Сценарий, который мы не выбирали

Утром в кофейне Кинич выбрал столик в самом углу, и взглядом сверлил входную дверь. Качина появилась ровно в восемь. Она выглядела запыхавшейся, а в руках она крепко сжимала ремешок своей сумки. Увидев Кинича, она робко улыбнулась и помахала рукой, но её энтузиазм быстро угас под его взглядом. — Привет, Кинич! — девочка опустилась на стул напротив. — Ты так внезапно написал... Что-то случилось? Кинич дождался, пока она немного отдышится. — Привет. У Муалани сейчас очень плотный график, — начал он максимально нейтрально, слегка пододвигая к ней стакан с какао, который заказал заранее. — Я просто хотел уточнить пару моментов. Качина обхватила стакан ладонями, словно пытаясь согреться. — А, работа... Она так горела этой ролью. Наверное, совсем себя не жалеет? — Именно об этом я и хотел спросить, — Кинич подался вперед, понизив голос. — Она в последнее время ведет себя странно. Ты не замечала ничего... специфического? Может, она жаловалась на что-то? На самочувствие? У меня есть подозрение,что она серьезно болеет. Качина замерла. Её пальцы, сжимавшие стакан, побелели. Она подняла на Кинича глаза, в которых мгновенно начала скапливаться влага. — Нет, она ничего не говорила, — голос Качины дрогнул. — Но теперь, когда ты это сказал... Несколько недель назад мы ходили в торговый центр, и она... она трижды просила остановиться и присесть. Она вдруг всхлипнула, и её паника начала нарастать, как снежный ком. — А если это что-то серьезное? Если она умирает, а я просто стояла рядом и ела мороженое?! — Качина, успокойся, — Кинич попытался перебить поток её причитаний, но девочку уже было не остановить. — Она же такая сильная! Она всегда нас защищала! — Качина уже едва ли не рыдала, привлекая внимание соседних столиков. — Кинич, сделай что-нибудь! Кинич закрыл глаза на секунду. Вместо ответов он получил лавину из чужих страхов и подозрений. Ситуация стремительно катилась в бездну.Он протянул руку и жестко, но аккуратно перехватил запястье Качины, заставляя её замолчать и посмотреть на него. — Послушай меня. Никто не умирает. Его голос подействовал на неё как ушат ледяной воды. Качина замерла, глядя на него. — Но ты же... ты же поможешь ей? — Я здесь именно для этого. Он встал, бросив на стол купюру, чтобы расплатиться за заказ. Кусочки мозаики складывались в картину гораздо более масштабную, чем он предполагал.

***

Дома Качина едва дошла до своей комнаты, как ноги подкосились, и она рухнула на кровать, не снимая куртки.Пальцы девочки дрожали, когда она выудила телефон из кармана, и открыла мессенджер.

Муалани, пожалуйста, ответь!!!

Кинич меня напугал до смерти. Он спрашивал про твое здоровье, про какие-то таблетки и кардиоцентр...

Муалани, ты же в порядке?

Галочки оставались серыми. Качина отбросила телефон, но через секунду схватила его снова. Набрала номер. «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети». — Ну конечно, съемки, — всхлипнула она, зарываясь лицом в подушку. Качина накручивала себя всё сильнее, представляя, как Муалани падает прямо сейчас, а рядом нет никого, кто мог бы по-настоящему помочь,и свернулась калачиком на кровати, не выпуская телефон из рук.

***

На площадке для Муалани наступал самый сложный этап: сцена погони, где ей нужно было не просто бежать, а перепрыгивать через препятствия, резко менять направление.Кинич подошел к ней, когда она уже стояла на исходной позиции, разминая лодыжки. В руках у него была бутылка воды. Муалани благодарно кивнула, делая несколько маленьких глотков. — Слушай, Кинич, — она вытерла губы тыльной стороной ладони и лукаво прищурилась. — А если я сейчас перепрыгну через тот забор с первой попытки, ты признаешь, что я в отличной форме? И перестанешь ходить за мной с таким лицом, будто я хрустальная ваза? — Просто делай то, что должна, и не импровизируй с высотой. — Зануда-а-а, — протянула она, возвращая ему бутылку. — Вот увидишь, это будет лучший дубль за всю неделю. Она легко похлопала его по плечу и убежала. Кинич отошел в сторону, пряча бутылку. — Приготовились! Мотор! — скомандовал режиссер. Муалани сорвалась с места. Это было красиво. Она двигалась с грацией, перелетела через забор, эффектно приземлилась на одно колено и рванула дальше. Кинич наблюдал за ней. Она выкладывалась на полную. Если бы он не знал о таблетках и не видел те приступы, он бы решил, что она абсолютно здорова. — Снято! Идеально! — закричал режиссер, вскакивая со своего места. — Муалани, это было невероятно! Муалани остановилась, тяжело дыша и упираясь руками в колени,после чего подняла большой палец вверх, сигнализируя, что всё в порядке, и на её лице расплылась победная улыбка.Она действительно справилась блестяще. Кинич видел это. Но он также видел, как долго она не разгибалась после команды «Стоп», и как судорожно сжимались её пальцы на ткани костюма, пока она шла обратно.

***

Вечером после съемок Кинич и Муалани не поехали сразу по домам, а припарковались на набережной. Муалани приоткрыла окно, впуская в салон прохладный воздух, и с наслаждением откинулась на сиденье.Разговор шел легко, перетекая с обсуждения глупых новостей из соцсетей на планы на выходные. Кинич заметно расслабился, перестал анализировать каждый вздох подруги и просто слушал, лениво вертя в руках брелок от ключей. — Слушай, Кинич, — Муалани вдруг повернулась к нему, подтянув одну ногу к груди. — Ты видел ту актрису из нового сериала, ну, которую все сейчас обсуждают? Она кажется настоящей звездой. Наверное, зрителям такие нравятся больше? Она спросила это с легким смешком, но в глубине глаз промелькнуло любопытство, смешанное с мимолетной неуверенностью. Кинич замер,и посмотрел на нее — на ее растрепанные после съемок волосы, на живые, яркие глаза и на то, как она нелепо, но уютно устроилась. — Ну, — начал он, и его голос чуть дрогнул. Он запнулся, подбирая слова. — В общем, не надо тебе быть как она. Ты намного... ну, лучше. Он тут же резко отвернулся к лобовому стеклу, делая вид, что его очень заинтересовала проезжающая мимо машина. Это прозвучало сбивчиво, коряво, но именно поэтому так искренне. Муалани застыла, не мигая глядя на него. Такая простая, почти неуклюжая похвала от Кинича впечатлила ее. — Кинич... — она мягко улыбнулась, — Ты сейчас серьезно? — Я всегда серьезен, — буркнул он. — Просто говорю то, что вижу. И не сравнивай себя больше с кем попало. Это пустая трата времени. В салоне снова воцарилась тишина,но вскоре Муалани выпрямилась, и в её глазах заплясали те самые чертята, которые обычно не предвещали Киничу ничего, кроме нарушения графика. Она прижала ладонь к стеклу, всматриваясь в темные силуэты закрытых аттракционов на набережной, мимо которых они медленно проезжали. — Кинич, тормози! — выпалила она, едва не подпрыгнув на сиденье. — Вон там, видишь? Старый пирс. Пойдем туда. Сейчас! — Сейчас одиннадцать вечера, Муалани. Пирс закрыт на реконструкцию, там повсюду знаки «проход запрещен». И завтра у тебя подъем в шесть. — Ну пожалуйста! Смотри, какая луна. Мы просто дойдем до края,и обратно. Пять минут, Кинич. Честное слово, пять минут. Она пустила в ход ту самую обезоруживающую улыбку. Кинич молчал, продолжая ехать вперед. Секунды тянулись, и Муалани уже набрала в грудь воздуха для новой порции аргументов, но тут машина замерла. — Если через восемь минут мы не будем сидеть в машине... — Ты лучший! — взвизгнула Муалани и, не дожидаясь, пока он договорит и выйдет, выскочила из машины, хлопая дверью. Кинич тяжело вздохнул, поправил воротник куртки и вышел следом. Муалани легко перемахнула через низкое ограждение, игнорируя предупреждающие ленты, и побежала по старым доскам. Ветер тут же растрепал её прическу. — Аккуратно, там доски прогнили, — предупредил Кинич, хотя знал, что она его не слушает. Внутренний голос твердил, что это глупость, что они оба устали и что ей нельзя перенапрягаться. Но когда он поднял голову и увидел Муалани на самом краю, он вдруг замолчал,и остановился в паре метров от неё, засунув руки в карманы. Девушка сделала шаг к нему и вдруг, потеряв равновесие на неровной доске, качнулась. Кинич среагировал мгновенно — его рука железной хваткой перехватила её локоть, возвращая в устойчивое положение. На мгновение их взгляды встретились,и его сердце снова сжалось от той самой тревоги, которую он так старательно гнал весь вечер. — Всё, — отрезал он, не выпуская её руки. — Время вышло. Идем в машину. Муалани не спорила. Она лишь тихонько фыркнула, но послушно пошла рядом, всё еще держась за его рукав. Когда они уже подходили к парковке, Муалани вдруг тихо сказала: — Спасибо, что пошел со мной. Вернувшись в пустую квартиру, Кинич не стал зажигать свет. Он прошел на кухню, ориентируясь в полумраке, и прислонился лбом к холодному стеклу окна. Муалани была гениальной актрисой не только в кадре. Она играла роль «здоровой и счастливой» перед ним — человеком, который знал её всю жизнь. И это задевало его.Он вспомнил её взгляд, когда она прятала тот злосчастный листок,и понимал: просто спросить её еще раз — бессмысленно. Она снова отшутится, снова переведет тему или, что еще хуже, посмотрит на него теми самыми умоляющими глазами, требуя сохранить её секрет.

***

Муалани едва нашла силы, чтобы скинуть кроссовки в прихожей и дойти до кровати,а в груди все еще теплилось странное чувство после их прогулки с Киничем. Она легла поверх одеяла и наконец потянулась к телефону, зажмурившись от количества уведомлений. — Качина? — прошептала она, глядя на бесконечную вереницу пропущенных и сообщений. Сначала она читала бегло, ожидая увидеть очередные восторги по поводу новой роли или просьбы скинуть селфи в костюме. Но по мере того как глаза скользили по строчкам, внутри всё холодело. Муалани присела на кровати. Ей стало больно. Неужели Кинич действительно пошел к Качине? К их маленькой, впечатлительной Качине, которая принимает всё так близко к сердцу? Зачем впутывать девочку в это? Пальцы Муалани быстро застучали по стеклу экрана. Она видела, в каком состоянии была подруга, и знала: если она сейчас не остановит эту лавину паники, завтра Качина примчится на площадку.

Качина, милая! Прости, я только освободилась. Какой кардиоцентр? Ты чего?

Я проходила плановый осмотр. Видимо, он увидел бумаги и что то не так понял.

Ответ пришел мгновенно. Качина, кажется, всё это время не выпускала телефон из рук. Правда? Но он был такой серьезный... Я так испугалась, Муалани! Я уже подумала о самом худшем!

Он просто слишком серьезно относится к своей работе. Давай, ложись спать. Люблю тебя!

Муалани отложила телефон и закрыла лицо руками. Она ненавидела обманывать Качину, но еще больше она боялась разрушить ту иллюзию, за которую цеплялась из последних сил. Но обида на Кинича не проходила.