Крокодилдо 2: Искупление

Воздух на руинах Маринфорда стал густым от потерь. Исчезновение Фрэнки повисло в воздухе неслышным воплем. Но Роналду не давал им времени на скорбь. Его идеал, осквернённый, требовал немедленного и тотального возмездия. Он махнул рукой, и великие корсары, как стая голодных псов, бросились в бой, а адмиралы возобновили свои атаки с удвоенной яростью. Рёкиугю, адмирал-растение, обрушил на Венома всю мощь леса. Гигантские корни и шипы, пропитанные морским камнем, пронзали симбиота снова и снова. Веном, яростный и хаотичный, отрывал куски от древесного тела адмирала, но раны мгновенно затягивались. «Бро... этот деревянный уёбок... он невкусный!» — шипел Веном, его форма теряла плотность под напором бесконечных атак. В решающий момент Рёкиугю создал гигантский цветок-ловушку, который схватил Венома и начал выделять особый фермент, разлагающий симбиотическую ткань. Это была не магия, а биология, доведённая до абсолюта. «Слышь, Крок... — прохрипел Веном, обращаясь к тому, кто был рядом. — Кажется... мой последний челлендж... Я не смог... всех сожрать...». Его тело начало растворяться, превращаясь в чёрную жижу, которую жадно впитывали корни Рёкиугю. Последнее, что увидели все, — это одинокий глаз симбиота, на мгновение встретившийся с взглядом Крокодилдо, прежде чем исчезнуть навсегда. Ещё один голос в хоре их безумия умолк. Пока Веном сражался, Макима оказалась в центре кольца из всех великих корсаров. Михоук, Донкихот Дофламинго, Крокодайл, Джимбей, Багги — они атаковали одновременно, каждый со своей уникальной, смертоносной способностью. Она парировала, уворачивалась, её разум просчитывал траектории и слабости. Она была воплощением контроля. Но против такого концентрации грубой, разнородной мочи контроль был бессилен. «Контракт... с Корпорацией... подразумевает... успех...» — её голос, всегда безупречный, впервые дрогнул. Атаки сыпались на неё со всех сторон: песчаные бури, острые нити, разрезы, мощнейшие удары. Её тело, лишённое истинной бессмертности, не выдержало. Идеальный костюм был разорван в клочья. Перед тем как рассыпаться в прах, её взгляд нашел Крокодилдо. В нём не было страха. Было лишь холодное, аналитическое разочарование. «Сбой в системе... — прошептала она. — Неоптимально...». И она исчезла. Контролёр, который всегда держал ниточки, был сам оборван. Крокодилдо, обезумевший от потерь, с рёвом бросился на Роналду, не думая о последствиях. Его атака была слепой, яростной, но бесполезной. Роналду лишь усмехнулся. «Эмоции. Слабость». Он создал ещё один золотой мяч и послал его в упор в грудь Крокодилдо. У того не было ни сил, ни времени среагировать. Но кто-то среагировал за него. Юта Оккоцу молча шагнул вперёд. Он не кричал, не произносил пафосных фраз. Он просто поднял руку и выпустил навстречу мячу весь оставшийся океан своей проклятой энергии. Это была не атака, а жертва. Он создал щит из самой своей сущности. Проклятая энергия столкнулась с идеалом. На секунду они замерли в противоборстве, но сила Роналду была абсолютной. Золотой мяч медленно, неумолимо пожирал проклятие, продвигаясь вперёд. «...Беги... — единственное слово, которое Юта успел мысленно передать Крокодилдо, прежде чем мяч прорвал его защиту и испепелил его тело, его катану, его проклятую сущность. — ...Глупец...». От величайшего мага-проклятия не осталось и пыли. Крокодилдо застыл. Он видел, как рассыпается Веном. Видел, как умирает Макима. Видел, как Юта исчезает, защищая его. Фрэнки... Веном... Макима... Юта... Пик... Леви... Ламин... Имена, лица, голоса. Они обрушились на него лавиной. Его болото, его друзья, его смысл — всё было уничтожено. Абсурд, который он воплощал, больше не мог служить защитой от такой концентрации чистого, неоспоримого ужаса. Его психика, и без того трещавшая по швам, не выдержала. Мозг, чтобы спасти себя от полного уничтожения, нажал на аварийный выключатель. Крокодилдо не упал. Он просто... отключился. Его глаза закатились, тело обмякло, и он рухнул на окровавленные камни, в лужицу воды, оставшуюся от пролива. Последнее, что он услышал, был спокойный голос Роналду: «Как и ожидалось. Сознание не выдерживает столкновения с совершенством.». На руинах остались лишь Рудеус и Рокси, прижавшиеся друг к другу, и Дазай, смотрящий на павшего Крокодилдо с странной смесью жалости и зависти. Их армия уничтожена. Их лидер сломлен. Их надежда мертва. Роналду парил над ними, непобедимый и безразличный. Казалось, это финал. Но даже в отключённом сознании Крокодилдо, в самом его нутре, куда не мог добраться «идеал», теплилась последняя, тлеющая искра. Искра того самого болота, которое нельзя уничтожить, потому что оно — состояние души. P.S. Команда уничтожена. Крокодилдо в коме. Роналду одержал полную победу. Но что, если это отключение — не конец, а переход в новое состояние? Что, если чтобы победить идеал, абсурд должен был сначала умереть, чтобы возродиться в чём-то новом, чём-то, что не подчиняется даже законам реальности?