𝐹𝑟𝑜𝑚 𝑛𝑜𝑤 𝑜𝑛

На Оливере был надет синий пиджак и серые полосатые брюки, волосы собраны в маленький хвостик. На запястье у него красовался один очень выделяющийся браслетик с какой‑то надписью — доктор не мог разглядеть, что именно там было написано. Собственно, Харли никогда не понимал людей, которые отдавали предпочтение такой яркой одежде или каким‑либо украшениям: ему всё это казалось излишне странным и броским. Он невольно поморщился, скользнув взглядом по аксессуару. Тем временем младший Людвиг продолжал внимательно осматривать помещение, по‑прежнему прижимая к себе руки. Его взгляд медленно скользил по деталям: он изучал старые трубы вдоль стен, покрытые ржавчиной, внимательно разглядывал потрёпанный пол с трещинами и пятнами неизвестного происхождения, задержался на тусклой лампе, свисающей с потолка на оголённом проводе, — и наконец остановил взгляд на докторе, стоящем перед ним. Признаться честно, первое впечатление о собеседнике сложилось у юноши абсолютно ужасное: Харли выглядел абсолютным грубияном и агрессором — суровый взгляд, сжатые губы, напряжённые плечи. Но, несмотря на всё прошлое, он вдруг криво и резко улыбнулся ему, обнажая зубы в чём‑то, отдалённо напоминающем доброжелательность. Сойер, заметив эту так называемую улыбку, тяжело вздохнул, раздражённо провёл рукой по лицу и повернулся спиной. Он машинально поправил ворот халата, стараясь взять себя в руки. У него совершенно не было ни необходимости, ни времени расспрашивать юношу обо всём подробно, да и вообще задерживаться с ним здесь. Но, хорошо подумав, доктор понял, что это намного лучше, чем сидеть всё время с бумажками. Он махнул рукой, намекая, что нужно идти за ним, и направился вперёд, широкими шагами покидая комнату. — Ну что ж, пойду за вами! — воскликнул парень, заметив, что тот начал уже отходить, и мигом подбежал к брюнету, чуть не споткнувшись на неровном полу, издав нервный смешок. Оливер никогда не бывал на этом этаже — его отец неохотно рассказывал о своей работе, а тут открылось такое интересное место. Оно очень отличалось от первых этажей: тёмные углы, в которых, казалось, прятались тени, странные звуки из вентиляционных решёток, напоминающие шёпот, и резкий запах антисептиков, от которого першило в горле. Юноша невольно сглотнул, но постарался не показывать страха, лишь крепче сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах. Всю дорогу он не отходил от Сойера ни на шаг, с любопытством вертя головой и рассматривая каждый уголок. Он то и дело останавливался, чтобы получше разглядеть какую‑нибудь деталь: облупившуюся краску на стене, странные машины, следы от колёс тележки на полу. Оливер пытался запомнить всё. Тот же иногда косил уставшие взгляды на него, изредка цокал и закатывал глаза, явно раздражаясь от такого пристального внимания. Доктор явно не думал, что именно ему будет поручено заняться экскурсией испытуемого, — это было совсем не в его обязанностях. В первую очередь он являлся учёным, а не социальным работником, и сейчас чувствовал лишь раздражение от этой неожиданной задачи. Да, Людвиг не говорил это напрямую, но с этим же парнем нужно было что‑то делать, тем более он сам так долго ждал новых органов для операций. Харли мысленно проклинал этот день, мечтая поскорее отделаться от всех обязанностей. Проходя всё дальше, они наконец‑то зашли в помещение с нормальным ремонтом: полы были вычищены до блеска, повсюду чувствовался запах спирта и дезинфекции. Коридор стал шире, освещение — ярче, а звуки — громче. За дверью их ждала неописуемо красивая и большая теплица. Стеклянные стены и искусственный свет, заменяющий солнце, создавали внутри атмосферу уюта и спокойствия. Оливер замер на месте, широко раскрыв глаза от восхищения, и на мгновение даже забыл о своём страхе. Харли, заметив удивление на его лице, ухмыльнулся, чуть задёрнув нос. Он подошёл к стеклянной двери, нажал на ручку и распахнул её, впуская свежий воздух, наполненный ароматами растений. — Красивые, правда? — Подойдя ближе к цветам, доктор слегка дотронулся до красных лепестков, аккуратно проведя по ним пальцами. Его голос, обычно резкий и холодный, на мгновение смягчился. — Занятно, а для чего вы вообще выращиваете мак? — Оливер спустился по мостику к доктору и тоже прикоснулся к цветку, осторожно погладив бархатистый лепесток. В его глазах читалось искреннее любопытство и нежность. Брюнет сложил руки за спиной и на мгновение задумался, словно решая, стоит ли делиться с ним тем, что мак служит главным ингредиентом для бессмертия. Наверняка сынку директора известна вся ситуация, и он понимает все придирки завода, но в то же время — зачем ему спрашивать? — Для… — Генерируя у себя в голове все исходы диалога, он не мог придумать оправдания, но всё же решился что‑то рассказать блондину. — Для расследований? — Блондин отвёл взгляд от мака. — Именно так?.. — Харли даже удивился тому, как, оказывается, можно было очевидно ответить. — Здесь установлены датчики температуры, влажности и освещённости, которые передают данные на центральный компьютер. Система автоматически регулирует микроклимат: включает обогрев, если становится слишком холодно, и даже меняет спектр освещения в зависимости от фазы роста растений. Рассказывая обо всём, доктор сбавил темп, он шёл медленно, совсем не торопясь, как в прошлый раз. Идя позади и слушая брюнета, блондин заметил его длинный хвост, качающийся со стороны в сторону при ходьбе, а резинка еле держалась, готовая уже соскользнуть с его волос. — Простите, у вас тут… — Оливер прокашлялся в кулак и, тихо подойдя поближе, аккуратно подтянул чёрную резинку, стараясь не вызвать новой вспышки раздражения. — Ты что себе позволяешь, микроб? — Харли резко повернулся, замахнувшись рукой на зеленоглазого, но остановил её буквально у лица, тут же спрятав в широкие карманы халата. — Было бы проблемно, если бы вы её потеряли, — и снова кривая, уродливая улыбка. Сойер уже не мог держать себя в руках: за одно утро столько нервных клеток он потерял — невозможно было даже представить. — Пошли, — уже грубо сказал доктор, больше не отвлекаясь на глупого парнишку, и продолжил путь. Вот та самая дверь в палату — она была красного цвета, и на ней было множество красивых наклеек и нарисованных картинок, вполне себе детская обстановка. Странно, что для Оливера не выделили обычную палату. — Мистер Людвиг, вот вы и здесь, — появилась группа людей: это были доктора, а посередине стоял их заведующий. — Здравствуйте! — Оливер продвинулся вперёд и пожал руку главному специалисту. Пожилой мужчина снял перчатку и ответил на жест, слегка улыбнувшись. — Подождите, разве не я теперь отвечаю за него? — Сойер, стоявший рядом, скрестил руки на груди, его голос прозвучал резко и требовательно. — Директор запрещает вам вмешиваться в процесс, — один из медиков выглянул из толпы, избегая взгляда Харли. — Это как понимать?! — Для чего его вообще сюда позвали, как не для долгожданного расчленения? Эллиот просто поехавший маразматик — сдал сына на опыты, да ещё и запретил Харли вообще работать с людьми. Он вообще в курсе, чем занимается фабрика, или доктор такой особенный, что ему не чуждо видеть кровь здесь? Он хирург, хирург! — До встречи, друг мой! — Оливер у двери стоял и махал ручкой, его лицо светилось наивной радостью. — Ага, в моём страшном сне… — шёпотом проговорил Сойер, чтобы сынишка директора не услышал, и скрылся за углом, сжимая кулаки от бессильной злости.