она всхлипнула. — Мэл делает меня счастливой, Саймон. — Я знаю. Я слышу. Казалось, Саймон изо всех сил пытался это признать, хоть это не остановило его желания причинить Мэлу физический вред, но, по крайней мере, он признал ее чувства. — Просто… Ривер, сяосинь. Пожалуйста, пожалуйста, будь осторожна. — Я всегда осторожна. Ривер обняла Саймона за ноги, внезапно почувствовав себя намного легче. Она зевнула. — Я люблю тебя, Саймон. Саймон снова вздохнул, рассеянно массируя шею Ривер. — Я тоже люблю тебя, Ривер. Он пытался упорядочить свои мысли, но Ривер закрыла глаза, позволяя всему этому пройти сквозь ее разум, пока она не погрузилась в сон.

***

Первое, что сделал Мэл, проснувшись рано, — отправился на кухню за чем-нибудь, что помогло бы ему проснуться. Он планировал поспать подольше, но с целым кораблём детей на борту ему хотелось встать и подвигаться, прежде чем кто-нибудь из них совершит какую-нибудь глупость, которая могла бы навредить им или его кораблю. Он сварил кофе и отвернулся от стойки, и тут же оказался лицом к лицу с Саймоном. Отгоняя внезапное чувство дежавю, он поднял брови, глядя на сердитое — да, определенно сердитое — лицо доктора, понимая, что Ривер, должно быть, провела с ним этот разговор где-то между ужином вчера вечером и сегодняшним днем. Она, должно быть, очень хорошо с ним разговаривала, потому что Саймон не ударил его ничем по голове, пока тот стоял спиной, хотя выглядел он так, будто очень хотел бы это сделать. Слегка улыбнувшись, Мэл отпил кофе, а затем подумал, что, возможно, лучше будет опустить горячую жидкость на стол во время неизбежной конфронтации. — Доброе утро, доктор. Могу я чем-нибудь вам помочь? — Я хочу кое-что прояснить, — тихо сказал Саймон. — Если ты причинишь вред моей сестре, я убью тебя. Медленно. Мэл скрестил руки и наклонился к Саймону, пока тот не оказался всего в тридцати сантиметрах от него. — Позволь мне прояснить одну вещь. У меня нет намерения причинить вред Ривер. — Да, ну, твои намерения не всегда идут по плану, не так ли, капитан? — огрызнулся Саймон. — И раз уж мы заговорили об этом, каковы твои намерения в отношении неё? Чего ты хочешь от этого добиться, Мэл? Она сказала, что ты её любишь, и Ривер всегда знает правду, но тебе лучше сказать мне прямо сейчас, что это не просто какая-то ю бен де интрижка, которую ты бросишь, как только подвернётся что-то другое. Ты понимаешь, что это с ней сделает? Мэл держал свой гнев под строгим контролем, ему больше всего хотелось сбить Саймона с ног, и единственная причина, по которой он ещё этого не сделал, заключалась в вежливости к Ривер. На самом деле, вероятно, именно это и удержало Саймона от того, чтобы наброситься на него, что было довольно иронично. Это все равно не означало, что он должен был отвечать перед Саймоном или слушать его фэй хуа. — Ты не единственный, кто живет на этом корабле. Я знаю, через что прошла Ривер. Я знаю, через что она все еще проходит. И я чертовски хорошо знаю, что это с ней сделает. — Тогда что? Ты ищешь быстренький перепихон? — Руки Саймона сжались в кулаки. — Ищешь… Здесь Мэл потерял самообладание. Он схватил Саймона за рубашку и толкнул его назад к стойке, и Саймон оттолкнул его в ответ. Мэл пристально посмотрел на него. — Если это то, что я ищу, я мог бы найти это в изобилии в другом месте, если бы у меня был бы мозг. И мне не нужно перед тобой отчитываться. — Что происходит? Оба мужчины обернулись и увидели Кейли, стоящую в дверном проеме, с Рен на руках, с выражением обеспокоенного недоумения на лице. Мэл грубо отпустил рубашку Саймона и крепко сжал руки по бокам, чтобы не ударить кулаком по этому высокомерному лицу. Он схватил чашку кофе со стойки и направился к двери, но голос Саймона последовал за ним. — Сделай всё правильно, Мэл. Потому что, Боже упаси, она любит тебя, и тебе лучше не испортить все. Мэл даже не оглянулся на Саймона, уходя. Он слышал, как Кейли спрашивает Саймона, но ее голос затих, когда он свернул за угол, чтобы спуститься вниз. Спустившись вниз, он остановился. Он почти ожидал найти Ривер в лазарете, но она свернулась калачиком на диване, укрывшись одеялом. Он заметил еще одно одеяло и подушку в одном из кресел и понял, что Саймон, должно быть, провел там ночь, присматривая за ней. Он вздохнул. Кем бы ни был Саймон, он, возможно, был самым преданным человеком, которого Мэл когда-либо знал, и это о многом говорило. Он сел на одно из кресел и выпил только половину кофе, когда дверь в дополнительных пассажирских спальных помещениях раздвинулась, и единственный мальчик Эллиот выбежал, визжа, а его мать побежала за ним с каменным выражением лица. — Реми Эллиот, вернись сюда немедленно! — прошипела она. — Ты разбудишь всех на… Она заметила Мэла, который смотрел на нее с поднятыми бровями, и покраснела. — Капитан! Я не хотела... Реми. Я тебя сейчас отшлёпаю, не смей сюда заходить! Ребёнок промчался мимо матери и вернулся в комнату. Дверь захлопнулась, и до ушей Мэла донесся слабый звук выговора. Покачав головой, он откинулся на спинку стула и сделал ещё один глоток, но увидел, что глаза Ривер открыты и устремлены на него, а на её лице — слабая, мирная улыбка. — Доброе утро. — Доброе утро, дорогая. Как дела? — Всё хорошо, — Ривер слегка нахмурилась. — Ты поговорил с Саймоном — Да. Ривер некоторое время смотрела на него, а затем, казалось, немного расслабилась. — Всё в порядке. Она улыбнулась, затем сбросила одеяло и очень медленно села, лишь слегка поморщившись. Когда она начала подниматься на ноги, Мэл поставил чашку и помог ей встать. — Куда ты идёшь? — В свою комнату. Мне нужно переодеться. Мэл моргнул, пытаясь отогнать внезапно возникшую картину, надеясь, что Ривер этого не заметила. По её косому взгляду и забавному выражению лица он подумал, что она заметила, но она ничего не сказала, вошла в свою комнату и закрыла за собой дверь. Мэл потёр лоб. Одно было ясно — экстрасенсорные способности Ривер сделают этот новый этап в их отношениях очень интересным. Возвращаясь к кофе, он увидел Саймона, стоящего внизу лестницы и смотрящего на него с угрозой смерти в глазах. Его взгляд метнулся от двери спальни Ривер к Мэлу, и сузился еще больше. — Помни, — мрачно пробормотал Саймон, проходя мимо Мэла к лазарету, — я хирург. И способность Саймона быть лиуманг тоже добавит красок.

***

Ривер проспала весь день и вечер — Саймон сказал, что она плохо спала прошлой ночью, и поскольку ей было трудно заснуть, он наконец дал ей какие-то лекарства, которые её сильно вырубили. Мэл несколько раз проверял, как у неё дела, но всегда находил её спящей на диване внизу. Он знал, что она, должно быть, сильно напичкана таблетками, если ей удавалось спать, пока дети Эллиот шумели здесь — единственном месте на борту, куда им разрешалось ходить без присмотра. Саймон, по-видимому, снова собирался спать внизу, но Кейли наконец-то удалось уговорить его уйти. Мэл был в кабине пилота и услышал, как они идут по коридору. — …и она просто сияет, — говорила Кейли. — А вот твоей жене, нужно немного внимания. Мэл выглянул в коридор и увидел, как Кейли держит Саймона за руку и тянет его к их койке. — Пошли, Саймон, — мягко сказала Кейли. — Ей не станет лучше быстрее, если ты будешь постоянно рядом. К тому же, она может позвать тебя, если понадобится. В конце концов, это, вероятно, было единственным заверением, которому Саймон поддался. Пара исчезла в своей кабине, а Мэл вернулся к своей консоли. Он проверял информацию о заданиях, так как не был уверен, что будет делать после того, как отвезет Эллиотов на следующий день. Ривер заработала кучу денег, работая гейшей, один из федералов забрал их из отеля для Ривер, которая тут же передала их Мэлу, так что сейчас у них не было проблем с деньгами. Тем не менее, было бы неплохо быть на шаг впереди, и пока не появилось никаких новых зацепок ни по Рине Дункан, ни по работорговле. Он нашел пару потенциальных заказов, хотя они были не от его постоянных клиентов, поэтому он не был уверен в их надежности. Вздохнув и все еще не чувствуя усталости, достаточной для сна, хотя все остальные уже легли спать, Мэл решил, что его пистолету, вероятно, не помешает хорошая чистка. По крайней мере, это займет его время, пока он не уснет. Он был в столовой, части его пистолета были разбросаны по столу, когда он увидел Ривер, идущую по коридору, опираясь одной рукой о стену. Мэл положил пистолет на стол и встретил ее в дверном проеме, помогая ей спуститься в комнату. — Что ты здесь делаешь? — Я уже проснулась, — сказала Ривер немного сонно. — Вроде как. Мэл сжал ее руку. — Я принесу тебе что-нибудь, если ты голодна. Он хотел помочь ей сесть на один из стульев, но она не двинулась с места. — Я в порядке, — сказала она, взяв его за другую руку и улыбнувшись. — Я просто хотела тебя увидеть. Мэл в ответ слегка улыбнулся. — Ничего особенного. Он понял, что это был первый раз, когда он действительно остался с ней наедине после больницы. На мгновение они посмотрели друг на друга, между ними промелькнуло что-то вроде «ну и что теперь?». Затем Ривер сократила расстояние между ними и прижалась к нему, позволяя их переплетенным рукам свободно свисать вдоль тела. Она подняла голову, ее глаза искали что-то в его взгляде. Он не был уверен, что именно она ищет, но ей было так приятно прижаться к нему. Он старался не думать об этом — говорил себе, что все это ново, что ей больно, что экипаж всего в нескольких шагах… — Мэл, — пробормотала Ривер, отпуская одну из его рук и лаская его лицо. Она уже не казалась такой усталой, и от того, как она смотрела на него, по его телу пробежал жар. Он почти ожидал увидеть внезапно появившегося Саймона, но кабина оставалась плотно закрытой. — Мэл… И тут они поцеловались, и ничто другое не имело значения. Это было по-настоящему, она была настоящей, и то, что они нашли друг в друге, было настоящим. Он целовал её отчаянно, жадно, желая её так, как никогда не хотел ни одну женщину. Ривер обняла его, запустила руки ему в волосы, и он углубил поцелуй, вдыхая её прикосновения, вкус и вид. Когда они наконец отстранились друг от друга, Ривер провела пальцами по его плечам и груди, её тело дрожало, прижимаясь к нему. — Я люблю тебя, Малкольм Рейнольдс, — прошептала она. — Я хочу тебя навсегда. Что звучало довольно приятно для него. Мэл глубоко вздохнул и откинул волосы Ривер с её лица. Он сохранял устойчивость, заметив, что она сильно прижалась к нему. — Ни мэй ши ба? — М-мне кажется, мне нужно присесть. Мэл помог ей сесть на стул, где она очень осторожно села, морщась от боли, когда он нежно потрогал пальцами спину. — Тебе нужны обезболивающие? Ривер покачала головой. — Уо хао. Просто нужно отдышаться. На ее лице так быстро промелькнула едва заметная улыбка, что Мэл даже подумал, была ли она на самом деле.

***

На следующее утро Ривер забралась в систему коры головного мозга и начала взламывать личные и правительственные файлы Рины Дункан. Дункан всё ещё должна была явиться на совещание в тот день, и хотя Ривер сомневалась, что она действительно там будет, она знала, что агент Бёрнэм уже подготовила свою команду на всякий случай. Ривер хотела бы сделать больше, но даже час, проведённый в системе коры головного мозга, истощал её восстанавливающееся тело. Вероятно, она бы осталась дольше, если бы Саймон не спустил её вниз, чтобы перевязать рану. — Не нужно напрягаться, — сказал он ей, когда она лежала лицом вниз в лазарете, и Ривер подумала, стал бы он считать её поцелуй с Мэлом в столовой прошлой ночью тоже напряжением. Несмотря на её раздражение по поводу всей ситуации с Риной Дункан, это вызвало у неё улыбку. Ей нравилось целовать Мэла, пусть даже это и не требовало напряжения. Она спрятала лицо в подушку, чтобы Саймон не стал расспрашивать о выражении её лица. — Выглядит хорошо, — сказал Саймон. — Никаких инфекций. Он закончил, и она пересела на диван, где начала просматривать файлы из личного маршрута Рины Дункан, файлы, которые она перенесла из системы коры головного мозга на свой планшет. Поскольку будущие поездки Дункан сейчас мало чем могли помочь, Ривер начала двигаться в обратном направлении, просматривая предыдущие поездки Дункан, надеясь найти что-нибудь, какую-нибудь связь, которая могла бы помочь. В большинстве случаев ее личный маршрут совпадал с тем, что было указано правительством, но были и некоторые пробелы, несколько случаев, когда Дункан ездила в разные места, используя псевдоним, как она и сделал на Нью-Кэнане. Где ты? Спросила Ривер. Что ты делаешь? Пока она работала, двое самых маленьких детей Эллиот, пяти и трех лет, носились по комнате. Они знали, что близки к месту назначения, и постоянно спрашивали «Мы уже приехали?» Ривер наконец достала из комнаты цветные карандаши и вынесла их, чтобы дети могли порисовать. Вскоре к ним присоединилась старшая дочь Сары, Лисса, которая до этого была тихой и замкнутой, молча усевшись на один из стульев, скрывая лицо за светлыми волосами. Сара некоторое время присматривала за детьми, а затем пошла готовить им обед. В конце концов, она, возможно, ничему бы и не научилась, если бы не Лисса Эллиот. Ривер не слышала от неё больше двух слов, и это были «да, мэм» в ответ на слова матери. Даже её разум был тих, сосредоточен на одном событии — смерти отца и исчезновении сестры. Что, в конце концов, и дало Ривер то, что ей было нужно. Эти воспоминания были очень похожи на кошмары, которые снились Ривер, и она не сомневалась, что это снилось Лиссе. Одно событие было затеряно среди более значимых, но оно промелькнуло в голове Ривер, и она вдруг осознала его важность. Она резко подняла голову и посмотрела на маленькую девочку. — Сегодня был день рождения Саванны. Лисса вздрогнула и выглядела как робкий кролик. Она, казалось, не знала, что сказать, поэтому ограничилась вопросом. — Мэм? — Её день рождения, — прошептала Ривер. Она вскочила на ноги и направилась к лестнице, подтягиваясь вверх. Она встретила Сару в коридоре, возвращавшуюся за детьми на обед. — В этом месяце у Саванны был день рождения, — сказала она. Брови Сары нахмурились. — Ну… да. — До смерти вашего мужа. Ривер ухватилась за стену и посмотрела на Сару. — Он что-нибудь ей прислал на день рождения? Сара моргнула. — Д-да. Ничего особенного, просто какая-то безделушка, которую он подобрал… Она замолчала, и ее глаза расширились. — Ты думаешь, он отправил ей это? Что бы там ни искала эта ужасная женщина в отеле? Это было так просто — так неочевидно, что даже когда Рина Дункан спросила Сару, отправлял ли ей муж что-нибудь перед смертью, ей это не приходило в голову. Почему бы ей подозревать подарок своей маленькой дочери на день рождения? — Это был просто маленький браслет, — медленно произнесла Сара. — Он был не ней, когда ее забрали. Она покачала головой. — Что он мог отправить в браслете? Ривер уже перебирала возможные варианты. — Много чего. Она прикусила губу. Им нужно было найти Саванну и надеяться, что браслет не был у нее украден или выброшен. Не было никаких гарантий, что это именно то доказательство, которое они ищут, но она все равно пообещала попытаться найти Саванну. Как иронично, что если у Саванны действительно были нужные им доказательства, то из четырех детей Эллиота наемники похитили именно её. Вопрос был лишь в том, как она найдет эту маленькую девочку в огромной вселенной.