Фундамент любви

Ресторан «Аура» — прибежище модных миражей, окутанный приглушенным светом, где холодный шепот минимализма встречался с величественным видом на Неву. Марк бывал здесь сотни раз, приходя с деловыми партнерами, коллегами, а порой и с женщинами, чьи компании лишь ненадолго скрашивали его одиночество. Сегодняшний вечер обещал быть, как всегда. И в то же время — совершенно иным. Карина, словно птица, без умолку трещала, погружая его в мир модных коллекций, неудачных преображений подруг с помощью ботокса и утренних офисных баталий. Марк лишь кивал, машинально подносил вилку ко рту, пригублял вино, чувствуя лишь нарастающую пустоту. — Тебе не нравится вино? — её голос, словно легкий ветерок, нарушил его молчание, заметив, как скупо он коснулся бокала. — Нравится. Просто задумался. — О чём? «О том, что Никита никогда не стал бы расточать слова на сплетни о ботоксе. Он говорил бы о свете, ложащемся на воду, о полутонах заходящего солнца, о том, как изгибается тень на Неве в час, когда город замирает». — О работе, — солгал мужчина, отводя взгляд. Карина улыбнулась, и её щебет продолжился, но уже где-то за гранью его восприятия. Он смотрел на неё, пытаясь отыскать то, что когда-то пленяло в ней. Красота? Безусловно. Ухоженность? Столь же очевидно. Но когда она смеялась, её смех не достигал души, не вызывал того трепета, что перехватывал дыхание. Её пальцы, гладкие, лишенные колец, скользили в воздухе, казались пустыми, лишенными внутреннего мира. — Ты сегодня рассеян, — её голос прозвучал разочарованно, когда она отложила вилку. — Что-то случилось? — Всё в порядке. — Уверен? Она протянула руку через стол, её пальцы коснулись его ладони. Марк отшатнулся, сам не ожидая такой реакции. Карина удивленно подняла бровь, но промолчала. Он смотрел на её руку, лежащую поверх его, и в памяти всплывал образ Никиты. Он бы не позволил себе такой фамильярности, не вторгся бы в чужое пространство. Никита ждал бы. Смотрел бы в глаза. Его взгляд, лишь ресницы, спрашивал бы разрешения. — Прости, — мужчина отнял руку, чувствуя, как становится чужим в собственной коже. — Я сегодня не в форме. — Может, поедем ко мне? — предложила она, понизив голос, в нём слышалась надежда. — Ты расслабишься. Раньше это предложение зажигало огонь в крови. Сейчас же оно лишь подчеркнуло гнетущую пустоту. — В другой раз, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Голова болит. Карина надула губы, но не стала спорить, лишь молча наблюдала. Оставшуюся часть вечера мужчина механически кивал, слушал обрывки её болтовни, а его мысли витали где-то далеко, поглощенные образом серо-голубых глаз, в которых застыла такая вселенская боль, что он чувствовал её до сих пор, физически. «Я люблю тебя», — прошептал Никита, уходя. А Марк промолчал. — Довезти тебя? — спросила Карина, когда они вышли из ресторана, словно пытаясь заполнить образовавшуюся между ними пропасть. — Нет, я вызову такси. Она пожала плечами, легко чмокнула его в щеку и растворилась в ночи на своей маленькой красной машине. Марк остался один на холодной набережной. Ветер с Невы окутал его ледяным дыханием. Мужчина смотрел на темную гладь воды, и в ней видел лишь одно лицо. Телефон в руке. Открытый чат с Никитой. «Прости» — напечатал он. Сообщение мерцало на экране. Стереть? Отправить? Пальцы замерли. Он вспомнил взгляд Никиты сегодня. Как надежда сменялась недоумением, потом болью, а затем — ледяным спокойствием. — Что я наделал, — выдохнул Марк в пустоту, ощущая, как ком подступает к горлу. Телефон вернулся в карман. Сообщение так и не было отправлено. Дома, под струями горячего душа, он пытался смыть с себя этот вечер — запах её духов, навязчивый звук её голоса, разрастающуюся внутри пустоту. Лёг в кровать. Свет был выключен. И вдруг понял. Он думал о Никите с тоской. С виной. С отчаянием. — Где ты сейчас? — прошептал он в темноту. — О чём думаешь? Плачешь? Злишься? Ненавидишь меня? Ответа не последовало. Лишь тишина и пустота. И горькое осознание: он, кажется, только что потерял единственного человека, который видел его настоящего.