И лёд растаял

Рассвет. Утро после. Мелькор проснулась оттого, что кто-то тряс её за плечо. — Вставай, соня, — голос Бенджена звучал непривычно тихо. — Через час выступаем, а ты даже не умывалась. Она села рывком, мгновенно приходя в себя — северная привычка. Плащ (его плащ) сполз с плеч, и она торопливо подхватила его, комкая в руках. — Что? — спросила она. Голос сел, пришлось откашляться. — Я говорю — вставай. — Бенджен смотрел на неё странно. — Ты где вчера была допоздна? Я тебя искал, хотел сказать, что отец... — Гуляла. — Гуляла. — Бенджен хмыкнул. — Ага. А плащ у тебя всё ещё тот же. Принцевский. Мелькор метнула в него взгляд — холодный, как вода в северных фьордах. — Бенджен. — Молчу, — он поднял руки. — Но отец уже спрашивал, где ты. Рикард тоже. И ещё... — он замялся. — Что? — Тот принц. Мейкар. Он сегодня с утра уже здесь был. Сидел на твоём бревне и смотрел, как ты спишь. Минут десять. Потом ушёл. У Мелькор внутри всё оборвалось и перевернулось одновременно. — Смотрел? — переспросила она. Голос прозвучал хрипло. — Смотрел. Я думал, он тебя разбудит, но нет. Просто сидел. Как статуя. А потом встал и ушёл к брату. Бенджен помолчал, потом добавил тише: — Мелькор. Только не говори мне, что ты... — Не скажу, — отрезала она. Встала, отряхнула плащ и сунула его в седельную сумку — подальше от чужих глаз. — Иди. Мне нужно умыться. Бенджен вздохнул, но спорить не стал. Только бросил через плечо: — Завтрак через полчаса. Не опаздывай, отец будет злиться. Она кивнула, не глядя на него. *** У ручья было пусто. Мелькор присела на корточки, зачерпнула ледяной воды, умылась. Холод обжёг кожу, помог собраться с мыслями. Он сидел и смотрел, как она спит. Десять минут. Зачем? Почему не разбудил? Почему не остался вчера? Вопросы крутились в голове, не находя ответа. Она тряхнула головой, вытерла лицо подолом рубашки и пошла к костру, решив, что не будет искать встречи. Если он хочет — найдёт сам. Завтрак прошёл в странном напряжении. Рикард поглядывал на неё с подозрением, отец — с беспокойством, Бенджен делал вид, что вообще ничего не замечает, но это "ничего" было слишком театральным. Мейкара за завтраком не было. Эйгон сидел с сиром Дунканом через два костра и иногда поглядывал в её сторону — любопытно, но без осуждения. Мелькор старалась не смотреть туда. Когда отряд начал собираться, она седлала лошадь молча, автоматически проверяя подпруги и ремни. Руки делали своё дело, голова была занята другим. — Леди Старк. Она вздрогнула. Обернулась. Мейкар стоял в двух шагах. При полном параде — в дорожном плаще, при мече, лицо непроницаемое, как маска. Только глаза... глаза смотрели иначе. Не так, как вчера. — Принц, — ответила она ровно. Он шагнул ближе. Оглянулся — никто не смотрел, все были заняты сборами. — Я не мог прийти вчера, — сказал он тихо. — Бейлор держал меня до утра. Переговоры. Потом какие-то дела с местными. Я пытался... — Не нужно, — перебила она. Голос прозвучал холоднее, чем она хотела. — Вы ничем мне не обязаны. Он замер. На лице мелькнуло что-то — может, боль, может, досада. — Мелькор. — Я понимаю, — сказала она, глядя ему в глаза. В них — холодный океан, ни капли тепла. — У вас есть обязанности. Сын. Брат. Долг. Я не просила ничего. — Ты просила, чтобы я не уходил, — ответил он тихо. — Я не ушёл. Меня увели. Она молчала. В груди боролись обида, гордость и что-то ещё — тёплое, что никак не хотело замерзать. — Сегодня, — сказал он. — Вечером. — А если снова позовут? — Тогда я приду, как только смогу. Она смотрела на него. Потом кивнула — коротко, одними ресницами. — Хорошо. Он выдохнул — так, будто боялся, что она откажет. Развернулся и ушёл к своей лошади, не оглядываясь. Мелькор проводила его взглядом и полезла в седло. Дорога в тот день тянулась бесконечно. Отряд двигался медленно — Бейлор решил не торопиться, но для Мелькор эта медлительность была пыткой. Она чувствовала его присутствие за спиной, кожей, затылком, каждой клеткой. Не оборачивалась. Но знала — он смотрит. К вечеру, когда начали ставить лагерь, нашёлся Эйгон. Он подошёл незаметно, когда Мелькор раскладывала вещи у отцовского шатра. — Леди Мелькор. Она обернулась. Мальчишка стоял, переминаясь с ноги на ногу, и вид имел слегка виноватый. — Я хотел сказать... ну... — Он вздохнул. — Мой отец — он не умеет говорить. Совсем. Он умеет делать, но не говорить. А вчера... вчера он правда не мог. Я слышал, как дядя Бейлор его вызвал. Это было срочно. Лорд какой-то приехал, из тех, кто вечно жалуется на границы. Они до утра просидели. Мелькор смотрела на него и чувствовала, как внутри оттаивает лёд. — Эйгон, — сказала она тихо. — Ты не должен за него оправдываться. — Знаю. — Он пожал плечами. — Просто... я вижу, как он на вас смотрит. И вы на него. И мне кажется, это хорошо. Когда он на кого-то так смотрит. Потому что он... он всё время один. Даже когда мы рядом. Он помолчал, потом добавил совсем тихо: — Мама умерла давно. Он никого не подпускал. А вас... подпустил. Мелькор не знала, что ответить. Поэтому просто кивнула и положила руку ему на плечо — легко, по-сестрински. — Спасибо, Эйгон. Он улыбнулся — открыто, по-мальчишески — и убежал к сиру Дункану. *** Той ночью Мелькор сидела у костра и ждала. Луна поднялась высоко, когда в темноте зашуршали шаги. — Я здесь, — сказал он тихо, опускаясь рядом. — Прости, что долго. — Ты пришёл, — ответила она. — Это главное. Он взял её руку в свою. Большим пальцем провёл по костяшкам, по запястью, по тому месту, где ещё вчера перевязывал ранку. — Я никуда не уйду сегодня, — сказал он. — Что бы ни случилось. И она поверила.