Крокодилдо 2: Искупление

Пять дней пути сквозь палящий ад сделали своё. Губы потрескались, кожа облезла, а запасы воды таяли на глазах. Но на шестой день пустыня изменилась. Песок стал цвета запёкшейся крови, а на горизонте замерцал зыбкий, но чёткий образ — чёрный замок с иглоподобными шпилями, будто вырезанный из ночного неба. — Владения Короля, — хрипло произнёс Горшок, его глаза горели мрачным огнём. — Теперь нас ждёт приём. Едва они ступили на багровый песок, земля затряслась. Гигантские песчаные черви-пожиратели, те самые, о которых предупреждал Окарун, вынырнули из глубин, обнажая концентрические кольца зубов. А по гребням дюн поднялись фигуры в ржавых, песчаных доспехах — Войска Червей, с пустыми глазницами и клинками из закалённого песка. Битва началась мгновенно. Кирито и Окарун встретили первую волну: мечник парировал удары песчаных клинков, его Эльфийский Меч крошил их в пыль, а Окарун оглушал червей звуковыми хлопками, сбивая их с толку. Момо, стоя в центре, создавала телекинетические барьеры, не давая песку затянуть их. И тогда в бой вступил Горшок. Он не бросился вперёд. Он просто засунул руку в правый карман своего поношенного плаща. — Спой колыбельную, красавица, — прошептал он, и вытащил… гитару. Не свою костяную, а другую, с шипами и окровавленными струнами. Он не стал играть. Он размахнулся и швырнул её в ближайшего песчаного воина. Инструмент врезался в доспехи с грохотом разбивающегося усилителя, и воин рассыпался. Горшок снова сунул руку в карман. И снова достал гитару. Теперь — бас-гитару с грифом-цепью. — БЕСКОНЕЧНЫЙ ЗВОН! — проревел он. И пошло-поехало. Он выдёргивал из кармана один инструмент за другим — акустические, электрогитары, укулеле, даже лютни — и швырял их во врагов с силой метательной машины. Его карманное измерение было бездонным арсеналом музыки и ярости. Гитары взрывались, разряжаясь энергией неиграных рифов, цеплялись за крылья червей, оглушали их оглушительным фидбэком. Битва растянулась. Два дня и две ночи они сражались без передышки. Червей и воинов будто было бесконечное количество. Крокодилдо, его крокодилья ярость, наконец, нашла выход. Он рвал червей, едва те показывались из песка, закапывался сам, чтобы атаковать изнутри, его хвост сметал ряды песчаных солдат. Они держались только вместе. Кирито прикрывал слабые места Горшка, Окарун и Момо контролировали поле боя, а Крокодилдо был их таран. На исходе вторых суток, когда последний песчаный гигант рухнул, рассыпавшись, а последний червь уполз вглубь, израненные, покрытые пылью и кровью, они стояли перед главными вратами Замка Короля Червей. Ворота были из чёрного обсидиана, на них был вырезан насмешливый лик в короне. Горшок, тяжело дыша, вытащил из кармана свою последнюю, костяную гитару. На его плаще не осталось и намёка на вместительность того арсенала, что он обрушил на врага. — Ну что, — хрипло сказал он, глядя на ворота. — Пора забирать моего Шута. Крокодилдо шагнул вперёд, его тело было одним большим шрамом. — Сначала — Король. Потом — Роналду. Один тиран за другим. Врата замка молчали, но за ними чувствовалось присутствие чего-то древнего, могучего и безумного. Ад продолжался.