Крокодилдо 2: Искупление

Обратный путь из пещер был мрачным маршем побеждённых, но не сломленных. Момо, всё ещё бледная как смерть, шла, опираясь на плечо Окаруна. Тот и сам едва держался на ногах — потеря крови и магии давала о себе знать. Кирито, сжимая бесполезную рукоять сломанного меча, замыкал шествие, то и дело оглядываясь на гору, из недр которой они выбрались. Горшок нёс сразу две гитары — свою боевую и ту, что спасла их в последний момент. Крокодилдо шёл впереди, его единственный глаз зорко следил за каждой тенью, каждым шорохом. Теневой Дракон больше не показывался — то ли был слишком ранен, то ли понял, что с этими существами лучше не связываться. Но Крокодилдо не расслаблялся. В этом мире, как и в любом другом, расслабление означало смерть. Ривенделл встретил их настороженной тишиной. Эльфы, собравшиеся на мостах и балконах, смотрели на израненную компанию с молчаливым уважением. Они знали, что произошло в пещерах. Духи уже рассказали им. Элронд ждал их в Главном зале. Его лицо было непроницаемо, но в глазах читалась глубокая, древняя печаль. — Вы сделали то, на что не отважился никто за последнюю тысячу лет, — тихо сказал он. — Теневой Дракон изгнан. Наши дети снова смогут гулять в горах. Ривенделл в неоплатном долгу перед вами. — Нам не нужны долги, — ответил Крокодилдо. — Нам нужна информация. И отдых. Элронд кивнул. — Всё, что в моих силах. Мои лекари осмотрят ваших раненых. Мои повара накормят вас. А мои архивы... — он сделал паузу, — ...мои архивы откроются для вас. Там есть записи о многих мирах. Возможно, вы найдёте то, что ищете. Три дня они провели в Ривенделле. Для существ, привыкших к бесконечным битвам и скитаниям, это было похоже на рай. Момо и Окаруна эльфийские лекари выхаживали с таким тщанием, будто те были их собственными детьми. Целебные травы, древние заклинания, заговоры на древних языках — всё шло в ход. К концу второго дня Момо уже могла ходить без посторонней помощи, а Окарун начал слышать повреждённым ухом. Кирито большую часть времени проводил в библиотеке. Эльфийские хроники, карты миров, описания древних существ — он впитывал всё, надеясь найти хоть какую-то зацепку о местонахождении Архитектора. Горшок... Горшок пил эльфийское вино. Много. Очень много. Эльфы, к его удивлению, не осуждали — они сами умели ценить хорошее вино. А когда он в благодарность сыграл им несколько песен на своей гитаре, они слушали с таким благоговением, будто перед ними выступал сам Валинор. — Ничего так мирок, — признал Горшок на второй день, сидя на балконе с бокалом в руке. — Тихий, спокойный. Эльфы не лезут. Вино отличное. Может, останемся? — Мы не можем, — ответил Кирито, не отрываясь от очередного свитка. — Нас ждут. — Знаю, знаю, — вздохнул Горшок. — Просто мечтаю. На третий день Элронд пригласил Крокодилдо в личную библиотеку. Это было святилище внутри святилища — круглый зал, стены которого от пола до потолка были уставлены книгами, свитками, каменными табличками. В центре, под куполом, через который лился мягкий солнечный свет, стоял стол, а на нём — раскрытый фолиант. — Здесь собраны знания о тысячах миров, — сказал Элронд, обводя рукой стены. — О многих из них не знает даже Правительство. Но есть одно место, о котором знают все. И которого боятся даже боги. Он открыл фолиант на нужной странице. Крокодилдо увидел карту — нет, не карту, схему. Сеть миров, соединённых тонкими линиями, сходилась в одной точке. В центре пульсировало алое пятно. — Это — Сердце Реальности, — указал Элронд. — Точка, где сходятся все нити мультивселенной. Там, если верить легендам, и обитает тот, кого вы ищете. Архитектор. Крокодилдо всмотрелся в карту. — Как туда попасть? — Прямого пути нет, — покачал головой Элронд. — Сердце охраняют не стражи, а законы мироздания. Но есть... обходные пути. Места, где ткань реальности истончена до предела. — Он перевернул несколько страниц. — Одно из таких мест — ваш родной мир. Тот, откуда вы пришли. Где пал Маринфорд. Крокодилдо замер. — Там? — Там, — подтвердил Элронд. — Ваш мир стал точкой притяжения для многих сил после гибели Роналду. Энергия, высвободившаяся при его смерти, создала аномалии. Он закрыл фолиант и посмотрел на Крокодилдо с непривычной для эльфа серьёзностью. — Но будьте осторожны. Ваш мир теперь — поле битвы. Правительство не простило гибели своего губернатора. Там идёт охота. На всех, кто был связан с вами. Крокодилдо молчал долго. Потом поднял свой единственный глаз на Элронда. — Мы летим туда. — Я знал, что вы так скажете, — вздохнул Элронд. — Мои люди подготовят припасы. И дадут вам кое-что, что может пригодиться. Он протянул Крокодилдо небольшой сверток. Внутри оказался медальон — простой, серебряный, с выгравированным древом. — Это амулет. Он не даст вам силы, но поможет сохранить рассудок, когда тьма будет пытаться его затмить. Носите. Он вам понадобится. На четвёртый день они покинули Ривенделл. Эльфы вышли проводить их — все, от мала до велика. Дети махали руками, женщины улыбались, мужчины кивали с суровой почтительностью. — Возвращайтесь, — сказал Элронд на прощание. — Ривенделл всегда будет вашим домом. — Если вернёмся, — усмехнулся Горшок. — Но спасибо на добром слове. Они поднялись на борт «Скитальца». Кирито занял место пилота, его пальцы забегали по панелям, вызывая навигационные карты. — Координаты установлены, — сказал он. — Варп-прыжок займёт около суток. Всем пристегнуться. Корабль оторвался от цветущего луга, поднялся выше гор, выше облаков, выше всего. Ривенделл уменьшался, превращался в точку, потом исчез. — Прощай, сказка, — тихо сказала Момо, глядя в иллюминатор. — Не прощай, — поправил Окарун. — До свидания. Мы ещё вернёмся. Варп-прыжок на этот раз был тревожным. Казалось, сам корабль содрогался, пробиваясь через пласты чужой реальности. За иллюминаторами мелькали тени — образы миров, которые они проходили насквозь, не имея возможности остановиться. Крокодилдо сидел в рубке, глядя на бесконечный поток искажённого пространства. Медальон Элронда висел у него на шее, касаясь чешуи холодным металлом. — О чём думаешь? — спросил Горшок, подходя и садясь рядом. — О них, — ответил Крокодилдо. Крокодилдо повернул голову, его единственный глаз встретился с глазами Горшка. — Мы вернём их. Всех. — А потом? — спросил Горшок. — Когда вернём? Что дальше? Крокодилдо долго молчал. Потом ответил: — Потом мы будем сражаться. Снова. За них. За себя. За то, чтобы они могли жить, не прячась. — Вечный бой, — усмехнулся Горшок. — Прям как в песне. — Вечный, — согласился Крокодилдо. — Но ради них я готов. — Выходим из варпа через десять секунд, — объявил Кирито. — Всем приготовиться. Корабль тряхнуло, и за иллюминатором снова загорелись звёзды. Но это были не те звёзды, что они видели в Ривенделле. Они были знакомыми. Родными. Те самыми, под которыми когда-то погиб Маринфорд. Перед ними висела планета. Сине-зелёный шар, опоясанный полосами облаков. Место, где для Крокодилдо всё началось. Место, где он потерял всех. Место, куда он поклялся никогда не возвращаться. — Вано, — тихо сказал Кирито, сверяясь с картами. — Страна технологий. Единственное место на этой планете, где могут храниться координаты Главного Штаба Правительства. Крокодилдо смотрел на приближающуюся планету, и в его единственном глазу отражались огни далёких городов. — Спускаемся, — приказал он. — Будьте наготове. Это не Ривенделл. Здесь нас не ждут с распростёртыми объятиями. «Скиталец» вошёл в атмосферу, оставляя за собой огненный след. Корабль нёсся вниз, сквозь облака, сквозь турбулентность, к сияющим огням столицы Вано — города, который был жемчужиной этого мира. «Скиталец» приземлился на затенённой окраине столицы, в промышленном районе, где меньше всего шансов привлечь внимание. Люк открылся, и они вышли в новый мир. Город был чуждым и пугающим. Вместо камня и дерева — полированный металл и сияющее стекло. По улицам бесшумно скользили летательные аппараты причудливых форм. В воздухе висел гул — не живой, не природный, а механический, ритмичный гул голографической рекламы, невидимых механизмов, тысяч устройств, работающих одновременно. Небо здесь было закрыто гигантскими экранами, транслирующими новости и рекламу. Люди — и не только люди — сновали по улицам, уткнувшись в свои устройства, не глядя друг на друга. — Как будто в другой вселенной оказались, — пробормотал Окарун, оглядываясь. — И ведь мы действительно в другой вселенной. — Держитесь вместе, — приказал Крокодилдо. — Не отставать. Мы здесь чужие, и это сразу заметно. Они двинулись в сторону центра, пытаясь затеряться в толпе. Но их было не спрятать. Гигантский крокодил в рваных доспехах, с повязкой на глазу. Человек с гитарой за спиной и безумным взглядом. Молчаливый мечник без меча. Двое подростков, которые выглядели так, будто только что вышли из войны. Они были как кит в аквариуме с золотыми рыбками. На них смотрели с любопытством. Со страхом. С подозрением. А потом — с нарастающей враждебностью. — Нас окружают, — тихо сказал Кирито, заметив, как несколько человек в одинаковой форме начали стягиваться к ним. — Не реагировать, — приказал Крокодилдо. — Идём дальше. Но далеко они не ушли. Их окружили, даже не успев дойти до центральной площади. Не солдаты в обычном понимании — отряд местной стражи в сияющих экзокостюмах, с бездушными визорами на шлемах. В руках они держали оружие, которое, судя по гудению, могло стрелять не просто пулями. Из рядов стражников вышел человек в строгом чёрном костюме, с планшетом в руках. Его лицо было гладким, как у манекена, а глаза — холодными, как лёд. — Инспектор Тоно, отдел иммиграционного контроля, — представился он голосом, лишённым эмоций. — Ваш корабль зафиксирован при входе в атмосферу. Несанкционированное проникновение на территорию Вано на несертифицированном космическом аппарате — нарушение кодекса, пункт 74-Б. Он пролистал что-то на планшете, и его глаза на мгновение расширились. — А также... подозрение в терроризме на основании биометрического сканирования. Ваши биометрические данные совпадают с данными лиц, причастных к уничтожению Маринфорда и убийству губернатора Роналду. Вокруг них сомкнулось кольцо стражников. Оружие было наведено прямо на них. Крокодилдо оскалился, готовясь к бою. Его хвост дёрнулся, мышцы напряглись. Одно движение — и он мог бы разметать этих стражников в клочья. Но Горшок схватил его за руку. — Не стоит, Крок. Посмотри на них. Это не те вояки, что мы видели раньше. Их доспехи... они питаются от той же энергии, что и наш корабль. Если мы начнём бой, нас просто поджарят. Крокодилдо замер, оценивая ситуацию. Горшок был прав. Здесь, в этом мире технологий, их грубая сила могла оказаться бесполезной против хорошо организованной системы. — Не сопротивляться, — приказал он своим, и в его голосе звучала горечь. — Пока. Их руки сковали энергетическими браслетами — тонкими, почти невесомыми, но стоило дёрнуться, как по телу пробегал болезненный разряд. Стражники, не церемонясь, повели их по сияющим улицам. Горожане провожали их взглядами — кто с любопытством, кто с равнодушием, кто с одобрением. Никто не вмешался. Никто не спросил, в чём их вина. В этом мире закон был абсолютен. — Прямо как в антиутопии, — проворчал Горшок, когда их заводили в огромное здание из стекла и стали. — Только без надежды на счастливый конец. Тюрьма Вано не была похожа на обычные узилища. Это была стерильная камера с белыми стенами, лишённая каких-либо шероховатостей. Пол, потолок, стены — всё было идеально гладким, без единой щели, без единого выступа. Воздух фильтровался системой вентиляции, пах озоном и холодным металлом. Вместо решёток — энергетическое поле, переливающееся голубоватыми разрядами. Сквозь него был виден сияющий ночной город — огни небоскрёбов, летающие машины, гигантские голограммы. Это было самое красивое и самое безнадёжное место заключения, какое они только видели. Горшок подошёл к полю и осторожно ткнул в него пальцем. Разряд отбросил его назад, больно ударив по руке. — Вежливо, — проворчал он, отряхиваясь. — Чёртовы технократы. Кирито сидел в углу, скрестив ноги, его взгляд был устремлён внутрь себя — медитация, помогавшая ему сохранять спокойствие в любых условиях. Окарун и Момо, прижавшись друг к другу, сидели на единственной скамье, их силы были на исходе после всего, что им пришлось пережить. Крокодилдо стоял у энергетического поля, его единственный глаз был прикован к огням города. Он видел не красоту, не надежду — он видел систему. Безупречную, бездушную, тотальную систему, в которой они были всего лишь ошибкой, которую нужно исправить. — Мы выберемся, — тихо сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Мы всегда выбирались. — Вопрос не в том, выберемся ли мы, — ответил Кирито, не открывая глаз. — Вопрос в том, сколько времени это займёт и что мы потеряем за это время. Крокодилдо промолчал. Он сжал в лапе медальон Элронда, и холод металла напомнил ему, что даже в самой безнадёжной ситуации есть то, за что стоит бороться. Где-то там, далеко находится Архитектор. И он найдёт его. Чего бы это ни стоило. Даже если для этого придётся сломать эту идеальную, стерильную тюрьму голыми руками. Ночь в камере тянулась бесконечно. За голубым полем город жил своей жизнью — летали машины, мигали огни, сменялась реклама на гигантских экранах. Но здесь, в этой стерильной белизне, время словно остановилось. Момо задремала, положив голову на плечо Окаруну. Тот смотрел в потолок, о чём-то думая. Кирито так и сидел в позе лотоса, его дыхание было ровным, как у спящего, но Крокодилдо знал — он не спит. Он ждёт. Горшок, уставший от попыток пробить энергетическое поле, сидел в углу и тихо перебирал струны своей гитары, извлекая из неё едва слышные, грустные ноты. — Знаешь, Крок, — вдруг сказал он, не поднимая головы. — Я тут подумал... А что, если этот Архитектор — такая же шестерёнка, как Роналду? Что, если за ним ещё кто-то стоит? И так до бесконечности? Крокодилдо не ответил сразу. Он смотрел на город, на его бесконечные огни, на его идеальные линии. — Тогда мы будем идти до конца, — наконец сказал он. — Пока не найдём того, кто действительно может вернуть их. — А если такого нет? — Горшок поднял голову, и в его глазах была та самая тоска, которую Крокодилдо видел у него только раз — когда пал Андрей. — Если никто не может вернуть мёртвых? Что тогда? Крокодилдо повернулся к нему. Его единственный глаз горел ровным, спокойным светом. — Тогда мы создадим того, кто сможет. Горшок усмехнулся. — Бросить вызов богам, потом создать своего бога... Ты вообще понимаешь, как это безумно звучит? — Понимаю, — кивнул Крокодилдо. — Но я уже давно не считаю себя нормальным. Нормальные не выживают в аду. Горшок хмыкнул и снова опустил голову, продолжая перебирать струны. — Ладно, — тихо сказал он. — Тогда пошли. До конца. За голубым полем, в сияющем городе, что-то изменилось. Огни на мгновение дрогнули, словно по системе прошёл сбой. Крокодилдо заметил это. И улыбнулся — впервые за долгое время. — Скоро, — прошептал он. — Скоро. Утро в Вано наступило незаметно — просто за голубым полем стало немного светлее, реклама сменилась, а город загудел с новой силой. В камеру вошёл инспектор Тоно, всё такой же бесстрастный, с планшетом в руках. — Ваше дело передано в Центр, — сообщил он будничным тоном. — Сегодня за вами прибудет спецотряд для транспортировки. Рекомендую не сопротивляться. Это облегчит вашу участь. — Какую участь? — спросил Окарун, всё ещё обнимая спящую Момо. — Ликвидацию, — равнодушно ответил Тоно. — Вы — угроза стабильности. Угрозы устраняют. Это логично. Он вышел, и поле за его спиной снова замерцало. — Ликвидация, — повторил Горшок. — Красиво звучит. Прямо как в песне. — Мы не дадимся, — твёрдо сказал Кирито, открывая глаза. — Конечно не дадимся, — согласился Крокодилдо. — Но нам нужен план. Он подошёл к самому полю, почти касаясь его носом. — Момо, просыпайся. Ты нам нужна. Момо вздрогнула, открыла глаза. В них всё ещё была усталость, но уже загорался знакомый огонёк. — Я слушаю, Крок. — Это поле питается от энергии города, — начал Крокодилдо. — Если мы найдём способ создать сбой... — Я чувствую духов, — перебила его Момо, прикрывая глаза. — Они здесь. В проводах, в стенах, в самом городе. Они... несвободны. Их заставляют работать. — Можешь поговорить с ними? Момо помолчала, потом кивнула. — Да. Но это займёт время. И отнимет силы. — Время у нас есть, — усмехнулся Горшок. — До ликвидации. Крокодилдо кивнул. — Делай. А мы будем ждать и готовиться. Он сжал в лапе медальон Элронда и снова посмотрел на город за полем.