Сценарий, который мы не выбирали

Некоторое время ранее Кинич стоял у панорамного окна в холле отеля, не сводя глаз с тяжелых стеклянных дверей. Прошло ровно сорок минут с того момента, как Нилу вернулась в отель одна. Кинич снова достал телефон. Нажал на верхний контакт в списке вызовов. В трубке потянулись длинные, издевательски спокойные гудки. Один, второй, пятый... Сброс. — Опять беззвучный, — процедил он сквозь зубы, убирая мобильный в карман куртки. Пальцы непроизвольно сжались в кулак. Кинич отошел от окна и начал мерить шагами холл. «У неё с собой лекарства? Да, я проверял. Она пила воду? В поезде — да. Она отдыхала? Два часа сна недостаточно для её состояния, но она утверждала, что в норме». На часах было 17:40. Время выезда на площадку истекло десять минут назад. Водитель припаркованного у входа такси уже дважды заглядывал в холл, вопросительно приподнимая брови, но Кинич лишь коротко качал головой, не вступая в диалог. В его голове один за другим выстраивались сценарии: заблудилась, разрядился телефон, заболталась с кем-то из местных... или сердце. Последний вариант пугал больше всего. Кинич снова набрал её номер. Он вышел на улицу. Кинич стоял у входа, и его телефон вибрировал, не переставая. Он знал, кто звонит, еще до того, как смотрел на экран. — Да— ответил он, прижимая трубку к уху. — Где она?! — ор режиссера в трубке был такой силы, что Кинич слегка отодвинул телефон от уха. — Ты понимаешь, сколько стоит минута простоя этой массовки и техники? — Мы задерживаемся по техническим причинам, — Кинич даже не моргнул, глядя на пустую улицу. — Технические причины?! Кинич, ты ассистент или кто? Ты должен был доставить её в кресло гримера еще сорок минут назад! Если через десять минут её не будет в кадре, я выпишу такой штраф.. Кинич сбросил вызов, не дослушав. Проблемы нарастали как снежный ком. Из отеля вышла администратор съемочной группы, нервно теребя рацию. — Кинич, ну что там? Операторы злятся, массовка начала расходиться за кофе. — Занимайся своей работой, — отрезал Кинич, даже не повернув головы. Проблема была не в съемках. Проблема была в том, что Муалани никогда не опаздывала так сильно, если могла идти. Его внимание привлек какой-то шум со стороны парковки. Крик какого то мужчины,который звал на помощь кого то. Кинич сорвался с места. Рабочий чат в телефоне разрывался от сообщений. Кинич заблокировал экран, отсекая этот шум. Впереди, на сером асфальте у края тротуара, он увидел человека,державшего на руках девушку без сознания. Телефон в кармане Кинича вибрировал, не умолкая. Режиссер звонил уже в десятый раз, и мерзкое жужжание в тишине пустого переулка казалось издевательством. Кинич даже не достал мобильник. Он вообще забыл о его существовании. Его пальцы сейчас едва заметно дрожали, когда он прижимал ладонь к шее Муалани. Пульс был. — Лани, слышишь меня? Дыши, — голос Кинича звучал непривычно хрипло. Он подхватил её под спину и колени, поднялся рывком и направился к отелю. Кинич ворвался в вестибюль. Администратор на ресепшене вскрикнула, выронив ручку. — Врача. Быстро, — бросил Кинич, не замедляя шага. Его взгляд был таким, что девушка за стойкой даже не посмела задать лишних вопросов. Она дрожащими руками потянулась к стационарному телефону, лихорадочно набирая номер скорой. Кинич опустил Муалани на широкий кожаный диван. Он действовал на автомате, отсекая лишние эмоции. Одной рукой он расстегнул ворот её куртки. Парень достал из сумки флакон с нашатырем — всегда носил с собой на всякий случай, хотя надеялся, что этот случай не наступит. Резкий запах ударил в нос. Муалани слабо дернулась, её ресницы затрепетали. Она приоткрыла глаза. Мутный, расфокусированный взгляд метался по его лицу, пока не зацепился за знакомые зеленые глаза.Девушка вцепилась в его ладонь так сильно, что ногти впились в кожу, но Кинич даже не поморщился. — Я здесь, — он накрыл её пальцы своей ладонью. — Врач уже едет. Девушка резко дернулась, попыталась сесть, но голова тут же бессильно упала обратно на подушку. В глазах, расширенных от паники, блеснули слезы. — Нет... Кинич, нет! Отмени! — Она вцепилась в его ладонь, и её пальцы были ледяными. — Ты не понимаешь... Если они меня заберут, если это попадет в отчеты... Продюсеры узнают. Они найдут замену за один вечер. Пожалуйста, не надо больницы! — Муалани, это не капризы. Ты была без сознания. — Это из-за стресса! Просто стресс, клянусь! — Она заговорила быстро, сбивчиво, глотая окончания слов. — Там была... девушка. В переулке. Она не отпускала меня.Я испугалась, я побежала, а ты же знаешь, мне нельзя бегать... Я просто перенервничала. Пожалуйста, я выпью таблетки, я буду лежать, только не давай им меня увозить! — Она преследовала тебя? — Я... я потом расскажу, всё-всё расскажу, обещаю, только не сейчас. Кинич, умоляю. Всё, ради чего мы работали... Кинич стиснул зубы. Принятие таких решений всегда давалось ему с трудом, но сейчас на кону было её доверие. — Хорошо, — выдохнул он, и это слово далось ему тяжелее, чем многочасовой подъем в гору. — Я поговорю с ними, и я добьюсь отказа от госпитализации под мою ответственность. Муалани едва заметно кивнула. Её дыхание начало понемногу выравниваться.

***

Кинич стоял рядом, скрестив руки на груди. Он не произнес ни слова, пока шел осмотр. —Причина — острый стресс и физическая нагрузка, — голос Кинича был лишен эмоций. — Я беру на себя полную ответственность за её состояние. Врач хотел было возразить, глядя на дрожащие губы Муалани, но наткнулся на ледяной, непоколебимый взгляд парня. Спустя десять минут решения всех вопросов медики ушли. Кинич подхватил Муалани на руки.В номере он осторожно опустил её на кровать, расшнуровал кроссовки и натянул на неё одеяло. Сам сел рядом, на край матраса. Голос Муалани подрагивал, но она честно рассказала всё. Кинич слушал, не перебивая. Он уже прикидывал, как выбить записи с камер наблюдения и как пробить личность этой сталкерши. — Ты пошла без маскировки и одна. Результат сорванная смена, риск для здоровья. — Я знаю. Подвела всех... Кинич потянулся и накрыл её ладонь своей. — Сейчас это неважно. Важно, что ты здесь. Последствия... С ними я разберусь завтра. Муалани задрожала,и вдруг обняла Кинича. Ему категорически не нравилось всё, что произошло за последние часы. Не нравилась её беспечность, из-за которой она оказалась один на один с неадекватной фанаткой. И больше всего ему не нравилось то, что она сейчас здесь, в номере, а не под наблюдением врачей в стационаре.Но, почувствовав, как её пальцы судорожно сжимают его плечи, он промолчал. Ей самой сейчас было страшно. Кинич медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, поднял руку. Его ладонь на мгновение зависла в воздухе, а затем осторожно, почти невесомо, легла ей на спину между лопаток. Он не обнял её в ответ, но и не отстранился, как делал обычно. — Я решу вопросы.

***

Кинич, не смыкавший глаз добрую половину ночи, наконец утром достал смартфон из кармана. Шестьдесят четыре пропущенных от режиссёра. И бесконечная лента сообщений в рабочем чате. Кинич, если ты не ответишь через минуту, я выставляю счет за простой техники лично тебе. Мы сворачиваемся. Муалани снята с завтрашних смен до выяснения обстоятельств. Нилу ждала три часа. Это неуважение к коллегам. Последнее сообщение пришло от продюсера. Завтра жду объяснительную. Кинич прислонился затылком к холодной стене. Ситуация вышла за рамки. Хуже всего было то, что под удар попала и репутация самого Кинича. Его обвиняли в профнепригодности — он не удержал ситуацию под контролем. Кинич открыл контакты. Пальцы быстро застучали по экрану, составляя текст для продюсера. Он знал: чтобы спасти её карьеру, ему придется выставить виноватым себя. Сказать, что это он не досмотрел, он не доложил. Он нажал «Отправить» и, не дожидаясь ответа, заблокировал устройство. Предстоял разговор с режиссером.

***

На съемочной площадке режиссер метался между мониторами, выкрикивая указания рабочим, которые с кислыми минами сворачивали часть оборудования. Кинич не стал ждать, пока режиссер его заметит — просто встал так, чтобы перекрыть обзор на один из экранов. — Ты?! — мужчина обернулся.— У тебя хватает совести заявляться сюда без нее? Где актриса? Кинич не шелохнулся. Он молча достал из папки лист с печатью клиники и распечатку с камеры видеонаблюдения соседнего с отелем кафе — он смог достать её. На снимке было четко видно, как посторонняя женщина вцепляется в руку Муалани. Режиссер выхватил бумаги, быстро пробежал глазами текст, потом посмотрел на снимок. — Почему ты не сказал вчера? — уже тише спросил он. — Приоритетом была жизнь актрисы— ответил Кинич. —Выход в кадр сегодня невозможен. В разговор вмешался подошедший продюсер. — Это форс-мажор, но простой стоит денег. Мы не можем ждать неделю. Если она не встанет в строй завтра, мы не сможем гарантировать ей место в проекте. Кинич перевел взгляд на продюсера. — Муалани отработает двойные смены в конце недели, чтобы перекрыть долг. Я лично проконтролирую. От отеля до площадки она будет добираться только со мной,и в безопасности.Штраф за вчерашний день вычитайте из моего гонорара. Она об этом знать не должна. Режиссер вздохнул, потирая переносицу. — Ладно. Завтра в шесть утра она должна быть в гримерке. Кинич развернулся и пошел к выходу, не дожидаясь лишних слов. Он добился главного: её не уволили.

***

Когда он вернулся в отель,он написал Муалани,что скоро зайдет к ней. Дверь номера отворилась почти мгновенно после короткого «Я у входа» в мессенджере. Муалани стояла на пороге. Ее лицо всё еще было бледным. — Ну как? Меня уволили, да? Кинич, не молчи, я же вижу по твоему лицу, что там был апокалипсис. Кинич прошел мимо неё в номер, не снимая куртки. Он поставил на стол бумажный пакет с завтраком и выложил рядом упаковку новых витаминов. — Смена перенесена на завтрашнее утро. У тебя есть сутки на полное восстановление. Если завтра в шесть ноль-ноль ты не будешь сидеть в кресле гримера, тогда и обсудим апокалипсис. — И всё? — Муалани недоверчиво прищурилась, подходя ближе. — Он просто так согласился? Без штрафов? Без криков о том, что я безответственная ? — Я уладил технические моменты, — Кинич наконец повернулся к ней. Он не стал говорить ей про вычеты из собственного гонорара и про то, каких трудов стоило удержать продюсера от звонка в агентство. Лишние знания — лишний стресс для неё. Муалани потянулась к пакету. — А та женщина... Кинич, она же сказала, что знает, где мы. Если она придет сюда? Мне страшно даже в коридор выходить. — Я просмотрел записи. Она околачивалась у входа еще с момента нашего заселения. Но в полицию я думаю не стоит идти.Полиция — это огласка. Как только приедет патруль, через десять минут здесь будут репортеры.На этаже дежурит человек, которого нанял я. Так что просто забудь о ней и отдыхай. — Ты... ты всё это сделал, пока я спала? — Муалани подняла на него глаза, и страх медленно сменялся восхищением. — Но до отъезда домой мы не расслабляемся. Я не допущу повторения вчерашнего. Он начал быстро что-то печатать, давая понять, что разговор окончен. Муалани смотрела на него,потом вздохнула и ушла умыться. Кинич остался один. Его взгляд зацепился за край тумбочки. Там, среди баночек с витаминами и стопки сценариев, лежал небольшой сверток, перетянутый простой бечевкой. Бумага местами примялась. Он не собирался лезть в чужие вещи, но уголок обертки развернулся, обнажая знакомый силуэт. Кинич замер. Там была та самая редкая коллекционная фигурка, которую он мельком упоминал в разговоре еще месяца три назад. Он тогда просто заметил, что дизайн неплохой ,но Муалани, как всегда, выудила из его сухого комментария нечто большее. Дверь ванной скрипнула. Муалани вышла, и тут же замерла, заметив, на чем сфокусирован взгляд Кинича. Ее лицо моментально осветилось улыбкой. — Ой, ты всё-таки нашел! — она всплеснула руками и, забыв про слабость, почти подпрыгнула к столу. — А я хотела дождаться вечера. Она подхватила сверток и протянула его Киничу на раскрытых ладонях. — Ты хоть помнишь, какой сегодня день? Пятнадцать лет нашей дружбы, Кинич! Мы дружим целую вечность! А ты уже год как мой официальный ассистент, и за всё это время— она смешно надула губы, сощурившись, — ты ни разу не вспомнил про наши даты без напоминания в календаре. Кинич медленно перевел взгляд со свертка на нее. Пятнадцать лет. Срок, который для него не был просто цифрой. Это были тысячи часов, проведенных рядом: от разбитых коленок в начальной школе до подписания первого серьезного контракта в двадцать. Внутри у него что-то болезненно сжалось. Он смотрел на ее сияющее лицо и видел ту самую девочку, которая когда то смогла добиться его доверия,и стать для него действительно близкой подругой. Муалани и раньше дарила ему подарки,и хоть сначала он постоянно отказывался,но со временем начал понимать,что Муалани действительно не требует ничего взамен,и ей просто хочется радовать дорогих ей людей. Он боялся потерять ее так сильно, что порой это мучало его сильнее любого другого страха. Если бы с ней вчера что-то случилось в том переулке... Кинич промолчал, бережно сжимая подарок в руке. Ему хотелось пообещать, что та женщина больше не подойдет к ней, признаться, что эти пятнадцать лет тоже имеют для него значение. Но он лишь коротко кивнул. Парень медленно повернул голову. Солнечный луч из-за шторы упал на её лицо, подсвечивая золотистые искорки в глазах. Муалани улыбалась вопреки вчерашнему обмороку и страху. Уголок его губ дрогнул и едва заметно пополз вверх. Это не была полноценная улыбка,лишь мимолётное движение,которое Муалани,кажется, не заметила.Он и сам не понял, что на него нашло,и поэтому попытался перевести тему. — Завтра ранний подъем. Каждая минута отдыха сейчас на счету. Муалани прикусила губу, садясь на кровать .Радость испарилась, уступив место осознанию: завтрашнее утро не пощадит. Кинич едва заметно кивнул и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. В пустом коридоре отеля он достал из кармана фигурку, покрутил её в пальцах и уже у себя в голове прикинул куда поставит её когда они вернутся домой.