Крокодилдо 2: Искупление

Плот скользил по мутно-зелёной поверхности, шипя и выпуская пузыри там, где кислота всё же находила уязвимые места. Воздух был густым и едким, дышать приходилось через пропитанные соком особых трав тряпки, которые дала Момо. Вокруг во тьме глубин мелькали тени — одни огромные и неторопливые, другие стремительные и опасные. Кирито стоял на носу, его рука лежала на рукояти меча, а взгляд сканировал воду. Окарун и Момо поддерживали щиты — один звуковой, другой телекинетический, — отталкивая мелких, но зубастых тварей. Крокодилдо молча смотрел на горизонт. Эта ядовитая стихия была ему чуждой. Он — существо рек и болот, а не бурного, разъедающего всё моря. Каждый всплеск заставлял его инстинктивно напрягаться. Это началось с вибрации. Сначала лёгкой, словно отдалённое землетрясение. Затем плот начал ритмично покачиваться на волнах, которых не должно было быть. Вода в ста метрах от них внезапно вздыбилась горой, и из неё показалась спина. Это была не просто спина. Это был остров из плоти, покрытый бугристой, похожей на застывшую лаву кожей, усеянной кратерами, из которых сочилась жёлтая слизь. Голова была ещё страшнее — слепая, с огромной пастью, усеянной кристаллическими зубами, которые искрились даже в этом тусклом свете. Левиафан. Существо, для которого их плот был лишь крошечным плавучим мусором. — Держись! — крикнул Окарун, но его голос потонул в рёве чудовища. Левиафан не атаковал сразу. Он начал засасывать воду, создавая гигантскую воронку, которая потащила плот к его пасти. — Момо! Стабилизируй нас! — скомандовал Кирито, его спокойствие было ледяным. — Окарун, мне нужна платформа! Момо, сцепив зубы, протянула руки. Телекинетическое поле сжалось вокруг плота, пытаясь противостоять водовороту. Окарун, в свою очередь, с силой ударил посохом по краю плота. — ТУРБО-БАБКА: ВОДНАЯ ТВЕРДЫНЯ! Воздух над самой водой сгустился, создав под ногами Кирито дрожащую, но прочную платформу из сжатого звука. Чёрный Мечник рванулся с места. Он не побежал — он полетел по этим невидимым мосткам, его плащ развевался, как знамя. Левиафан, почуяв угрозу, начал смыкать пасть. Но Кирито был уже там. Его Эльфийский Меч вспыхнул ослепительным светом. — ЗВЁЗДНЫЙ ВСПЛЕСК! Он не стал рубить толстую шкуру. Лезвие, оставляя за собой шлейф из света, вонзилось в один из глазниц-кратеров, из которого сочилась слизь. Раздался оглушительный, пронзительный визг, от которого по воде пошли круги. Это не убило чудовище. Это лишь разъярило его. Левиафан взревел и начал погружаться, пытаясь утянуть их на дно вместе с водоворотом. Плот затрещал. И тогда в бой вступил Крокодилдо. С низким рыком, полким всей накопленной яростью, болью и отчаянием, он прыгнул с плота. Не на звуковую платформу, а прямо на уходящую под воду тушу левиафана. Его когти впились в бугристую кожу, цепляясь за малейшие неровности. Он был как песчинка на спине кита, но песчинка, полная смертоносной решимости. Он не искал уязвимых мест. Он просто начал рвать и метать. Его лапы, хвост, зубы — всё стало оружием. Он вгрызался в плоть, разрывал её, игнорируя боль от кислоты, выедающей его чешую. Это был не танец, как у Кирито. Это был первобытный хаос, ярость загнанного в угол зверя, вырвавшаяся наружу. Между изящным, сокрушительным уколом меча и яростным, диким раздиранием плоти, левиафан не выдержал. Его погружение прекратилось. Чудовище, истекая ядовитой кровью, медленно начало всплывать, уже мёртвое или умирающее. Измождённые, в дымящейся от кислоты одежде и со свежими шрамами, они наконец дотянули полуразрушенный плот до нового берега. Шипящая вода отступила, сменившись раскалённым, сухим воздухом. Перед ними простиралось бескрайнее море золотых песков — Пустыня Гибельных Недр. Крокодилдо, тяжело дыша, стоял на песке, с него капала ядовитая слизь и его собственная кровь. Он посмотрел на своих спутников — на молчаливого Кирито, вытиравшего клинок, на уставших Окаруна и Момо. Они убили левиафана. Они прошли через Море Клыков. Впереди была пустыня, а за ней — его цель. Он не сказал ни слова. Но в его глазах горело понимание: он не один. И вместе они могут сокрушить даже чудовищ.