Крокодилдо 2: Искупление

«Скиталец» с глухим гулом вывалился из варп-потока, и его пассажиров на мгновение ослепил свет. Не багровый, не ядовито-зелёный, не золотой — а настоящий, живой, солнечный свет, которого они не видели уже больше года. Корабль медленно опустился на цветущий луг у подножия заснеженных горных пиков, покрытых шапками вечных льдов. Воздух здесь был таким чистым, таким прозрачным, что у Окаруна закружилась голова — после ядовитых испарений Ада это казалось наркотиком. Пахло хвоей, диким мёдом, влажной землёй и чем-то древним, невозмутимым, словно само время здесь текло иначе. — Мать честная, — выдохнул Горшок, выходя из корабля и щурясь на солнце. — Это что, рай? Мы что, умерли и не заметили? Кирито вышел следом, его рука инстинктивно легла на пустые ножны — привычка, от которой он никак не мог избавиться. Он оглядел горизонт, горы, долину и замер. Вдали, на уступе скалы, словно вырастая из самого камня, парил в утренней дымке город. Он был прекрасен настолько, что у нормального человека перехватило бы дыхание. Ажурные мосты, перекинутые через пропасти. Белоснежные башни, уходящие шпилями в облака. Водопады, срывающиеся с отвесных стен и разбивающиеся в радужную пыль. Это была не просто крепость — это была мечта, воплощённая в камне. — Ривенделл, — тихо сказала Момо, выходя из корабля. Она всё ещё была слаба после того, как сшивала планету, но уже могла ходить. Её глаза, широко раскрытые, впитывали это зрелище, словно она пила его, утоляя жажду после года в аду. — Духи говорят... здесь живут мудрые. Очень старые. Они помнят то, что забыто даже богами. Крокодилдо вышел последним. Его массивная фигура на фоне идиллического пейзажа выглядела чужеродно, как танк на цветочной клумбе. Единственный глаз — жёлтый, настороженный — медленно обвёл горизонт, долину, горы, город. Он не любовался. Он сканировал. Искал угрозу. Привычка, въевшаяся в кровь за год выживания. — Здесь тихо, — наконец произнёс он. — Слишком тихо. Будьте настороже. — Крок, — усмехнулся Горшок. — Это же эльфы. Они чай пьют и стихи сочиняют. Какая тут может быть угроза? — В любом мире есть угроза, — отрезал Крокодилдо. — Особенно для таких, как мы. Они двинулись к городу. Дорога вилась между холмами, поросшими цветами, пересекала хрустальные ручьи, ныряла в тенистые рощи. Это было так непохоже на их предыдущие путешествия, что даже Кирито, обычно мрачный и сосредоточенный, позволил себе расслабиться. У ворот их встретили. Не стража с копьями, а высокие, стройные существа в развевающихся одеждах, с острыми ушами и глазами, в которых отражалась вечность. Они смотрели на разношёрстную компанию — гигантского крокодила в рваных доспехах, человека с гитарой и безумным взглядом, измождённого мечника без меча, двух подростков, один из которых оглох на одно ухо, а вторая едва держалась на ногах — с вежливым недоумением. — Приветствуем вас в Ривенделле, путники, — произнёс один из эльфов, и его голос звучал как перезвон колокольчиков. — Давно мы не видели гостей из... других миров. Пройдите. Владыка Элронд примет вас. Их провели по ажурным мостам, через залы, где эхо шагов терялось в высоких сводах, мимо фресок, изображавших события тысячелетней давности. Момо шла, заворожённо глядя по сторонам — она чувствовала здесь столько духов, что у неё кружилась голова. Добрых, старых, мудрых духов, которые не хотели причинять вред, а только наблюдали. Наконец их привели в зал с фресками, где за длинным столом сидел он. Элронд. Полуэльф, получеловек, чьё лицо хранило мудрость тысячелетий, а глаза видели рождение и гибель целых эпох. — Садитесь, — сказал он, жестом указывая на свободные места. — Вы проделали долгий путь. Я чувствую на вас печать многих миров. Рассказывайте. Крокодилдо не сел. Он остался стоять, возвышаясь над всеми, как скала. — Мы ищем того, кого зовут Архитектор. Того, кто может переплетать нити судьбы. Возвращать мёртвых. В зале повисла тишина. Элронд долго молчал, глядя на Крокодилдо с выражением, которое трудно было прочитать. Наконец он заговорил: — Имена могущественных существ — опасная ноша. Особенно для тех, кто носит их в сердце, не зная всей правды. — Он поднялся и подошёл к высокому окну, за которым открывался вид на долину. — Тот, о ком вы говорите, в наших летописях упомянут под именем Дио Брандо. Он ходит по мирам уже две сотни лет. Вампир, пьющий не только кровь, но и саму жизненную силу реальности. Он повернулся к ним, и в его глазах читалась древняя, глубокая печаль. — Он не творец, каким себя называет. Он — искуситель. Он предлагает исполнение желаний, требуя взамен душу. Многие приходили к нему с мольбами о воскрешении. Никто не ушёл довольным. — Но он может это сделать? — перебил Крокодилдо. — Воскресить? Элронд помолчал. — Может. Но цена... цена всегда выше, чем кажется. Он не просто возвращает мёртвых — он искажает саму их суть. Те, кого он воскрешает, становятся его марионетками. Его рабами. Живыми, но не свободными. Крокодилдо сжал кулаки так, что когти впились в ладони. — Мне плевать на цену. Где его найти? Элронд покачал головой. — Этого я не знаю. Он не живёт в одном месте. Он путешествует между мирами, сея хаос и отчаяние. Они уже собирались уходить, когда солнце начало клониться к закату. Элронд остановил их: — Ночь в этих горах опасна. Особенно для тех, кто несёт в себе столько боли и ярости, сколько вы. Останьтесь до утра. Мои люди приготовят вам комнаты. Крокодилдо хотел отказаться, но Момо вдруг схватила его за руку. — Крок... — прошептала она, и в её голосе была тревога. — Что-то идёт. С гор. Что-то тёмное. Очень тёмное. Духи... они боятся. Все замерли. Даже эльфы, обычно невозмутимые, насторожились. Элронд подошёл к окну и всмотрелся в темнеющее небо. — Вы принесли это с собой, — тихо сказал он. — Тень, что идёт за вами по пятам. Она почуяла вас. Крокодилдо шагнул к выходу. — Мы уйдём. Не хотим подвергать опасности ваш город. — Поздно, — покачал головой Элронд. — Она уже здесь. Сумерки сгустились неестественно быстро. Солнце, только что золотившее горизонт, вдруг скрылось за стеной липкой, чёрной тени, которая выползла из-за гор и поползла по долине, пожирая свет. — Это не ночь, — прошептала Момо, и её глаза расширились от ужаса. — Это... чужое дыхание. Древнее. Злое. Из клубящейся тьмы, со свистом рассекая воздух, вырвалось нечто огромное. Оно было соткано из самой тьмы — перепончатые крылья, горящие угольные глаза, когти, способные разорвать камень. Теневой Дракон. Существо из легенд, которые здесь рассказывали детям, чтобы те не выходили из дома по ночам. Он пикировал с немыслимой скоростью, целясь не в Крокодилдо, не в Горшка, не в Кирито. Его привлекло то, что было чище всего в этом зале — магия Момо, её связь с духами, её нерастраченная, юная сила. — МОМО! — закричал Окарун, бросаясь вперёд. Но было поздно. Два когтистых щупальца из тени вытянулись и, словно кнуты, обвили Момо и его самого. Телекинез Момо попытался создать защиту, но тень поглощала его, как губка воду. Звуковая волна Окаруна ударила в дракона, но тот даже не вздрогнул. — НЕТ! — взревел Крокодилдо, его хвост увеличился и со всей силы обрушился на тень, но она была нематериальной. Удар прошёл сквозь неё, не причинив вреда. Тень сжалась и отступила так же быстро, как появилась, унося с собой Момо и Окаруна. На земле остались только две вмятины от их тел и тихий, затихающий крик Момо: — КРО-О-ОК! Великий зал Ривенделла погрузился в мрачное молчание. Эльфы, потрясённые случившимся, стояли неподвижно, не зная, что делать. Горшок метался по залу, пиная колонны и матерясь сквозь зубы. Кирито стоял у окна, вглядываясь в темноту, словно надеялся увидеть там своих друзей. Крокодилдо сидел на корточках в том месте, где только что стояли Момо и Окарун. Его единственный глаз был закрыт, дыхание тяжёлым. Он пытался успокоиться. Пытался думать. Элронд подошёл к нему и положил руку на плечо. — Я знаю, куда он их унёс. Логово Теневого Дракона — в самых глубинах Старых Пещер, что на другой стороне долины. Это место проклято даже для нас, эльфов. Крокодилдо открыл глаз. — Веди. — Ночью туда путь закрыт, — покачал головой Элронд. — Тень — его стихия. Вы ослепнете и заблудитесь в первую же минуту. К тому же... — он посмотрел на Крокодилдо, на его свежую повязку на глазу, на его израненное тело, — ...ваши раны ещё свежи. Без отдыха вы не спасёте их, а лишь присоединитесь к ним. Горшок с силой ударил кулаком по каменной колонне. Трещина побежала по мрамору. — Сидеть сложа руки, когда этот урод может делать с ними неизвестно что?! — Мы не сидим, — холодно возразил Кирито, проверяя крепление своей пустой рукояти. — Мы готовимся. Первый свет — и мы выдвигаемся. Крокодилдо молча смотрел в ночное окно, за которым бушевала чужая тьма. Его единственный глаз горел ровным, холодным пламенем. Они прошли через армии, через богов, через пустыни и моря, чтобы какой-то дракон посмел украсть у них самых слабых, самых беззащитных? — Нет, — тихо сказал он. — Мы идём сейчас. — Крок... — начал Горшок. — Я сказал, мы идём сейчас, — перебил Крокодилдо, поднимаясь. — Элронд, дай проводника. До входа в пещеры. Дальше мы сами. Элронд посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул. — Безумие. Но я понимаю его. Линдир проводит вас. Через несколько минут они уже спускались по мосту в темноту. Впереди шёл эльф с факелом, за ним — Крокодилдо, Горшок и Кирито. Позади оставался сияющий огнями Ривенделл, а впереди их ждала тьма, из которой не возвращаются. Крокодилдо шёл первым, его единственный глаз горел в темноте, как у настоящего хищника. — Держитесь, — прошептал он в пустоту. — Я иду.