Сценарий, который мы не выбирали

Муалани разлепила веки, и мир тут же предательски качнулся. Потолок медленно поплыл вправо. Воскресенье, которое должно было стать днем отдыха, превратилось в изнурительный марафон. Оставшись одна, Муалани быстро поняла, что недооценила масштабы катастрофы. Маленький щенок оказался сгустком неуправляемой энергии. Без поводка прогулка превратилась в пытку. Муалани пришлось выходить прижимая щенка к себе. Стоило ей опустить его на траву, как малыш, не знающий ни одной команды, принимал это за начало игры и пускался наутек. Ей приходилось догонять его, задыхаясь от резкой боли в груди, которая каждый раз напоминала: «Тебе нельзя бегать». Но оставить его, потерять в кустах — об этом не могло быть и речи. К обеду воскресенья ее накрыло. Муалани сидела на полу в прихожей, привалившись спиной к двери, и смотрела, как питомец с упоением грызет ее любимый комнатный тапочек. Сил, чтобы отобрать его или хотя бы прикрикнуть, просто не было. Девушка то проваливалась в тревожный сон прямо на диване, то вскакивала. Спать она легла далеко за полночь, едва не расплакавшись от собственного бессилия. И вот — утро понедельника. Муалани попыталась приподняться. Внизу, у кровати, послышалось нетерпеливое поскуливание. Щенок был готов к новым свершениям, в отличие от своей хозяйки. — Еще пять минут, малыш… — прохрипела она, натягивая одеяло на голову. Но в восемь утра раздался звонок домофона. Спустя несколько минут,стоя на пороге ее квартиры,Кинич окинул её взглядом. — Ты не готова, — сказал он, проходя в квартиру и ловко уворачиваясь от радостно прыгающего щенка. — Я просто… немного не рассчитала силы, — Муалани попыталась улыбнуться, но губы дрогнули. — У тебя есть двадцать минут, чтобы прийти в человеческий вид. Я выведу собаку и соберу твои вещи. — У тебя же нет поводка — пробормотала она. — У меня всегда есть решение для непредвиденных обстоятельств. Он подхватил щенка, и тот мгновенно притих. Кинич вышел во двор, удерживая щенка. Малыш, который еще вчера отчаянно сопротивлялся любым попыткам его ограничить, под холодным и спокойным взглядом парня притих. Времени было в обрез. Кинич бросил взгляд на часы: через пятнадцать минут они должны были уже сидеть в машине, если он хотел избежать пробок. Но он не торопил животное. Он понимал, что Муалани в её нынешнем состоянии не вынесла бы еще одного «сюрприза» в виде испорченного ковра или жалобного скуления. Ему нужно было, чтобы за эти десять минут щенок выплеснул максимум энергии. — Иди сюда, — негромко скомандовал он, когда они дошли до небольшого клочка травы. Малыш ткнулся носом в ботинок Кинича и задрал голову, виляя хвостом. Когда они вернулись к подъезду, Кинич подхватил щенка. «Надо будет купить ему нормальный ошейник по дороге назад» Муалани выглядела чуть лучше, чем десять минут назад. — Мы вернулись, — Кинич опустил щенка на пол. — Он сделал все свои дела. Пей лекарства, машина внизу. У нас ровно пять минут на сборы. — Рассказывай, — негромко произнес Кинич уже в машине. — Что именно пошло не так вчера? Муалани вздрогнула, попыталась изобразить свою привычную легкость, поправив выбившуюся прядь, но рука соскользнула на колени. — Да ничего особенного, Кинич. — Я знаю, как выглядит «ничего особенного», — отрезал он, бросив на неё быстрый, пронзительный взгляд. — Ты не нанесла макияж. Ты забыла телефон на тумбочке — мне пришлось его забирать. Муалани закрыла глаза, решив больше не притворяться. — После обеда накрыло, — призналась она. — Сначала просто зашумело в ушах, а потом… я как будто провалилась. Она судорожно вздохнула. — Я выпила лишнюю таблетку. Думала, поможет быстрее прийти в себя, но стало только хуже. Весь вечер сидела в темноте, боялась пошевелиться, чтобы стены снова не поехали. А щенок всё время скулил. Ему нужно было внимание, а я даже руку поднять не могла, чтобы его погладить. Кинич сильнее сжал руль. Он не стал читать ей нотации о самолечении или безответственности — сейчас это было бесполезно. — Больше никаких «лишних таблеток» без согласования со мной или врачом. Он припарковался и повернулся к ней. — Ты не должна справляться с этим в одиночку, Муалани. Муалани посмотрела на него, и в её глазах на секунду блеснули слезы, которые она тут же смахнула. Она кивнула, признавая его правоту. Сроки поджимали, и режиссер выплескивал всё напряжение на актеров. — Еще дубль! Муалани, больше жизни! Если мы не снимем этот дубль сейчас, завтра нам негде будет работать. Соберись. — орал он, игнорируя то, как мелко дрожат колени девушки, когда она возвращается на исходную позицию. Кинич стоял, скрестив руки на груди. Он видел, как побледнели губы Муалани, как она судорожно сглатывает, пытаясь унять тошноту. Когда объявили короткий перерыв на перестановку света, Кинич решительно шагнул к режиссеру. — Ей нужен перерыв. Режиссер замер, медленно повернулся и окинул Кинича взглядом, полным презрения. — Послушай, парень. Если из-за твоей заботы мы сорвем смену, которая стоит миллионы, ты вылетишь отсюда быстрее, чем твоя подопечная успеет моргнуть. Ты срываешь съемки. Отойди в сторону и дай ей работать. — Речь идет о здоровье актрисы, — Кинич даже не шелохнулся, его тон оставался ледяным. — Если она упадет в обморок прямо в кадре, убытки будут гораздо серьезнее. Я настаиваю на паузе. — Настаиваешь? — режиссер сделал шаг вперед. — Ты кем возомнил себя? Ты — некомпетентный мальчишка, который мешает рабочему процессу. Еще одно слово, и я лично позабочусь о том, чтобы завтра у Муалани был новый ассистент. Профессионал, а не нянька с синдромом спасателя. Понял? Кинич уже открыл рот, чтобы ответить нечто такое, после чего путь на эту студию ему был бы заказан навсегда, но тут Муалани встала прямо перед режиссером. — Остыньте.— она выставила ладонь вперед. — Кинич — лучший специалист, который у меня когда-либо был. И если вы считаете, что можете вот так просто распоряжаться моим персоналом, то вы глубоко ошибаетесь. Она сделала глубокий вдох, стараясь, чтобы голос не дрожал от слабости. — Если он уйдет — я уйду следом. Прямо сейчас. Ищите мне замену, переснимайте все сцены, объясняйте спонсорам, почему главная героиня расторгла контракт в середине сезона. Кинич знает моё состояние лучше, чем кто-либо. Если он говорит, что мне плохо — значит, мне плохо. И я не сделаю ни шага, пока он не скажет, что я готова. На площадке повисла мертвая тишина. Режиссер открывал и закрывал рот, переводя взгляд с решительной Муалани на Кинича. Он понимал, что она не блефует. — Пятнадцать минут, — наконец ответил режиссер, швыряя сценарий. — Пятнадцать минут, и чтобы оба были в строю! Кинич тут же подхватил Муалани под локоть. Внутри он усадил её в кресло и протянул бутылку воды. — Зачем ты это сделала? — тихо спросил он, присаживаясь перед ней на корточки. Его лицо было абсолютно непроницаемым, словно и не он только что едва не лишился работы из-за скандала. — Ты не должен был этого делать, — тихо произнесла Муалани. — Кинич, ты слышал его? Он же не шутит. Он вышвырнет тебя отсюда, и никакие мои угрозы не помогут. — Моя задача — твоя безопасность. Муалани резко подалась вперед, и тут же поморщилась от вспышки боли в висках. Она заговорила настойчивее, стараясь поймать его взгляд. — Ты рискуешь всем ради того, чтобы я посидела лишние пятнадцать минут. Я не хочу такой жертвы, понимаешь? Теперь я выйду туда и буду пахать просто чтобы оправдать этот перерыв. Мне... мне морально тяжелее от того, что ты подставился под удар. — Если я считаю, что тебе нужен перерыв, значит, он тебе нужен. Твои попытки защитить меня были излишними. — Мы друзья, Кинич. И я не могу просто сидеть и смотреть, как ты подставляешься из-за моего самочувствия. Пожалуйста, не делай так больше. — Я не потеряю работу, пока я выполняю её качественно. Всё. Тема закрыта. Муалани чувствовала, как внутри всё сжимается от беспокойства за него, а сверху давит груз ответственности — теперь ей действительно придется отработать каждую секунду этого перерыва, чего бы ей это ни стоило. Но Муалани не привыкла сдаваться, когда речь шла о тех, кто ей дорог. — Кинич, послушай меня внимательно. Ты не можешь жертвовать своим будущим каждый раз, когда у меня темнеет в глазах. Я справлюсь, я выпью таблетки, я… Она запнулась, потому что Кинич наконец поднял на неё взгляд. — Ты закончила? — Нет, не закончила! Тебе нужна эта работа не меньше, чем мне! — Муалани почти сорвалась на крик, но осеклась. — Муалани. Мои решения не обсуждаются. — Но… — Тема закрыта. Кинич отвернулся к небольшому зеркалу, поправляя воротник. Муалани бессильно опустилась обратно в кресло,чувствуя, как внутри всё клокочет от несправедливости ситуации. Муалани сделала шаг на помеченную мелом точку, и на мгновение ей показалось, что пол под ногами превратился в зыбучий песок. Режиссер сидел в своем кресле,и даже не посмотрел на неё, когда она вернулась в кадр. Спустя пару минут он поднял на неё взгляд. — Работай. Покажи мне, что эти пятнадцать минут были потрачены не зря. Каждое слово впивалось в кожу мелкими иголками. Ей хотелось крикнуть, что она не просила этого перерыва, что она готова работать, но язык прилип к гортани. Киничу же запретили подходить к Муалани. Режиссер мельком посмотрел на её дрожащие руки, нахмурился, но тут же отвел взгляд и сказал: — Итак, сцена погони. Надеюсь, пятнадцати минут отдыха хватило, чтобы вспомнить, за что вам платят такие гонорары. Камера. Мотор. Муалани рванула с места. Ей нужно было пробежать всего двадцать метров, но они казались бесконечной дистанцией. Легкие горели. Она видела, как режиссер довольно щурится, специально затягивая команду «стоп», заставляя её бежать до изнеможения, выжимая из неё последние капли сил просто в наказание за дерзость ассистента. Она понимала, что Кинич хотел спасти её. Знала, что для него её здоровье — приоритет. Но сейчас, задыхаясь под прицелом камер и чувствуя на себе презрительные взгляды группы, она ощущала себя виноватой перед всеми сразу. Тяжесть ответственности за сорванный график давила сильнее болезни. Когда наконец прозвучало заветное «Стоп! Снято!», Муалани не остановилась — она просто замерла, пошатываясь, и вцепилась пальцами в ближайшую декорацию, чтобы не рухнуть. Перед глазами плыли черные пятна, а во рту отчетливо ощущался привкус железа. Она видела, как Кинич резко дернулся, стряхивая руку охранника с плеча, и направился к ней. Его лицо было бледным от ярости, которую он едва сдерживал. Но Муалани лишь слабо качнула головой, умоляя его взглядом остаться на месте. Еще один скандал — и она просто не вынесет этого морально. Она должна была доиграть эту смену. Доказать, что она не обуза. Даже если это будет стоить ей всех сил.