Ты мне не подходишь

.... . .

Дэй плохо переносит тишину. В машине висит напряжённая, готовая взорваться тишина. Он упорно смотрит в окно, стараясь не замечать отражение Поппи — она сидит, скрестив руки, и сверлит его взглядом. Пальцы Дэя нервно постукивают по бедру, пока он не сжимает их в тугой кулак. Мышцы натягиваются, кости поскрипывают. После того, как он был так близко к смерти, он стал гораздо острее чувствовать своё тело. Физиотерапия очень помогла, но процесс идёт медленно. Физиотерапевт говорит, что из инвалидного кресла он выберется минимум через месяц, скорее всего — через два. Дэй просто рад, что снова может вращать плечами, хотя поднимать что-то тяжелее десяти фунтов пока не может. — Дэй, — вздыхает Поппи. Уши Дэя прижимаются к голове. — Ты точно не хочешь подождать? — Попс, я и так пропустил слишком много. Летом придётся нагонять пропущенные занятия. Я не хочу отставать ещё сильнее, — Дэй заставляет себя оторваться от окна и встретиться с ней взглядом. — Я хочу увидеть своих друзей. Хочу поблагодарить тех, кто спас мне жизнь. Поппи вздрагивает от этого напоминания. —Хочу выбраться из больницы, иначе начну грызть кровать. Шутка слабая, но Поппи чуть расслабляется. Дэй тоже выдыхает. Ему пришлось пустить в ход все уловки, чтобы она разрешила ему вернуться в академию. Возможно, ещё рано, но он не выдержит больше сидеть в молчаливой больничной палате, где его преследуют уродливые монстры. — Ладно, но пиши мне каждые три часа. — Знаю. — Никаких прогулок, сиди в инвалидном кресле. — Я могу постоять несколько минут. —Сиди. В. Кресле. — Попс, я не собираюсь проверять пределы своих возможностей. Буду отписываться каждые три часа. Запишусь на ежедневные осмотры к главной медсестре. Никуда не пойду один. Я справлюсь. — Я знаю, — Поппи вздыхает и разводит руки. —Знаю, что ты справишься, но это не значит, что я перестану волноваться. —Ты так сильно обо мне беспокоишься, что остальной мир, наверное, уже страдает без тебя. —Когда я вернусь, работы станет меньше, если они там вообще работают. —Поппи. —Знаю, хватит отвлекать меня. Ты точно не хочешь другое инвалидное кресло? —Я должен сливаться с толпой. Как я объясню ту махину, которую ты хотела? — Дэй приподнимает бровь. Когда они выбирали инвалидное кресло, Поппи сразу потянулась к самому дорогому и высокотехнологичному варианту. Дэй уговорил её взять что-то попроще, но с лучшими отзывами. Он не планировал пользоваться креслом долго и настоял на электрическом. Но это кресло оказалось распродано везде, куда они смотрели. Поппи пыталась решить вопрос деньгами, но кресло всё равно не привезли бы к началу занятий. Дэй воспользовался моментом и выбрал ручное. Ему нужна хоть какая-то физическая нагрузка во время восстановления. —Тебе повезло, что у нас сейчас мало времени, — ворчит Поппи, глядя в телефон. Спорить с этим она не может. — К тому же, это вполне нормальное кресло, Попс. Оно откидывается, регулируется, и оно неоново-жёлтое. Никто в него не врежется, и оно не перевернётся, — Дэй широко улыбается, пытаясь разрядить обстановку. —На первое время сойдёт, — сдаётся Поппи, откладывая телефон. —Просто… будь осторожен. —Конечно, Попс. Телефон Поппи начинает звонить. Она бросает на него злой взгляд и проверяет, кто звонит. —Придётся ответить, — бурчит она, принимая вызов. Дэй пользуется моментом и проверяет свой телефон. Новый. Поппи узнала, что у него треснул экран, и купила новый. Спросила, давно ли он такой и что случилось, но Дэй не собирается рассказывать, что трещина появилась ещё в августе, когда на него напала Бобби. Если он скажет — Бобби может просто исчезнуть. Так что старый телефон к нему так и не вернулся, зато остальное вернули. Почти. Вскоре после того, как он очнулся, Дэй попросил медсестру принести его вещи. Она принесла почти пустую сумку. Внутри лежали: треснувший телефон, тот комочек от Голди и деньги, которые были у него на фестивале. Всё, что лежало в карманах. Он спросил, где одежда — даже нижнее бельё, носки и обувь пропали. Медсестра ответила, что вещи были не подлежали восстановлению, и Поппи распорядилась их утилизировать. Услышав, насколько тяжёлыми были его раны, и вспомнив… боль, Дэй больше вопросов не задавал. Поппи привезла ему новую одежду, забрала старый телефон и вчера вручила новый. Он проснулся — а рядом уже лежит новенький смартфон. Машина замедляется и поворачивает — Дэй возвращается в реальность. Он видит указатель, направляющий к короткой дороге, ведущей к академии. Дэй бросает взгляд на Поппи — та хмуро смотрит в окно, разговаривая по телефону. Интересно, кто это. Наверное, кто-то с работы. Машина подъезжает к воротам и останавливается. Никто не ждёт — и Дэй даже немного облегчённо выдыхает. Он пока не знает, как объяснить друзьям инвалидное кресло и все связанные с ним сложности. —Дэй, — Поппи откладывает телефон экраном вниз и подъезжает, чтобы отстегнуть крепление его кресла к полу лимузина. Дэй отстёгивает вторую сторону и берёт сумку с вещами. Поппи обнимает его — крепко, сильно сжимая плечи. —Лучше бы мне не приходили отчёты, что ты себя перенапрягаешь, — угрожающе шепчет она. —Уверен, твои тайные шпионы сами меня остановят, — Дэй похлопывает её по спине. —Люблю тебя, Попс. —Люблю тебя, Дэй. Будь осторожен. Они ещё раз крепко обнимаются и размыкают объятия, как только водитель открывает заднюю дверь рядом с Дэйем. Поппи отъезжает на своё место в передней части лимузина — чтобы её не было видно через открытую дверь. Водитель выдвигает новую рампу, закреплённую к машине, проверяет надёжность и отходит в сторону, придерживая дверь. Дэй осторожно выкатывается — он делал это всего один раз до этого. —Спасибо, Брон, — говорит Дэй водителю. —Всегда пожалуйста, сэр, — Брон вежливо кивает и ждёт, пока Дэй отъедет подальше, прежде чем убрать рампу и закрыть дверь. Снег на тротуаре, к счастью, расчистили, так что Дэй может довольно легко катиться по дорожке. Дэй смотрит на ворота и размышляет, как ему открыть закрытые створки. Поппи говорила, что его ждут к одиннадцати. Сейчас десять пятьдесят пять. Пять минут — это слишком рано? Они не забыли, правда? К счастью, беспокоиться долго не приходится. В уголке зрения вспыхивает статическое золотое сияние — Дэй поворачивается и видит Голди. Тот выглядит точно так же, как в прошлый раз, если не считать очевидных зимних дополнений: шапка, перчатки, пальто. Медведь оглядывается и приподнимает брови, заметив лимузин. — Вот это тачка, — присвистывает Голди с уважением. — Д-да, — Дэй пытается проглотить заикание. — Вы здесь, чтобы открыть ворота? —Ворота откроются только завтра. Я здесь, чтобы лично доставить тебя в академию, — Голди широко ухмыляется. Его взгляд скользит вниз — к инвалидному креслу — улыбка на миг дрогнула, но не исчезла. —Правда? — спрашивает Дэй. Он хочет увидеть Фредди, но думал, что придётся подождать, пока начнётся новый семестр. — Фредбер настаивает, — Голди заходит за спинку кресла и берётся за ручки. —Закрой глаза, малыш. Дэй послушно закрывает глаза. По шерсти пробегает знакомое статическое покалывание, в ушах хлопает — как в прошлый раз, когда Голди телепортировал его. Дэй открывает глаза — и оказывается в ярком кабинете Фредди. Сам медведь сидит в одном из кресел у окна, лениво листает телефон. Дэй удивлён такой непринуждённой картиной и медлит, не зная, стоит ли вообще что-то говорить. Золотой медведь подкатывает кресло Дэя ближе к Фредди. — Надеюсь, это не чёртов Кошмар, — весело бросает Голди. Фредди выключает экран и вздыхает. — Следи за языком, — Фредди приподнимается в кресле, чтобы бросить на брата тяжёлый взгляд. — И это не твоё дело. — Ты - всегда моё дело, — огрызается Голди. —Особенно когда принимаешь идиотские решения. Дэй смотрел на Фредди, а не на Голди — и успел заметить, как в голубых глазах мелькнула боль, прежде чем сменилась холодным равнодушием. Фредди переводит взгляд на Дэя, молча отмахиваясь от брата. —Привет, Дэйлайт. Рад видеть тебя на ногах… или на колёсах, — Фредди улыбается тепло. Голос добрый, совершенно не похож на тот, которым он только что говорил с Голди. Дэй кивает — ему совсем не хочется попасть под этот ледяной взгляд. Голди фыркает и плюхается в кресло по другую сторону от Фредди — тот его полностью игнорирует. —Я хотел поговорить с тобой о том, что произошло на фестивале. Власти хотят твоё заявление, и я тоже хочу услышать всю историю от тебя, — Фредди продолжает, внимательно наблюдая за лицом Дэя. —Я могу ещё немного оттянуть разговор с властями, если тебе нужно время. —Я… спасибо, — Дэй не может выдержать прямой взгляд и опускает глаза на сумку, которую всё ещё прижимает к груди. Он должен рассказать им всё прямо сейчас и покончить с этим. Он крепче прижимает сумку — ненавидит, как по-детски это выглядит. —Я хочу покончить с этим, но…, — Дэй замолкает. —Я пока не могу об этом говорить. Вонь гнили, тело Обсиди, чёрная жижа — всё вспыхивает перед глазами. Дэй вздрагивает и заставляет себя вернуться в реальность. Лицо Фредди смягчается — Дэй чувствует, будто медведь читает его как открытую книгу. —Хорошо, — легко соглашается Фредди. —Мы не будем об этом говорить прямо сейчас. Есть вопросы ко мне? —Близняшки: Сапфир и Обсиди Довели — они в порядке? — Обсиди всё ещё восстанавливается и не вернётся в академию в этом семестре. Сапфир начнёт занятия вместе со всеми завтра. —Кто-нибудь ещё… пострадал? —К счастью, нет, — Фредди хмурится. —Мы не уверены, но похоже, у Искажённых был план на ту ночь. — Искажённые? — переспрашивает Дэй. —Ах, да, — Фредди колеблется, затем тяжело вздыхает и кладёт телефон на журнальный столик. —Большинство людей ничего не знают о тех созданиях, которые напали на тебя той ночью. Мы называем их Искажёнными. Это люди, которые превратились в то, что ты видел. За последние двадцать лет их было всего шестеро. Они опасны из-за невероятной силы и неконтролируемой жестокости, но при этом… безмозглые. Они не говорят, ничего не помнят, не чувствуют боли и живут очень недолго. —Что? — у Дэя перехватывает дыхание, в животе всё холодеет и сворачивается. Если это правда, то что… что тогда произошло на Хэллоуин? —Что-то не так? — Фредди мгновенно напрягается. —И-искажённые… они не были безмозглыми, — выдавливает Дэй, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса. —Что ты имеешь в виду? — голос Фредди становится острым, как лезвие. Дэй сильнее прижимает сумку к груди. Перед глазами снова мелькают искажённые голоса, изуродованные лица. —Они разговаривали, — тихо произносит Дэй в повисшую тишину. — Они помнили, кто я. Те… Искажённые той ночью не были безмозглыми. Он поднимает взгляд на медведя. —Это не… — Фредди обрывает себя. —Ты уверен? —Я бы не смог забыть ту ночь, даже если бы очень захотел, — признаётся Дэй шёпотом, уставившись в свои колени. —Чёрт! — Фредди выругался так неожиданно и резко, что Дэй вздрогнул и вскинул глаза. Обычно такой собранный медведь выглядел сейчас совершенно потерянным. — Это… меняет всё, — Фредди проводит лапой по волосам и делает глубокий вдох. —Хорошо, Дэйлайт. Ты готов согласиться на телохранителя в академии? —Телохранителя? Зачем? — Дэй растерян. Он же внутри Evol — одного из самых защищённых мест на планете. В голове мелькает сон: разрушенные корпуса музыки и астрологии, Искажённые, бегающие по академии. Когда его сны стали такими яркими и страшными? Наверное, с той самой ночи Хэллоуина. —С этой новой информацией у нас появилась… теория, — медленно объясняет Фредди. —Это пока только предположение, но в ту ночь казалось, будто у них был план. Они напали на сеновозку и забрали близняшек Довели. Использовали девочек, чтобы отвлечь основную часть охраны в лес в противоположной стороне от лабиринта. Один пробрался в кукурузу и похитил тебя. Мы предполагали, что они хотели отомстить тебе за то, что ты помог им выгнать из школы. Но мы отмели эту версию, потому что Искажённые не способны строить планы. Мы думали, что кто-то ими управляет. Фредди трёт лицо обеими лапами. Дэй буквально ощущает, как от медведя волнами идёт стресс. —Один сбежал, — вдруг вмешивается Голди. — Голди! — рявкает Фредди, опуская лапы. —Что? — Дэя будто колючая проволока обвивает лёгкие. Зрение начинает плыть. —Посмотри на меня, Дэйлайт, — спокойно, но твёрдо говорит Фредди. Дэй в панике переводит взгляд на медведя. —Хорошо. А теперь дыши со мной, — Фредди делает медленный вдох. Дэй сначала не может подстроиться, но через несколько попыток начинает повторять. Они дышат вместе минуту. Дэй чувствует, как щёки заливает стыд, а следом снова накатывает паника. Он судорожно сжимает руку Фредди — тот, оказывается, уже держит его ладонь в своей. —Лучше? — терпеливо спрашивает Фредди. —Пожалуйста, — почти умоляет Дэй, требуя объяснений. —Той ночью поймали двух Искажённых. Мы не знали о третьем, пока мисс Ангел и близняшки Довели не сообщили нам. Тигерия сбежала до того, как мы прибыли. Поиски продолжаются, — спокойно объясняет Фредди, его лапа по-прежнему тёплым, успокаивающим грузом лежит в ладони Дэя. —А Игги и Джек? —Их забрало правительство. Больше ты их не увидишь. Тигерию скоро поймают — ей не скрыться от всех, —Фредди снова сжимает его руку. —Именно поэтому мы спрашиваем, не хочешь ли ты телохранителя. Она всё ещё может охотиться за тобой. —Я… нет, — Дэй делает глубокий вдох. Он уже прошёл через это с Поппи несколько дней назад. —Сомневаюсь, что Тиг попробует напасть на меня снова, особенно внутри академии. —Я не могу тебя заставить… но пока она на свободе, — Фредди встречается с ним взглядом. —Будет безопаснее, если ты не будешь покидать территорию академии,— Губы Дэя кривятся в недовольной гримасе. —Мне не нравится просить тебя об этом, но это ради твоей же безопасности, и её должны поймать очень скоро. —Ладно, — сдаётся Дэй. Он не хочет снова устраивать долгие «обсуждения», как с Поппи. К тому же, он может пожертвовать несколькими воскресеньями. Уже делал это раньше. —Спасибо, — Фредди ещё раз сжимает его руку и отпускает. —Перейдём к более лёгкой теме. Главная медсестра, мисс Ангел, хотела бы поговорить с тобой. Когда у тебя будет время. —Спасибо, мистер Фазбер, —автоматически отвечает Дэй. Разговор вроде бы закончен, но у него самого накопилось множество вопросов. Как дела в студсовете? Что происходило, пока его не было? Устраивали ли они какое-нибудь рождественское мероприятие? —Ещё кое-что, — вмешивается Голди. Он был так тих, что Дэй почти забыл о его присутствии. —Малыш, мы нашли тебя без сознания на земле той ночью. Ещё до того, как ты побежал в лабиринт. Что произошло? Чёрт. Дэй надеялся, что они не спросят. Он… сам не знает. Всё время думал, что это были сны, но какие сны бывают, когда ты бодрствуешь? Какие сны возвращают все чувства так, будто ты был вне тела? Дэй хочет ответов не меньше остальных. Фредди и Голди знают? Или лучше соврать? —Ну… э-э… это было— Телефон Фредди взрывается сиреной. Оба медведя мгновенно выпрямляются. Фредди отвечает и поворачивается к окну, прижимая трубку к уху. —Объект Т замечен на северной окраине столицы. Всем эволюционировавшим в радиусе немедленно прибыть на место. Дэй едва слышит механический голос через динамик. Фредди отнимает телефон от уха — лицо мрачное — и встаёт. —Извини, Дэйлайт, продолжим позже. Нам нужно идти. Обращайся к моему секретарю, если что-то понадобится, — Фредди хватает пальто со спинки кресла за столом. Надевает его. Голди хватает брата за руку — и оба исчезают во вспышке статического золотого света. Дэй вздыхает и начинает катиться к двери пустого кабинета. Выкатывается в коридор, заезжает в лифт. Двери закрываются, он подъезжает к панели кнопок боком. Нажимает на первый этаж, затем отъезжает назад, чтобы оказаться лицом к дверям при открытии. Всё ещё нужно практиковать движение задним ходом и ускорение. Повороты уже получаются гораздо лучше. Он выезжает из лифта и направляется к главным дверям здания. Проезжая мимо стола секретаря, бросает взгляд — никого. Дэй выкатывается на улицу и задумывается, что делать дальше. Тело кричит: «В общагу, отдыхать!» Как бы Дэй ни хотел рвануть вперёд-вперёд-вперёд, организм категорически против. Мозг подсказывает: сейчас самое время зайти к главной медсестре, поблагодарить её за спасение и узнать, что она хотела. Тело же умоляет дать передышку после всей сегодняшней активности. В итоге побеждает совесть — он обязан поблагодарить медсестру. Она, скорее всего, спасла ему и близняшкам жизнь. Дэй катится по расчищенным дорожкам, которые змеятся по территории академии. Рисковать и съезжать в снег, чтобы срезать путь, он не собирается — уже пробовал однажды, и это было унизительно: пришлось ждать, пока кто-то вытаскивал его из сугроба, потому что тело отказывалось нормально работать… Может, после визита к медсестре действительно стоит лечь спать. Дэй глубоко вдыхает морозный воздух, пока едет по пустым бетонным тропинкам к медпункту. Кабинет находится совсем рядом с административным корпусом, так что на холоде он недолго. Дэй нажимает кнопку для инвалидов — дверь открывается автоматически. Самому открывать и закатываться он уже пробовал — это невероятно раздражающе сложно. Читает табличку, следует по стрелке к кабинету главной медсестры. Стучит в дверь — тишина. —Здравствуйте? — зовёт Дэй. Ждёт, уставившись на деревянную дверь без кнопки автооткрывания. Он даже двери теперь не может открыть самостоятельно! От этой мысли внутри закипает раздражение. —Чем могу помочь? — раздаётся мягкий голос сзади. Дэй поворачивается настолько, насколько позволяет кресло, не двигая его снова. Человек подходит ближе и попадает в поле зрения. Женщина улыбается виновато. Тёмные глаза быстро скользят по его лицу, рукам, ногам, креслу и возвращаются к лицу. —Здравствуйте, — Дэй благодарно улыбается. —Не могли бы вы… эм… открыть мне дверь? Мне нужно поговорить с главной медсестрой. —Вы Дэйлайт Дог? — спрашивает она. —Да, мне сказали, что она хотела со мной поговорить? —Конечно, проходите, — женщина открывает дверь и придерживает её. Дэй заезжает внутрь. Она фиксирует дверь в открытом положении и ведёт его за стойку регистрации в коридор. По одну сторону — ряд дверей. Женщина доводит его до самого конца, где висит табличка: «Главная медсестра: Ангел Алиса». —Прямо сюда, — говорит она, открывая дверь и тоже фиксируя её. Внутри никого. Дэй начинает беспокоиться — вдруг они только что вломились в чужой кабинет. —Простите, что заставила ждать, мистер Дог. Я здесь одна до завтра. Надо было оставить записку, —Женщина включает свет, вешает пальто на вешалку у двери и убирает сумочку куда-то за стол. —Я главная медсестра Ангел Алиса, — она улыбается мягко и садится за стол, жестом приглашая Дэя подъехать ближе. —Мисс Ангел? — спрашивает Дэй, закатываясь глубже в кабинет. —Да, очень рада наконец познакомиться лично, — улыбается Ангел Алиса. — Я не отниму у вас много времени, — добавляет она, беря стул у окна и ставя его напротив. Длинные чёрные волосы качаются при движении. Она достаёт бутылку воды из-за стола и протягивает ему. Не желая показаться невежливым, Дэй берёт бутылку. Алиса садится напротив со своей. Повисает короткая тишина. Дэй решает сразу перейти к неприятному разговору. —Мне сказали, что именно вы нас нашли, — начинает он осторожно. —Да, я услышала… неприятные звуки и пошла на них. Хорошо, что я была довольно далеко от того места, где нас направили на поиски. Помощь подоспела быстро. Я очень рада, что вы идёте на поправку, мистер Дог, — искренне говорит Алиса. —Спасибо вам… за то, что спасли нас. Я даже думать не хочу, что могло бы случиться, если бы вас там не оказалось, — Дэй вздрагивает — в ушах снова эхом отдаётся звук рвущейся плоти. —Я ещё хотел кое-что спросить. —Конечно, спрашивайте, — Алиса ободряюще улыбается. Её тёмные глаза добрые, родинка под правым глазом делает её лицо ещё более человечным. —Почему вы надели на меня вот это?— Дэй поднимает запястье. Золотая полоса блестит под искусственным светом кабинета. Взгляд Алисы скользит к браслету и виновато отводится в сторону. Она молчит. —И почему их так много? — продолжает Дэй. Он обнаружил, что дело не только в двух на запястьях. Есть ещё на каждой лодыжке, на каждом бицепсе и один вокруг талии. Он заметил их только в первый раз, когда принимал душ — браслеты почти незаметны. —Я… — Алиса делает глубокий вдох и выдыхает одним резким потоком. — Почему вы думаете, что я вообще что-то знаю об этом? Дэй замечает: она не отрицает прямо. —Последние две недели я чувствую запах ангельской магии, пока восстанавливаюсь. У вас тот же запах, — объясняет Дэй. Он встречается с ней взглядом — готов выгрызать ответы зубами, если понадобится. Алиса секунду изучает его лицо — глаза по-прежнему добрые, но очень усталые. —Вы правы. Я ангел небес. Прошу вас, никому не рассказывайте, — тихо просит Алиса. —Те, кому положено знать, кто я — уже знают. —Я просто хочу понять, зачем это на мне, — Дэй опускает руку обратно на подлокотник. —Вам не понравится мой ответ, — Алиса улыбается криво, с сожалением. —Я не знаю. —…что? —Совет небес приказал целителям надеть их на вас. Я не была среди тех целителей и не вхожу в совет. Представьте меня солдатом с целительскими способностями. Мне дают приказы и людей, которых нужно спасти, — взгляд Алисы снова скользит по его ногам. —Я помогу вам восстановиться, но зачем на вас эти браслеты — я не знаю. Простите. —Их можно снять? —Только тот ангел, который их надел, может их снять, — улыбка Алисы маленькая и виноватая. Дэй должен был догадаться, что всё не будет так просто. Разочарование снова поднимается внутри — и тут же превращается в тревогу. —А на близняшек их тоже надели? На Сапфир и Обсиди Довели? —Нет, — Алиса качает головой. —Обе восстанавливаются хорошо, но Обсидиан ещё очень далеко от полного выздоровления. Кстати, вам стоит отправляться в общагу отдыхать. Послезавтра начинаются занятия — вам нужно накопить как можно больше сил. — Знаю, — вздыхает Дэй. С тех пор как он очнулся, он только это и делает: спит, упражняется, ест, спит, упражняется, спит. Тоскливый замкнутый круг тишины, в которой почти не с кем поговорить. Дэй бросает взгляд в окно кабинета — на серое облачное небо — и моментально теряет нить мысли. —Это созвездие Пророка? — спрашивает Дэй. В памяти всплывает «сон» многомесячной давности: витражные стёкла двигались, складываясь в пару глаз, которые будто моргали. С тех пор он почти не вспоминал об этом «сне». —Хм? — Алиса следует за его взглядом к картине у окна. Тёмное ночное небо усыпано звёздами. Три группы ярче остальных. Вверху — звёзды складываются в пару пернатых крыльев с нимбом над ними. Внизу — скелетные крылья с рогами сверху. Посередине, между ними — человеческая рука внизу и антропоморфная сверху, а между ладонями горит яркая звезда. —Триада бытия, — объясняет Алиса. —Я всегда вспоминаю, насколько важен баланс, когда спускаюсь на Землю. Все три мира должны существовать вместе и поддерживать равновесие: ангелы наверху, смертные посередине, демоны внизу. Дэй смутно помнит какую-то историю о Триаде, но воспоминание тусклое, из… очень давнего прошлого. Но его взгляд прикован не к этим трём созвездиям. Он не может оторваться от того, что выше ангельского — глаза Пророка нарисованы так, будто смотрят прямо на тебя. —А что насчёт Пророка? — спрашивает Дэй, отводя взгляд от картины. Смотреть в эти жуткие глаза больше не может. —Пророк была ангелом, жившим во время ангело-демонической войны десять тысячелетий назад. История гласит, что она видела прошлое и будущее, и все её видения сбывались с абсолютной точностью. Она знала почти всё, что было и что могло бы быть. Видения будущего… Дэй смотрит в пол широко раскрытыми глазами. Он видел, что произойдёт в лабиринте. И когда он туда побежал — всё началось точно так же, как в видении. Погоди… академия, разрушенная Искажёнными… и он сам эволюционировавший… это тоже было видением? Школа будет уничтожена? А кто… кто назвал его «солнышком»? Мысль мгновенно уходит к Напу, но голос не был похож на Напа, и Дэй не видел, кто это сказал. Это мог быть кто угодно. —Вся эта информация свела её с ума, — голос Алисы возвращает Дэя в кабинет. —Пророк покончила с собой во время войны. —Это… ужасно, — тихо говорит Дэй. Алиса поворачивается к нему и мягко улыбается. —Да, ужасно. Кто знает, чему бы мы могли научиться от неё? — она качает головой и встаёт. —Простите, мистер Дэй. Я не хотела уводить нас в дебри истории. Хотела провести осмотр, пока вы здесь, и назначить будущие сеансы физиотерапии. —Да, конечно, — Дэй старается не вздохнуть. Он с нетерпением ждёт, когда ноги снова начнут работать, а руки смогут поднимать тяжёлый рюкзак. Хотя бы плечами он уже свободно вращает. Они с Алисой составляют график, и она прощается с ним, когда он выкатывается в коридор. Разговор был полезным, но ощущение такое, будто ничего не решилось. Он так и не узнал, зачем на нём эти браслеты — главная причина, почему он пришёл к Алисе. Дэй вздыхает, тело кажется тяжелее, чем раньше, и он выкатывается из здания на холодный воздух. Направляется в общагу — ему совсем не нравится, как сильно он теперь нуждается в сне, но он знает: если игнорировать усталость, восстановление затянется ещё дольше. —ДЭЙ! Дэй вздрагивает от испуга и резко разворачивает кресло — как раз вовремя, чтобы в него врезались. Сила толчка отбрасывает кресло назад, с дорожки. Антиопрокидыватели скрипят, не давая ему перевернуться. Дэй судорожно хватает колёса, останавливая откат в снег. Тяжесть на коленях сползает. Дэй встречается с ярко-жёлтыми глазами. Нап стоит перед ним, вцепившись в подлокотники кресла, наклонившись так близко, что их лица почти соприкасаются. —П-привет, Нап, — заикается Дэй. Нап всё такой же милый. Дэй скучал по нему. По всем друзьям. —Дэй, — шепчет Нап и… чёрт. В жёлтых глазах начинают скапливаться слёзы. —Эй, эй, не надо, — почти умоляет Дэй. Он не выносит слёз! —Тебя не было месяцами, — всхлипывает Нап. —Нам не говорили даже, жив ты или нет—,— голос срывается, по щеке катится одинокая слеза. —Я здесь, — успокаивает Дэй, отпуская колёса. Он поднимает руки и обхватывает морду кота, стирая слезу. —Я в порядке. Не переживай за меня. Словно щёлкнул выключатель — грусть мгновенно сменяется яростью. Нап хватает его за запястья и прижимает к подлокотникам. Наклоняется ещё ближе, обнажая острые зубы. —Не переживать? — когти впиваются в кожу. —НЕ ПЕРЕЖИВАТЬ?! Да пошёл ты, Дэйлайт Дог! Месяцы без единой весточки! Месяцы неизвестности — жив ты вообще или нет! Нап начинает рычать где-то глубоко в груди. —А потом ты просто появляешься без предупреждения, — он отпускает запястья и вцепляется в спинку кресла прямо у головы Дэя. —Появляешься в чёртовом ИНВАЛИДНОМ КРЕСЛЕ! Нап смотрит на него сверху вниз — оскал, рычание, ярость. И Дэй осознаёт, что он ужасный человек, потому что… Нап чертовски горяч, когда злится. Дэй сглатывает и отводит взгляд, борясь с румянцем. Неужели Нап обязательно должен быть так близко, когда злится— —Глаза на меня, мать твою, — Нап хватает его за подбородок и заставляет смотреть прямо. —Не смей говорить мне “не переживай”! — рявкает он. Дэй выныривает из смущения от этих слов. —П-почему ты так сильно переживаешь? — спрашивает он растерянно. Они друзья, да, но Нап постоянно злится на него и заставляет делать всякие мелочи — завязывать шнурки… —Потому что ты мне нравишься! — взрывается Нап, отталкиваясь от кресла. Рот Дэя захлопывается. —Чёрт бы тебя побрал, звёзды! Первый раз, когда мы встретились — ты дал мне еду просто потому, что услышал, как урчит мой живот. Я подумал: жалеет, ему плевать по-настоящему. Ты спас Крафти и помог ей, даже не зная её. Помог Киккину найти репетитора, хотя тебе вообще не должно быть дела, сдаст он или завалит. Помог Бобби, когда нашёл её раненой. Помогаешь незнакомцам, стоит им только попросить. Завязываешь мне шнурки, хотя мы оба знаем, что я прекрасно могу сделать это сам. Отдаёшь мне свой десерт каждый чёртов раз, когда мы едим, и никогда не посылал меня нахуй! Нап останавливается и резко разворачивается к Дэю. Жёлтые глаза горят от эмоций, по шерсти текут дорожки от слёз. Этого хватает, чтобы Дэй отмер и открыл рот. Нап снова рычит и хватает подлокотники, подтягивая кресло к себе и снова оказываясь в считанных сантиметрах от лица. —Ты хоть понимаешь, как это — ждать каждый день новостей, а тебе говорят только “состояние стабильное”? Понимаешь, каково это — думать, что ты, может быть, уже мёртв?! —Ты не можешь быть таким хорошим, — рычит Нап. —Так я думал все эти месяцы. Всё ждал, когда маска спадёт. Всё пытался тебя разозлить, довести до точки кипения — но ничего не происходило,— Нап сверлит Дэя взглядом, длинный хвост нервно хлещет из стороны в сторону. —На Хэллоуин мы так классно провели время… а потом ты побежал в этот чёртов лабиринт и пропал на месяцы. Чтобы спасти какую-то человеческую девчонку. Нап смотрит на него сверху вниз — глаза всё ещё красные, дыхание тяжёлое, прерывистое. Дэй знает только один способ ответить. Он подаётся вперёд и прижимается лбом к лбу Напа. Дыхание кота сбивается, жёлтые глаза расширяются от удивления. —Ты мне тоже нравишься, Нап, — тихо признаётся Дэй. На лице расплывается яркая, неудержимая улыбка. —Я только что сказал, что месяцами пытался тебя вывести из себя, а ты мне — “ты мне нравишься”? — недоверчиво переспрашивает Нап. —Теперь, когда я знаю причину, всё даже логично выглядит, — посмеивается Дэй. Красивые жёлтые глаза Напа смотрят прямо в мутно-карие глаза Дэя. Дыхание кота постепенно выравнивается. В воздухе повисает электрическое напряжение. Нап снова нежно обхватывает подбородок Дэя и наклоняет его голову так, чтобы их губы— —ДЭЙ! —НАП! Киккин? Пикки? Дэй начинает отстраняться, но Нап не отпускает его подбородок. —Просто игнорируй их, сейчас уйдут, — бурчит Нап. Но его тут же опровергают — голоса приближаются. Дэй тихо смеётся и мягко убирает лапу кота со своего подбородка, быстро целует её и выглядывает из-за Напа. Киккин и Пикки бегут к ним со стороны столовой. —Ребята! — Дэй радостно машет. Он слишком взбудоражен, чтобы обращать внимание на ворчание Напа. Что они здесь делают? Студенты же приезжают только завтра. Нап обходит кресло, берётся за ручки и начинает толкать Дэя навстречу курице и свинке. Идёт спокойно, размеренно. Киккин и Пикки слишком взволнованы, чтобы ждать — бегут быстрее. Киккин добирается первым — улыбка до ушей. —Дэй! — он бросается вперёд и обнимает его. —Привет, Кикс, — Дэй обнимает курицу в ответ, насколько может, хвост радостно виляет через прорезь в кресле. За спиной начинает нарастать рычание — и Дэй вдруг делает ещё одно открытие. Нап ревновал всё это время… но не к нему. Он ревновал всех, кто приближался к Дэю. От этой мысли сердце снова делает глупый кувырок в груди. Дэй совсем не польщён тем, что Нап ревнует. Совсем. Правда. —Дэй, ты вернулся! — выдыхает Пикки, сияя. Киккин отстраняется, и Пикки занимает его место — обнимает осторожно, без давления. —Скучали? — поддразнивает Дэй. —Да! — отвечают они мгновенно, честно. — Ох, — Дэй шмыгает носом — эмоции бьют под дых. Ладонь Напа ложится ему на спину, мягко поглаживает — успокаивающе. От этого становится только больнее. —У нас для тебя сюрприз, — объясняет Пикки. Она бросает быстрый взгляд за спину Дэя и тут же отводит глаза. —В столовой. Пошли. Пикки идёт впереди, Киккин шагает рядом с креслом, Нап толкает сзади. Несмотря на морозный воздух, Дэй чувствует тепло. Друзья рады его видеть! Нап только что признался! Дэй тоже признался! —Эй, Дэй? — спрашивает Киккин. — Да? — Дэй не может остановить виляющий хвост, даже если бы захотел. —Ты… в порядке? — взгляд Киккина скользит к креслу. — Ох, — хвост замедляется. —Я в по— Нап громко откашлялся. Дэй театрально вздыхает. —Я в порядке. Не совсем восстановился, очевидно, — он кивает на ноги и кресло. —Впереди ещё долгий путь, но через пару месяцев уже должен встать на ноги. —И ничего не болит? — Пикки немного замедляется, чтобы идти с другой стороны. Дэй не знает, как объяснить, что боль стала постоянным фоном — он замечает её, только когда она резко усиливается. — Пикки, — шипит Нап, и Дэй понимает, что слишком долго молчал. —П-простите! — Пикки тут же извиняется. —Всё нормально, Пикки, — успокаивает Дэй. Он оборачивается через плечо и бросает на Напа укоризненный взгляд. Кот смотрит прямо в ответ — ни капли раскаяния, только упрямство. —Мы пришли! — перебивает Киккин. Курица подбегает вперёд и распахивает дверь, но тут же замирает — перед дверью маленькая лестница. —Ой… эм, — неловко тянет Киккин. Нап громко вздыхает и разворачивает кресло к зигзагообразному пандусу сбоку. Повороты резкие, уклон довольно крутой. Нап молча начинает толкать кресло вверх. —Нап, — Дэй пытается сказать, что ему не нужно помогать. —Я справлюсь, солнышко, — уверяет Нап. У Дэя в голове вспыхивает воспоминание — тот же голос из, возможно, видения. Он насильно прогоняет образ и помогает Напу с поворотами. Они поднимаются быстро. Пикки и Киккин уже ждут у дверей, придерживая их открытыми. Внутри столовой свет выключен, никого не видно. —Что за— —СЮРПРИЗ! Дэй во второй раз за день подпрыгивает от неожиданности. Друзья выскакивают из-за столов и стульев, где прятались в темноте. Хоппи и Бобби громко дуют в казу. Бубба и Крафти размахивают разноцветными лентами. —Та-да! — Киккин и Пикки машут руками, будто раскрывают огромный секрет. —Ребята! — восторженно выдыхает Дэй. Хвост, наверное, бьёт Напа по ногам, но кот молчит. Первый порыв — броситься обнимать всех подряд, но руки дрожат, когда он опирается на них. Ноги, как всегда, не слушаются. Дэй быстро берёт себя в руки и широко раскрывает объятия с огромной улыбкой. —Ну же, все сюда! К его удивлению, друзья подходят по очереди и обнимают его — так же осторожно, как Киккин и Хоппи раньше. —Готов к вечеринке? Мы испекли торт! — возбуждённо объявляет Пикки. —Конечно! — соглашается Дэй. Он может игнорировать тяжесть в конечностях и туман в голове ещё пару часов. Ради этой вечеринки он не пропустит ничего на свете. Нап подкатывает его кресло к торцу стола, друзья рассаживаются вокруг. Дэю приносят целое застолье — не только торт. Пикки и Бубба подают еду, и каждый раз Пикки первой подаёт порцию именно ему. Все оживлённо болтают за столом. Некоторые темы аккуратно обходят стороной, чтобы не портить радостную атмосферу. Дэй думал, что совместный ужин — это и есть вся вечеринка, но друзья — лучшие. Они выкатывают круглый столик с маленькой рождественской ёлочкой, окружённой подарками. —Ребята, — ноет Дэй. —У меня же ничего для вас нет. —Всё нормально, — успокаивает Бобби, сжимая его руку. Она почти весь вечер держится рядом. Нап тоже не отходит, крепко удерживая вторую руку Дэя. —Зато в следующем году подаришь нам вдвое больше, — кричит Хоппи, подкатывая ёлочку ближе. —Нет, не надо, — быстро вмешивается Бубба. Он бросает на Хоппи строгий взгляд, она отвечает вдвое более раздражённым. —Мы просто очень рады, что ты здесь, — мягко говорит Бобби, вставая и пододвигая столик. Бубба и Хоппи продолжают толкать его, старательно не глядя друг на друга. —Начинай с любого подарка, какой захочешь! Дэй разглядывает подарки и замечает: их восемь, а не семь. —Кто-то подарил мне два? —Просто открывай! — ухмыляется Киккин. Дэй смеётся и берёт ярко-красный свёрток с маленькими ёлочками. Он удобно ложится в ладонь. Этот от Буббы. Дэй разрывает бумагу, любопытствуя, что выбрал слон. Разрезает скотч на коробке когтем и открывает — внутри часы. Блестящий золотой корпус, кожаный ремешок, золотые буквы. Дэй поднимает брови и поворачивается к Буббе. Неужели это одна из тех дорогих моделей? Бубба же не Поппи. —Это то, что я нашёл на распродаже в торговом центре, — хобот Буббы нервно сворачивается. —Знаю, как ты занят, подумал — часы будет удобнее, чем постоянно доставать телефон. —Бубба, — Дэй протягивает руку. Слон вздыхает, но отходит от стола и обнимает Дэя. — Спасибо, Бубба, — шепчет Дэй прямо в большое ухо. —Ерунда, — бурчит Бубба, отступая; уши у него чуть покраснели. Дэй улыбается и ищет, куда положить часы. На коленях уже не помещаются все подарки. Бобби предлагает забрать и кладёт часы на стол рядом с собой. Дэй открывает каждый подарок и обязательно обнимает и благодарит всех. Друзьям не обязательно было это делать, но они организовали вечеринку и позаботились, чтобы он получил рождественские подарки. Хоппи подарила новые кроссовки — почему-то жёлтые. Пикки — коробку шоколада без кофеина, который Дэй действительно может есть. Киккин вручил набор разноцветных резинок для волос. Бобби с восторгом отдаёт свой подарок — Дэй торопливо разрывает упаковку. Внутри — оранжевый блокнот в солнечной тематике. Когда он обнимает её, она шепчет: «Записывать мысли иногда помогает больше, чем кажется». Крафти пытается убежать, когда Дэй тянется за её подарком, но Бобби безжалостно удерживает её в объятиях. Дэй открывает коробку и находит в ней рамку с рисунком. На нём он сам — опирается на подоконник в кабинете президента студсовета, одет как король. На голове роскошная корона, с плеч спадает плащ с меховой оторочкой. Одежда в стиле 1800-х. Выражение лица отстранённое — он смотрит в окно, скрестив руки. Крафти нарисовала его красивее и загадочнее, чем он есть на самом деле. Дэй посмеивается и тоже крепко обнимает застенчивую единорожку. —Откуда вдохновение? — любопытно спрашивает он, когда они отстраняются. —Когда мы примеряли “костюмы”. Ты очень вдохновляешь, — признаётся Крафти, щёки розовеют. Дэй снова сжимает её в объятиях — за то, какая она милая. Позади раздаётся почти рычание Напа — напоминание, что остался только один человек, от которого подарка ещё не было. На столе две большие коробки. Дэй берёт ту, что завёрнута в бумагу с ночным небом. Конечно, от Напа. С нетерпением разрывает упаковку и достаёт очень мягкое, пушистое одеяло с солнцем и луной. Проводит пальцами по ткани и поворачивается к Напу с улыбкой. Протягивает руки, как делал со всеми остальными. Нап наклоняется через подлокотник и обнимает его. —С Рождеством, — Нап прижимается губами к щеке Дэя, пряча поцелуй за рукой от остальных. Под шерстью мгновенно вспыхивает жар — Дэй знает, что всё лицо сейчас пылает. Когда Нап отстраняется, остальные закатывают глаза и посмеиваются. Интересно, они всё это время знали, что Нап и Дэй испытывают друг к другу? —Последний! — Бобби сияет и протягивает ему последнюю коробку. На ней нет имени дарителя. Дэй осторожно открывает — друзья смотрят с нетерпением. Внутри — коллекция плюшевых косточек. Они меньше той, что дарила Поппи, и разных цветов. Дэй понимает: цвета соответствуют каждому из друзей. Красный — Бобби, розовый — Пикки, жёлтый — Киккин, зелёный — Хоппи, синий — Бубба, белый — Крафти, фиолетовый — Нап. Горло сжимается, глаза начинают жечь. Похоже, лекарства сделали его слишком эмоциональным. —Мы хотели подарить тебе что-то, что будет напоминать о нас, — улыбается Бобби. Это последняя капля. Дэй шмыгает носом — слёзы прорываются, пока он смотрит на своих невероятных, самых лучших друзей на свете. —Спасибо, — всхлипывает он. —Ааа, малыш, — Киккин улыбается, у него тоже подозрительно блестят глаза. Дэй снова обнимает всех — в неловком общем объятии. Он так сильно их любит. .... . .