Черная полоса

Циферблат показывал три часа ночи. Вряд ли это можно было всерьез назвать «утром», но для Даквейвиса новый день начинался именно так — в вязкой, липкой темноте. Он с трудом разомкнул веки, и мир вокруг отозвался резкой, пульсирующей болью. Тело будто превратилось в одну сплошную гематому: глаза жгло от недосыпа, разбитые вчерашним срывом костяшки пальцев ныли при малейшем движении, а колени онемели — он уснул в какой-то нелепой, изломанной позе. Четвероногий друг чувствовавший состояние хозяина, все еще лежал рядом, вздыхая во сне. Сон ушел безвозвратно, оставив после себя лишь неприятный осадок и тяжелую голову. Понимая, что валяться дальше бессмысленно, Дак кое-как заставил себя подняться. ... Синие лучи монитора высветили его усталое лицо. Час сменялся часом, пока он бессмысленно листал ленту YouTube, глядя на мелькающие кадры, смысл которых едва доходил до сознания. За окном синева ночи постепенно переходила в тусклый, серый рассвет. Небо над городом наливалось странным рыжим цветом, но солнце так и не показалось, скрытое за плотной завесой тумана. К шести утра кофе в кружке превратилось в холодную маслянистую жижу. Даквейвис встал, чтобы размять затекшую спину. Город за окном начал подавать первые признаки жизни: где-то вдалеке взвизгнули тормоза, хлопнула дверь подъезда. В семь часов он кормил пса, механически насыпая корм в миску и слушая мерный стук гранул о пластик. Пес ел неохотно, постоянно поднимая голову и прислушиваясь к звукам в коридоре. Около десяти часов предчувствие, которое он пытался заглушить видеороликами и домашними делами, стало почти осязаемым. Воздух в квартире словно загустел. Дак попытался заняться уборкой, но бросил тряпку на полпути — руки подрагивали. Он снова сел в кресло, просто глядя в стену и считая удары сердца. Время будто растянулось, превращая каждую минуту в бесконечность. Даквейвис в очередной раз переступил порог кухни, двигаясь почти механически, словно ведомый последней надеждой. В глубине души он отчаянно искал хоть какое-то чудо, способное заглушить гул собственных мыслей и вырвать его из плена внутренней тьмы. Налив первый стакан воды за день, тело расслабилось и наш герой погрузился в думы, о которых знал лишь он.. Пока Даквейвис пребывал в состоянии тяжелого, беспросветного забытья, теряясь в лабиринтах собственных мыслей, его рука безвольно и тяжело соскользнула вниз, наткнувшись на предательски острый угол стола. Рана открылась мгновенно: багровая кровь начала медленно проступать сквозь поврежденную кожу, а резкая, пульсирующая боль заставила его сознание наконец сфокусироваться на происходящем. Он заторможенно, словно через силу, перевел взгляд на кровоточащий порез, и в ту же секунду его захлестнуло пугающее, но долгожданное чувство облегчения. Эта внезапная физическая вспышка послужила тем самым спасительным якорем, который мертвой хваткой вцепился в ускользающее сознание, вырвав его из вязкой ментальной пустоты и насильно вернув в холодную, осязаемую реальность текущего момента. Но стоило ему ощутить эту зыбкую почву под ногами, как тишину квартиры бесцеремонно нарушил резкий стук в дверь. Словно сама судьба вмешалось в ход событий, ведь Дак точно знал — сегодня он никого не ждал и никого не звал. Резкий, требовательный стук в дверь ударил по нервам. Это не была случайная ошибка или визит соседа. В этих ударах слышалась уверенность, обида, злость, которая в этот же момент была готова выйти на хозяина квартиры. Пес Дака мгновенно вскочил, то ли от испуга, то ли готовый напасть. Сделав глубокий вдох, Даквейвис медленно пошел по коридору, стараясь, чтобы половицы не скрипели. Липкое предчувствие, мучившее его все утро, теперь оформилось в схватывающий ком в горле. Он подошел к двери и, не спрашивая «кто там», заглянул в дверной глазок...