Сценарий, который мы не выбирали

Утром Муалани сидела в гримерке и пыталась не заснуть, пока гримерша старательно замазывала её синяки под глазами. — Муалани! Боже, я так переживала! — Нилу впорхнула в гримерку. Она выглядела ослепительно, но в глазах читалась искренняя тревога. — Кинич сказал, что тебе стало нехорошо из-за переутомления. Сейчас ты как? Голова не кружится? Нилу осторожно взяла Муалани за руки, согревая её пальцы своими. Муалани натянуто улыбнулась, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Всё в порядке, Нилу. Я обещаю, сегодня я не подведу. Работа началась в бешеном темпе. Режиссер,подгоняемый поджимающими сроками и недовольством продюсеров, не давал пощады. От Муалани требовали и бегать по лестницам, и смеяться в камеру, когда в груди всё сжималось от нехватки кислорода, и по нескольку минут держать сложную позу под палящим солнцем. Каждый дубль давался ей ценой огромных усилий. Мир вокруг то и дело шел рябью. Но каждый раз, когда камера выключалась, рядом оказывался Кинич. Он молча протягивал ей воду, и набрасывал на плечи легкую куртку. Нилу тоже не оставалась в стороне. В перерывах она подходила к Муалани. и та чувствовала, что просто не имеет права сдаться. К середине дня Муалани едва держалась на ногах. Очередная сцена требовала эмоционального накала. Она посмотрела на Нилу, поймала её ободряющий кивок, а затем перевела взгляд на Кинича,после чего сделала глубокий, осторожный вдох, расправила плечи и шагнула в кадр. Она выкладывалась на все сто десять процентов, выжимая из себя всё. Она играла так, будто от этого зависела её жизнь — и в каком-то смысле так оно и было.

***

Подготовка к следующей сцене шла в лихорадочном темпе. Костюмеры на ходу затягивали корсет нового платья Муалани. Когда гримеры ненадолго отошли, Кинич бесшумно сократил расстояние. Он не стал спрашивать ничего спрашивать. Его пальцы нырнули под тонкую ткань накидки на её спине. Муалани вздрогнула от неожиданного прикосновения прохладных рук. Одним уверенным движением Кинич ослабил шнуровку на пару сантиметров. — Кинич, ты что...— прошептала она, не оборачиваясь, но чувствуя, как по коже пробежали мурашки. — А если костюмеры заметят? Будет скандал. — Я знаю,но если ты упадешь в обморок прямо во время монолога, скандал будет масштабнее. Если спросят — найду оправдание. Муалани медленно обернулась,и улыбнулась как и обычно,но Кинич на долю секунды забыл, как дышать самому,и никак не мог заставить себя отвернуться. Но в итоге Кинич первым взял себя в руки,и резко отвел взгляд. — Пей воду, — сказал он, кивнув на столик.

***

Ослабленная шнуровка дала Муалани тот самый крошечный запас кислорода, который отделял обморок от триумфа во время съемки сцены. — Снято! Вот это я понимаю. Муалани, можешь же, когда хочешь! Все свободны. Перерыв. Муалани едва не рухнула там же, где стояла. Кинич уже был рядом с её курткой. — Муалани, это было волшебно! — Нилу подбежала к ним, сияя от радости. Она легонько приобняла подругу, стараясь не помять сложный костюм. — Ты так передала это отчаяние в глазах... У меня мурашки побежали. — Спасибо, Нилу — Муалани улыбнулась. — Отдыхай сегодня как следует, — Нилу серьезно посмотрела на неё, а потом перевела взгляд на Кинича. — Присмотри за ней. Завтрашний график... ну, ты сам видел. Кинич лишь коротко кивнул, подтверждая очевидное. Завтра их ждал настоящий марафон: двенадцать часов на площадке, три смены локаций. На набережной заметно похолодало. Смена подошла к концу, и это было единственное, что радовало. Кинич придержал дверцу машины, дожидаясь, пока Муалани, едва переставляя ноги от усталости, заберется внутрь. — Сиди здесь. Водитель на месте, никуда не выходи, — коротко бросил он, захлопывая дверь раньше, чем она успела что-то возразить. Режиссер стоял в стороне, теребя в руках свернутый в трубку сценарий. Вид у него был уже не такой разъяренный, как утром. Кинич подошел к нему. — Слушаю. Режиссер оглянулся на машину, убеждаясь, что Муалани их не слышит, и понизил голос. — Слушай, Кинич. Я ценю твой жест. Насчет штрафа за простой... я подтвердил,что сумма списана с твоего личного счета. Как ты и просил, ей я ни слова не скажу. Кинич лишь коротко кивнул. — Но ты же понимаешь, парень, — мужчина замялся, постукивая сценарием по ладони. — Она не дура. Ей нужно будет подписывать бумаги. Там черным по белому будет стоять, что претензий к ней нет, а сумма закрыта сторонним переводом. — Главное, чтобы она не знала об этом сейчас. — Как знаешь, — режиссер пожал плечами. Кинич развернулся и зашагал к машине, открыл дверь и сел на переднее сиденье. — О чем вы там секретничали? — девушка приподняла голову с подголовника, подозрительно прищурившись. — Что-то не так с завтрашним графиком? Кинич мельком взглянул на неё. — Ничего, что требовало бы твоего внимания. — Опять ты за своё — проворчала она, но послушно откинулась назад. В салоне было тихо. Кинич снова был в своих мыслях. Он понимал ,что врал режиссеру, врал агентству, преуменьшая тяжесть состояния Муалани,а теперь он ещё недоговаривал ей. Сначала она месяцами скрывала от него свою болезнь, боясь, что он запретит ей сниматься. Теперь он скрывал от неё факт того,что он оплатил штраф. Но непонятнее всего было другое. Кинич столько раз видел её в свете софитов, в гриме, в дорогих платьях и домашних пижамах,но тогда почему сегодня он не мог отвести взгляд? Почему в его памяти, как зацикленный кадр, крутилось то,как она улыбалась ему — устало, но так доверчиво? Кинич незаметно сжал пальцы в кулак. Он просто хотел, чтобы она была счастлива. Но почему эта простая цель теперь заставляла его сердце биться в каком-то другом ритме? Он не понимал, что с ним происходит, и это бесило его больше всего на свете. Машина плавно замерла у главного входа отеля. Муалани вздрогнула и открыла глаза, дезориентированно озираясь по сторонам. Сон был рваным и тяжелым, как и весь этот бесконечный день. — Приехали, — коротко сказал Кинич, не оборачиваясь. Он вышел первым, обошел автомобиль и открыл ей дверь. Муалани пошатнулась, но Кинич тут же оказался рядом. Его рука обхватила её за локоть, не давая оступиться. Они пересекли холл в полном молчании,но уже у дверей её номера Кинич остановился,пожелав ей спокойной ночи,и сказал что завтра с утра придёт её забрать. Оставшись одна, Муалани стащила с себя куртку и рухнула на кровать. Она дотянулась до телефона, который всё это время лежал на дне сумки. Экран мигнул, оповещая о новых сообщениях. Это была Качина,которая прислала несколько фотографий. Муалани почувствовала, как губы сами собой расплываются в улыбке. На снимках её щенок выглядел абсолютно счастливым. На одном фото он смешно завалился на бок, на другом заглядывал в камеру.Качина явно баловала его сверх меры: на заднем плане виднелась новая резиновая косточка, которой у него раньше не было,и которую Лаки, судя по всему, уже успел изрядно погрызть. Вид Лаки принес ей мгновенное облегчение. Девушка отложила телефон,но сон не шел. Тиканье настенных часов в номере впервые казалось неестественно громким. Она знала режиссера и продюсеров. Эти люди не прощали сорванных смен и простоя дорогостоящей техники просто из-за плохого самочувствия актрисы, какой бы талантливой она ни была. Кинич сказал, что уладил технические моменты. Но что это значило? Переубедил? Надавил на жалость? Нет, Кинич не умел давить на жалость. Штраф должен был прийти. Но сегодня администратор даже не заикнулся о документах. Муалани села на кровати, обхватив колени руками. Она вспомнила, как Кинич быстро отвел взгляд в машине, когда она спросила о его разговоре с режиссером. Он всегда так делал, когда информация была не для её ушей. Но это её карьера, её жизнь. Она не хотела, чтобы он решал её проблемы, принося в жертву что-то своё. О том, что штраф уже кем-то оплачен, она даже не смела подумать. Муалани ценила его заботу, но если есть проблема — она должна была её встретить лицом к лицу, а не прятаться. Поэтому завтра она решила попробовать выяснить этот вопрос.

***

Муалани бежала, а ноги вязли в чем то липком. Она слышала за спиной прерывистое дыхание. Миг — и расстояние сократилось. Муалани почувствовала, как её рванули за плечо, разворачивая к себе. Холод металла коснулся кожи под ребрами раньше, чем она успела вскрикнуть. Она отчетливо ощутила как горячая влага мгновенно пропитывает одежду. В глазах потемнело. Девушка упала на колени, пытаясь зажать рану руками, но пальцы соскальзывали.

***

Муалани вскочила на кровати с таким рывком, что едва не свалилась на пол. Сердце колотилось. Она судорожно начала ощупывать свои ребра, живот, плечи. Ткань пижамы была сухой. Она пыталась успокоиться,и убедить себя,что это лишь кошмар. Муалани взглянула на часы. Ей нужно было успокоиться, и через полчаса как-то убедить Кинича (а главное — саму себя), что она готова к тяжелому дню. Девушка плеснула в лицо ледяной водой и изо всех сил потерла щеки, чтобы согнать бледность. Когда она открыла дверь, Кинич уже стоял на пороге с планшетом под мышкой. Его взгляд привычно просканировал её с ног до головы, отмечая каждую деталь. — Доброе-доброе утро! — Муалани улыбнулась, закидывая на плечо сумку. — Слишком много энергии для пяти утра.У нас сегодня сцены не из лёгких,и твой энтузиазм подозрителен. Обычно ты в это время пытаешься уснуть стоя, пока я завязываю тебе шнурки. — Эй! Новый день — новые свершения. — Идем, — Кинич взял её за локоть и повел к выходу. — Машина внизу. Спускаясь в лифте, Муалани прислонилась плечом к плечу Кинича. Она вышла из отеля первой, подставив лицо холодному утреннему ветру. Кошмары кошмарами, а работа сама себя не сделает. К тому же, у неё был план: узнать про штраф. Кинич сидел на переднем сиденье, глядя в боковое зеркало,пока его подруга на заднем сиденье что-то увлеченно печатала в телефоне, то и дело улыбаясь экрану. Наверное, снова Качина прислала фото щенка. Выглядела Муалани на удивление бодро — даже слишком.

***

Первая сцена выжала из Муалани все соки. На перерыве Муалани сидела, обхватив дрожащими пальцами бутылку с водой. Кинича вызвал кто-то из техников — возникли проблемы с креплением, и без его дотошного осмотра работу не начинали. — Муалани, дорогуша, не отвлекаю? — к ней подошел администратор. — Нужно твою подпись поставить. Муалани замерла, так и не донеся бутылку до губ. Сердце екнуло. Вот оно. Тот самый момент, которого она боялась. В голове уже рисовались страшные цифры. Она была готова увидеть счет, который заставит ее работать бесплатно до конца года. — Да, конечно — она поставила воду на землю и дрожащей рукой взяла стилус. Экран планшета ярко блеснул на солнце. Муалани пробежала глазами по сухим строчкам таблицы. Цифра в итоговой графе была ожидаемо огромной. Но взгляд зацепился за то,что всё уже было оплачено,и то,кем было оплачено. Муалани застыла. Кинич закрыл её штраф. Полностью. Своими деньгами. Она знала, сколько он зарабатывает. Несмотря на его востребованность, он никогда не сорил деньгами. Сумма была такой, что от его гонорара скорее всего, не осталось ничего. — Муалани? Всё в порядке? Подпишешь? — администратор нетерпеливо притопнул ногой. — Да... да, сейчас. Она поставила закорючку, даже не глядя, куда ведет стилус. Планшет забрали, а она так и осталась сидеть, уставившись в одну точку. Внутри всё перевернулось. Гнев на его скрытность смешался с нежностью и чувством вины. « Где здесь логика? Отдать всё, что заработал за месяцы, просто чтобы я не расстроилась? Чтобы я не знала, как дорого обходятся мои ошибки?» Муалани подняла голову и увидела, как Кинич возвращается. Он даже не собирался ей говорить. Он хотел, чтобы она просто сияла в кадре, пока он молча разгребает последствия. Муалани подбежала к нему. — Это что вообще такое? Кинич, ты как это понимать прикажешь?! — Она ткнула пальцем в сторону уходящего администратора, который всё еще сжимал в руках злополучный планшет. Кинич замер. Его рука, только что потянувшаяся к рации, бессильно опустилась. Он глубоко вдохнул, глядя на то, как дрожат ее губы. — Там черным по белому написано, что штраф закрыт за счет твоего гонорара! Ты хоть понимаешь, сколько я тебе плачу? От этой суммы у тебя же вообще ничего не останется! Ты на что жить собираешься? На святом духе и моей благодарности?! Кинич поправил перчатку, стараясь сохранить лицо. — Муалани, успокойся. Я не влезу в долги, если ты об этом переживаешь. — Ты лишил себя зарплаты! Ты вкалываешь здесь по шестнадцать часов, таскаешь мои сумки, отгоняешь сумасшедших, следишь за моим здоровьем... Кинич, мы друзья, да, я это ценю, но это работа! Я была готова к штрафу! Я знала, что за косяки надо платить! Кинич наконец поднял на нее взгляд. В его глазах не было ни капли раскаяния — только уверенность в своей правоте. — Ты не была готова.Ты бы весь сегодняшний день думала о цифрах, а не о роли. А при твоем состоянии лишний стресс не нужен. — Но это же твои деньги — голос Муалани вдруг дрогнул. — Если ты сейчас начнешь истерику, значит, я потратил их впустую. Ты этого хочешь? Кинич снова уткнулся в планшет, хотя Муалани была уверена, что он сейчас просто рассматривает пустую таблицу, чтобы не смотреть на нее. — И если мы не вернемся сейчас, нам выставят новый счет. А вот его я оплачивать уже не буду, у меня действительно лимит исчерпан. Муалани шмыгнула носом, быстро смахнула непрошеную слезу и вдруг, порывисто шагнув вперед, крепко сжала его ладонь своей на долю секунды,после чего ушла. Муалани шла к съемочной площадке, то и дело поправляя подол платья. Она пыталась унять дрожь в руках, делая глубокие, осторожные вдохи. Нилу материализовалась рядом почти бесшумно, шурша сценическим костюмом,и осторожно перехватила Муалани за локоть, заглядывая ей в лицо. Глаза Нилу были полны искренней тревоги. Она явно видела издалека эту эмоциональную бурю, хоть и не разобрала ни слова из их разговора. — Я слышала, как ты... ну, эмоционально что-то доказывала. Вы поссорились? Что-то случилось? — Да нет, Нилу, всё в порядке, честно! — Муалани махнула рукой. — Просто обсуждали... технические моменты. — Точно? Я уже испугалась. — Все в порядке — Муалани мельком обернулась. Кинич в этот момент как раз поднял глаза от планшета. Их взгляды встретились буквально на долю секунды. Он не улыбнулся, не подмигнул, просто коротко, почти незаметно кивнул. — Ну, раз ты так говоришь — Нилу облегченно выдохнула, хотя в ее взгляде всё еще читалось легкое сомнение. Муалани легонько подтолкнула подругу к камерам. Она понимала, что сейчас не время для выяснения отношений.

***

Кинич стоял, скрестив руки на груди. В голове творился хаос. Всё пошло наперекосяк с самого первого дня этой поездки, теперь ещё и это. Кинич всегда знал цену деньгам. Он никогда не бросал средства на ветер и не совершал импульсивные покупки. И вот он добровольно обнулил свой счет, чтобы покрыть штраф, который Муалани — при её-то гонорарах — вполне могла закрыть сама. Муалани не была бедной. Она не была беспомощной. Она могла бы повозмущаться, выписать чек и забыть об этом через пару дней. Но сама мысль о том, что она увидит эти цифры, что её энтузиазм угаснет под грузом вины перед командой, вызвала у него почти физический дискомфорт. Он не хотел видеть её поникшей. Кинич нахмурился, наблюдая, как Муалани смеется над какой-то шуткой Нилу. Эта поездка вымотала их обоих. Стресс накапливался,и Киничу не нравилось то, что происходило. Ветер на побережье становился всё резче, но парень даже не поморщился. Через два дня закончится этот вад. В родном городе всё вернется в привычную колею. Кинич пытался убедить себя, что это странное напряжение между ними — просто побочный эффект стресса. Киничу не хотелось думать о том,что он уже никогда не сможет смотреть на неё так, как смотрел раньше.

***

Солнце уже начало клониться к закату. Съемки на сегодня подходили к концу. Муалани нашла Кинича у фургона с оборудованием. Девушка подошла, и просто остановилась рядом, глядя на море. — Слушай, Кинич.Насчет того штрафа... и вообще. Спасибо. Правда. Ты не обязан был, но ты это сделал. Я это очень ценю. Кинич обернулся,и кивнул,а Муалани продолжила. — Знаешь, а ведь твоей будущей девушке нереально повезет. Иметь рядом кого-то, кто молча решит все проблемы и даже бровью не поведет... Это же просто мечта. Фраза вылетела легко, как обычная дружеская подначка, но Муалани вдруг ярко, до мельчайших деталей представила какую-то абстрактную девушку, которая будет иметь право вот так же стоять рядом с ним, забирать его внимание... И от этой картинки в горле пересохло. Хотя такого с ней никогда не происходило. Она всегда относилась нормально к тому, что у них у обоих рано или поздно возможно будут отношения. — Ты прекрасно знаешь мою позицию по этому вопросу, Муалани. В ближайшее время, да и в обозримом будущем мне не до отношений. Обычно подобные разговоры проходили мимо него, не оставляя и следа. Но сегодня... Сегодня эта фраза вызвала у него внутри неприятные ощущения. Он посмотрел на Муалани, которая отвела взгляд, рассматривая свои туфли, и на секунду показалась ему необычно притихшей. — Скоро совсем стемнеет, а тебе еще нужно принять лекарства. Пошли к машине. — Да, идем, — Муалани тряхнула головой, прогоняя наваждение. Муалани и сама не поняла, как это вышло. Уже на парковке она внезапно остановилась,после чего обняла Кинича. Он стоял, ощущая её тепло и то, как быстро колотится её сердце, но не отстранился. Напротив, медленно поднял руку и пару раз неловко похлопал её по спине. Муалани тут же отстранилась, чувствуя, как щеки обжигает румянец. Она неловко поправила прядь волос, глядя куда угодно, только не на него. — Ой... прости. Это я просто... ну, переизбыток чувств! — она нервно рассмеялась, пытаясь вернуть себе привычный беззаботный вид. Кинич кашлянул, поправляя воротник. Ему нужно было срочно вернуть контроль над ситуацией. — Если ты решила задушить своего ассистента, то это очень плохая стратегия. Муалани фыркнула, чувствуя, как напряжение понемногу уходит. — Ах вот как! Значит, я без тебя совсем пропаду? Кинич развернулся и зашагал к машине, не оглядываясь. — И не забудь сумку, она всё еще на стуле. Твоя рассеянность тоже прогрессирует. — Эй, подожди меня! — крикнула она, подхватывая вещи и бросаясь вслед за ним. Он открыл перед ней дверь машины, сохраняя максимально деловой вид. — Садись уже.

***

Ужин в отеле пролетел слишком быстро. Муалани ковыряла вилкой остатки салата, то и дело бросая короткие взгляды на Кинича. Когда они поднялись на свой этаж и подошли к дверям номеров, Муалани вдруг почувствовала, как холодный липкий страх из утреннего сна снова напомнил о себе, но к нему примешалось что-то еще — странная потребность просто побыть рядом с ним подольше. — Слушай, Кинич! — Муалани резко развернулась к нему, не давая приложить карточку к замку. — А ты не хочешь... ну, спуститься в лобби? Или можем просто пройтись. — Муалани, время — десять вечера. Мне ещё нужно ответить Сяо — мы планировали встретиться ,когда я вернусь домой, и мне нужно согласовать все, пока он на связи. К тому же, я рассчитывал лечь пораньше. — Ой, да ладно тебе! Ты же сам говорил, что нам нужно обсудить... э-э... завтрашнюю сцену у воды! — Про технику безопасности тебе сегодня полчаса говорила Нилу. Я стоял в двух метрах и всё слышал. И я точно знаю, что сам я на эту тему больше ничего не планировал добавлять. — Да? — Муалани закусила губу.— Ну, может, мне послышалось... Но всё равно! Давай посидим еще немного? Голос её предательски дрогнул. Кинич нахмурился. Он не знал о кошмарах, но он видел, как она лихорадочно цепляется за любую возможность не заходить в свой номер. — Муалани, тебе нужен отдых. Если тебе скучно или тревожно — напиши Качине. Она наверняка пришлет еще сотню фотографий Лаки, это поможет тебе расслабиться и уснуть. — Я хотела с тобой. Муалани тяжело вздохнула, приложила карточку к замку и уже начала открывать дверь, как вдруг услышала за спиной короткий вздох. — Подожди. Кинич стоял, прислонившись плечом к косяку своей двери. — Пятнадцать минут, раз уж ты так жаждешь обсудить работу. Но ни минутой больше. Муалани просияла так, будто ей только что вручили «Оскар». Страх отступил на задний план. — Пятнадцать минут! Обещаю! — она влетела в номер, оставляя дверь открытой. Кинич медленно вошел следом, плотно прикрыв дверь. Он всё еще не понимал, почему согласился, и почему его собственное желание пообщаться с другом вдруг стало казаться не таким уж и срочным.