Сценарий, который мы не выбирали

Следующая сцена была не менее пыточной. Муалани должна была произнести длинный монолог.В обычный день она щелкала такие задачи как орешки, выдавая нужную эмоцию с первого дубля,но не сегодня. Перед глазами Муалани поплыли разноцветные круги, а голос вдруг сорвался на высокой ноте. Она запнулась, перепутала имена героев и замолчала, растерянно моргая. Гробовая тишина съемочной группы ударила по ушам сильнее крика. — Чудесно. Наша примадонна забыла текст. Вы решили, что за такие деньги вам необязательно учить сценарий? Муалани почувствовала, как к горлу подступает ком. Она видела, как Кинич, несмотря на запрет рванулся к ней. Еще секунда — и он окажется в кадре, сорвет дубль. — Стой! Кинич, отойди! Назад! Муалани выкрикнула это резко, почти грубо, заставив Кинича замереть в двух шагах от площадки. Он смотрел на нее в упор, и в его взгляде на мгновение отразилось что-то, чего Муалани никогда раньше не видела — смесь глубокого непонимания и задетой гордости. Для нее это был отчаянный жест спасения. Но Кинич видел актрису, которая в разгар профессионального провала, жертвуя своим здоровьем срывается на единственного человека, который пытался ей помочь. Он медленно опустил руки. — Принял, — коротко бросил он. Кинич развернулся и четким, размеренным шагом отошел. Он больше не делал попыток подойти. Муалани проводила его взглядом. Она хотела спасти его работу, но, кажется, только что разрушила ту тонкую нить понимания, которая связывала их все эти годы. — Продолжаем? — осведомился режиссер. — Или нам подождать, пока вы еще раз накричите на персонал? Муалани сглотнула. Ноги дрожали,но она кивнула оператору, собираясь с силами чтобы закончить этот проклятый день. Режиссер демонстративно зевнул, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Весь персонал замер. Муалани чувствовала на себе десятки взглядов: осуждающих, усталых, равнодушных. Она была для них капризной звездой, которая сорвала смену, нахамила единственному преданному человеку и теперь не может связать двух слов. Она прикрыла глаза всего на секунду,потом резко выдохнула, выпрямляя спину. — Прошу прощения за задержку, — её голос прозвучал неожиданно звонко и чисто, без единого намека на недавнюю дрожь. — Можем продолжать. Я готова. Мужчина скептически прищурился. — Начали! В ту же секунду Муалани преобразилась. Хрупкая, измученная девушка исчезла. Она видела, как оператор чуть подался вперед, увлеченный картинкой. Она выдавала максимум, работая на износ, на чистом адреналине и упрямстве. Каждый вдох давался с трудом, но она не позволила ни одной мышце на лице дрогнуть. Это был идеальный дубль. — Стоп! Снято! — выкрикнул режиссер, и в его голосе впервые за день проскользнуло что-то похожее на уважение. — Это было… приемлемо. Муалани не рухнула только потому, что вовремя вцепилась в декорацию. Пот катился по спине, а во рту отчетливо ощущался металлический привкус крови. Когда режиссер произнес заветное «Всем спасибо, свободны», Муалани не почувствовала радости. Адреналин, на котором она вытянула последние дубли, испарился мгновенно. Кинич не подошел. Он молча подхватил её сумку, закинул на плечо её куртку и зашагал к выходу. Муалани плелась следом, стараясь не смотреть на сочувствующие лица гримеров. катастрофически не хватало. Кинич открыл ей заднюю дверь. Муалани буквально рухнула на сиденье, не в силах даже пристегнуться. В салоне воцарилась тишина, машина плавно выехала с парковки студии. Муалани пыталась глубоко дышать, но грудную клетку сковало. Она прислонилась лбом к холодному стеклу, надеясь, что это поможет, но становилось только хуже. В ушах нарастал гул. — Кинич — прошептала она. Её пальцы судорожно вцепились в обивку сиденья. Муалани попыталась выпрямиться, но тело её не слушалось. Кинич бросил мимолетный взгляд в зеркало, и в ту же секунду его зрачки расширились. Реакция была мгновенной. Без лишних слов и паники он очень быстро перестроился к обочине и заглушил мотор. — Муалани! Кинич подхватил её, не давая соскользнуть на пол. Лицо девушки было бледным. Она смотрела сквозь него, тяжело и прерывисто хватая ртом воздух. — Лекарства. Где они? — Кинич говорил быстро, его пальцы уже лихорадочно перерывали её сумку. Вытряхнув содержимое прямо на сиденье, он среди косметики и сценариев мгновенно выцепил заветный оранжевый флакон. — Смотри на меня, — приказал он, поддерживая её голову рукой. Он быстро отсчитал нужную дозу. Муалани попыталась что-то сказать, её пальцы слабо сжали рукав его куртки. — Всё, — выдохнул он, когда она впервые за десять минут сфокусировала на нём взгляд. — Сиди тихо. Не вздумай шевелиться. Он вернулся за руль, но теперь в зеркало смотрел чаще, чем на дорогу. Муалани была слишком слаба, чтобы оправдываться, а Кинич… Кинич просто запер все свои эмоции в самый дальний ящик. У подъезда он не стал ждать, пока она выйдет сама. Парень просто открыл дверь, подхватил её под локоть и практически дотащил до лифта. Муалани висла на его руке, едва переставляя ноги, и только виновато опускала голову, не смея встретиться с ним глазами. Стоило ключу повернуться в замке, как из глубины квартиры донеслось отчаянное, звонкое тявканье. Щенок,просидевший весь день в четырех стенах, вылетел в прихожую.Он крутился под ногами, прыгал, царапал джинсы Кинича и жалобно поскуливал, то и дело поглядывая на дверь. Малышу было всё равно на сердечные приступы — ему нужно было на улицу. Муалани бессильно опустилась на пуфик в прихожей, протянув дрожащую руку, чтобы погладить щенка. — Маленький мой… прости — прошептала она, и в её глазах снова заблестели слезы. — Кинич, я сейчас… я только минутку посижу и выведу его. — Сиди, — коротко бросил Кинич, отстраняя её руку от кроссовок. — Ты никуда не пойдешь. Максимум до кровати. Он посмотрел на щенка, который замер, заглядывая ему в глаза. Животное не было виновато в происходящем. — Я выведу его ненадолго. За это время ты доходишь до спальни, ложишься, и не берешь в руки телефон. Поняла? Муалани только слабо кивнула. Она хотела сказать «спасибо», хотела извиниться за тот крик, хотела объяснить, что боялась за его работу.Но Кинич уже коротко свистнул щенку. Муалани доползла до кровати и рухнула на подушки, не раздеваясь,и вскоре уснула.Последним, что она запомнила, был звук отк рывающейся двери и тихое ворчание Кинича, который отчитывал щенка за попытку погрызть его перчатку.