Сценарий, который мы не выбирали

Кинич уже был полностью собран и готов ехать,как внезапно ему на телефон пришло сообщение от Муалани. Кинич, доброе утро! Сегодня не заезжай за мной, ладно? Я вызвала такси. Встретимся уже на площадке! Кинич замер с ключами от машины в руке. Это было странно. Муалани обожала их совместные поездки: она всегда использовала это время, чтобы выплеснуть на него утренний поток новостей или просто подремать на пассажирском сиденье, пока он вел машину.

Такси — это лишние расходы. Я все равно еду мимо твоего дома. Ты уверена?

Ответ пришел через секунду, будто она только и ждала его возражений. Абсолютно! У него не было выбора.

***

Обычно Муалани сама бежала ему навстречу. Но сегодня всё было иначе. Кинич заметил её у автомата с напитками,и направился к ней, намереваясь просто встать рядом, как делал это всегда, но стоило ему приблизиться на расстояние пяти шагов, как Муалани куда то ушла. Кинич замер и нахмурился. Случайность? Возможно. Но каждый раз, когда он пытался подойти, Муалани оказывалась невероятно занята. Кинич прислонился к стене. Чуть поодаль стояла гримерша, перебирая свои кисти. В ее взгляде читалось сочувствие. В какой то момент она подошла к Киничу и заговорила с ним. — Она весь день на иголках. Делает вид, что все нормально,но я-то вижу. Девочка обижена. Кинич ничего не ответил. Он смотрел на Муалани, которая в этот момент поймала его взгляд — всего на долю секунды,после чего отвернулась. Съемки возобновились. Муалани в кадре вроде вела себя как нужно, но Кинич видел: каждый дубль дается ей все сложнее. Внезапно над площадкой раздался неприятный треск. Один из верхних прожекторов моргнул, посыпал искрами и погас. — Стоп! Техническая пауза! — гаркнул режиссер, срывая наушники. — У нас пятнадцать минут! Площадка тут же превратилась в муравейник. Муалани же даже не сдвинулась с места. Было заметно что ей тяжело дышать. Кинич не раздумывал и направился к ней. Он был уже в трех шагах, когда Муалани почувствовала его приближение. Она не повернула головы, но ее рука резко взметнулась вверх, выставляя ладонь в запрещающем жесте. Кинич замер на полуслове. — Уйди, — выдохнула она. — Муалани, тебе нужно выпить воды и сесть, — ровно произнес Кинич, делая попытку шагнуть ближе. — Пожалуйста ,не подходи, — ответила она, наконец открыв глаза. Кинич невольно отступил на полшага. Муалани снова отвернулась, тяжело втягивая воздух.Кинич понимал: она не примет от него помощи, даже если начнет падать. Вокруг продолжали суетиться рабочие, кто-то громко ругался матом на перегоревшую лампу, а Кинич смотрел на подругу и думал что ему теперь делать. Взгляд Кинича был прикован к пустому креслу, рядом с которым Муалани бросила свои вещи.Она всё еще стояла в центре площадки, демонстративно игнорируя его присутствие, и о чем-то спорила с гримершей. Его внимание привлекла небольшая корзина, заваленная ее вещами,но среди них он заметил что то ещё.Кинич огляделся. Помощник режиссера ушел за кофе, операторы спорили у мониторов. Он шагнул к креслу бесшумно. Его рука нырнула в корзину,и нащупал нечто инородное.Кинич выудил на свет небольшую коробочку. На белом фоне название препарата, которое он вчера видел в медицинских справочниках, но до последнего надеялся, что ошибся. Это были не витамины. Коробочка была пуста — последнюю таблетку она, судя по всему, приняла совсем недавно, прямо перед той сценой. Он быстро сунул упаковку в карман куртки. Теперь у него в руках было прямое доказательство. Муалани в этот момент обернулась. Их взгляды встретились. Она замерла, подозрительно прищурившись. Кинич не отвел глаз.Она рисковала всем,лгала ему в лицо, пока её сердце работало на износ. — Всем на исходную! — раздался голос режиссера. — Свет восстановили! Муалани, в кадр! Муалани тряхнула головой, сбрасывая оцепенение, и ушла, напоследок бросив на Кинича предупреждающий взгляд. Кинич медленно отошел к стене, нащупывая пальцами упаковку лекарства. Обедали на площадке они всегда вместе. Обычно Муалани с шумом влетала в зону отдыха, таща за собой два пластиковых бокса и заставляя Кинича делить с ней какую-нибудь невероятно вкусную, но жутко вредную закуску. Но сегодня Кинич сидел на складном стуле в дальнем конце. Впервые за годы он обедал в тишине, не слушая её рассказов о том, какой лак для ногтей лучше подходит к её образу. Его взгляд был прикован к другой стороне зала, где Муалани общалась с кем то,и ни разу не посмотрела в его сторону. Кинич видел, как девушка на мгновение замерла, когда кто-то из съемочной группы предложил ей крепкий кофе. Она занесла руку, чтобы взять стакан, но пальцы едва заметно дрогнули. Муалани тут же превратила это в шутливый жест, отмахнувшись и выбрав вместо кофе обычную воду. Муалани выглядела счастливой и беззаботной для всех, кроме него. Кинич встал и направился к выходу на свежий воздух. К нему подошел главный оператор, вытер пот со лба пыльным полотенцем и тяжело вздохнул, кивнув в сторону Муалани. — Слушай, Кинич, — мужчина понизил голос, хотя их вряд ли кто-то мог подслушать. — Ты бы поговорил со своей подопечной. Что-то с ней не так. Кинич даже не повернул головы. — В чем именно проблема? — сухо спросил он. — Текст она знает. — Да в том-то и дело, что она как робот! — оператор недовольно поморщился и махнул рукой в сторону мониторов. — Она вроде и улыбается, и смеется, а глаза... Она будто сквозь людей смотрит. Оператор похлопал Кинича по плечу, не замечая, как тот едва заметно вздрогнул от этого жеста. — Приведи её в чувство, а? Ты же её ассистент, ты её лучше всех знаешь. Надави на неё, расшевели, я не знаю. Но если она в следующем дубле будет смотреть так же сквозь партнера, мы завалим всю сцену. Режиссер уже начинает нервничать. Он развернулся и побрел обратно к камере, бросив на ходу: — Давай, Кинич, на тебя вся надежда. Кинич остался стоять один,и посмотрел на Муалани. Она сидела абсолютно неподвижно. Ему нужно было подойти. Нужно было «привести её в чувство», как просил оператор. Подойдя к ней,он не стал присаживаться рядом, остался стоять. — Муалани.Если ты не можешь сосредоточиться из-за... Она не дала ему закончить. Муалани резко захлопнула сценарий, и подняла голову, заговорив шепотом. — Зачем ты полез к Качине? Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Она места себе не находит, она плачет в трубку, она накрутила себя до истерики! Кинич не отвел взгляда. — Мне жаль, что я впутал её, — ровно ответил он. —У меня не было другого выхода, потому что ты закрылась. Я видел, как ты дышишь после дублей, видел, как бледнеешь, когда думаешь, что никто не смотрит. Твое тело подает сигналы, которые невозможно игнорировать. Я не решил, что ты болеешь, Муалани. Я это констатирую как факт. — Твои факты — это просто паранойя! Ты возомнил себя моим опекуном? Я здесь работаю. Я справляюсь. Со мной всё в порядке! — Муалани! В кадр! Живее! Муалани вздрогнула, моментально переключаясь. — Мы закончили, Кинич, — бросила она, обходя его стороной. Смена затянулась далеко за полночь. Муалани была в кадре уже четырнадцатый час. Кинич стоял у мониторов, почти не моргая. Он видел то, чего не замечала увлеченная процессом группа,и это уже не была актерская игра. В сценарии её героиня должна была выглядеть изможденной после долгого пути, но Муалани больше не нужно было притворяться. Каждое движение давалось ей с видимым усилием. — Гениально! — шептал режиссер, подаваясь вперед к экрану. — Она превосходит саму себя. Кинич хотел подойти. Хотел сорвать дубль и потребовать прекратить это безумие. Но если он прервет её сейчас, она никогда не простит ему этого. Для Муалани эта роль была всем. — Еще один дубль, финальный! — восторженно скомандовал режиссер. — Муалани, дорогая, соберись, еще один рывок! Она вскинула голову. На мгновение её взгляд пересекся с взглядом Кинича. В её глазах не было просьбы о помощи. — Снято! Окончание смены! Всем спасибо! — закричал режиссер спустя несколько минут,хлопая в ладоши. Свет на площадке начал гаснуть. Люди засуетились, спеша домой.Последние рабочие, перебрасываясь короткими фразами о планах на выходные, исчезали за дверями. Муалани сидела в кресле, не в силах даже поднять руку, чтобы стереть размазавшуюся подводку. «Я перегнула палку» Она вспомнила лицо Кинича, когда он пытался подойти к ней. Его взгляд в тот момент был полон чего-то такого, что она изо всех сил старалась не замечать. Тревоги. Настоящей, неприкрытой боли за неё.Да, Кинич поступил жестко, втянув девочку в их взрослые проблемы. Но разве у него был выбор? Она сама сделала вид, что у неё всё отлично. «Он ведь просто не знал, что еще делать» Она представила себя на его месте. Каково это — каждый день видеть, как твой самый близкий человек медленно угасает, но при этом яростно огрызается на любую попытку помочь? Кинич не был врагом. Он был единственным, кто действительно смотрел на неё, а не на её образ. Пока все остальные восхищались её «гениальной игрой» и «самоотдачей», он видел только её слабость, которую она так отчаянно пыталась скрыть.Ей стало тошно от самой себя. Она выплеснула на него весь свой страх перед болезнью, всю свою беспомощность. Муалани тяжело поднялась, опираясь на подлокотник. Каждое движение отзывалось болью в груди. Она понимала: если бы она рассказала ему всё раньше, то этого всего бы не произошло. Кинич уже собирался садиться в машину,когда услышал стук каблуков по асфальту. Он обернулся и увидел Муалани. — Кинич! — девушка подбежала к нему. — Подожди,пожалуйста. Нам нужно поговорить.