Сакральные чувства

Грин стоял у окна, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Внутри него бушевал странный ураган из эмоций. Самодовольство и гордость от того, что он — избранный, тот, кому она доверила свой секрет, боролись с привычной тревогой перед предстоящим разговором. Он ловил себя на том, что уже репетирует в уме возможные реплики, представляя, как будет выглядеть — максимально спокойным, собранным, достойным того доверия, что она ему оказала. — Ну что, «особенный доверенный лицо», — раздался рядом голос Рэда. Тот подкрался бесшумно, как кот. — И чего она тебе такого важного вечером скажет? Может, признается, что ты ей нравишься? — Он фальшиво вздохнул. — Хотя... с нашей Плюшкой это маловероятно. Скорее попросит наконец перестать ходить за ней по пятам. — Отстань, Рэд, — буркнул Грин, но на этот раз без огонька. Он был слишком поглощён своими мыслями, чтобы всерьёз злиться. — Рэд, не мешай ему готовиться к экзамену по личной жизни, — вставила Блю, проходя мимо с подносом, полным склянок. — Грин, не слушай его. Просто будь собой. Ну, тем собой, который не разбивает кружки от... — Спасибо, Блю, очень поддерживающе, — с сарказмом ответил Грин. Йеллоу, сидя за своим компьютером, отвлёкся от расчётов. — Статистически, вероятность того, что разговор будет иметь позитивный для тебя исход, примерно 30%. Но это не учитывает фактор её непредсказуемости. Так что, по сути, твои шансы равны шансам Рэда внезапно стать гением. — Эй! — возмутился Рэд. — Это не оскорбление, это констатация факта, — парировал Йеллоу. Секонд, не отрывая карандаша от бумаги, набрасывал новый эскиз — Грина у окна, с напряжёнными плечами и задумчивым взглядом. — Интересно, — пробормотал он. — Напряжённое ожидание. Предвкушение, смешанное со страхом. Идеальная эмоция для портрета. Держись в этой позе подольше. Грин фыркнул, но не шевельнулся. Он смотрел на улицу, где уже начинало смеркаться. Шесть часов подходили к концу. Каждая пролетающая машина, каждый шорох за окном заставлял его вздрагивать. Он представлял, как она возвращается — всё так же сосредоточенная, с наушниками на шее, пахнущая чужим миром, в котором у неё была своя, важная жизнь. Он чувствовал себя мальчишкой, ждущим оценку за сложный тест. И одновременно — воином, готовящимся к битве, исход которой был неизвестен. «Будь собой», — советовала Блю. Но в том-то и дело, что он сам не знал, кто он такой в её глазах. Надоедливый знакомый? Старый друг? Жаль , он не знал что для неё он тот кто перевернул всю её жизнь. Он глубоко вздохнул и отошёл от окна. Сидеть и ждать стало невыносимо. Ему нужно было заняться чем-то, что отвлечёт его от навязчивых мыслей. Например, помочь Йеллоу с этими дурацкими запасами. Или... просто пойти и настроить гитару. Да. Музыка всегда его успокаивала. Он бросил последний взгляд на дверь , а потом направился к своей комнате, по пути игнорируя очередную шутку Рэда. У него было несколько часов, чтобы собраться с мыслями и с духом. И он собирался использовать это время по максимуму. ————— | › ♪ ‹ | ————— Дверь открылась ровно через шесть часов, как по расписанию. Пюрпл вошла, сняла наушники, маска теперь болталась у неё на шее. Она выглядела уставшей  — тем видом усталости, который бывает после сосредоточенной работы, а не от истощения. Блю, как дежурный спасатель, тут же вынырнула из кухни, в руках — кружка с чем-то пахучим и успокаивающим. — Ты хоть представляешь, как я удивилась? — начала она без предисловий, следуя за Пюрпл по коридору. — Майнкрафтер? Миллион подписчиков? Почему я об этом не знала? Пюрпл, не замедляя шага, сняла рюкзак и повесила его на крючок у двери своей комнаты. — Ты не спрашивала, — ответила она с той же спокойной, безразличной логикой. — Я никогда не говорю что-либо, если на это нет причины. Вот зачем тебе знать, что я рублюсь с пикселями часами? Так ещё на этом и зарабатываю. — Она остановилась у порога своей комнаты и, глядя куда-то в пространство, добавила с лёгким, едва уловимым вздохом: — Эх... я ведь хотела раньше стать бухгалтером. Или хотя бы учительницей. Блю, открыв рот для следующего вопроса, на секунду замерла, поражённая этим неожиданным откровением. Затем её лицо смягчилось. — Пюр, — начала она, но Пьюрпл уже открыла дверь в свою комнату и вошла внутрь. Блю, не задумываясь, последовала за ней. Дверь прикрылась, оставив в коридоре тишину и лёгкий запах травяного чая. Грин наблюдал за этой сценой из гостиной, сидя на диване с гитарой на коленях, но не играя. Его пальцы нервно перебирали струны, не извлекая звука. Услышав, как дверь в её комнату закрывается, он почувствовал знакомый укол ревности, смешанный с досадой. Они ушли говорить без него. Опять. Ну это уже перебор. ★ «Они ушли болтать. О чём? О её работе? О её прошлом? О том, почему она сказала именно мне?» — его мысли метались, подпитываясь тревогой. Рэд, не упустивший возможности, подкатился к нему на офисном кресле. — Ну что, особенный доверенный лицо, — прошипел он. — Тебя в тайный женский клуб не пригласили? Обидно, да? Может, они там про тебя говорят? Решают твою судьбу! — Заткнись, Рэд, — огрызнулся Грин, но его голос звучал не так уверенно, как обычно. Его взгляд то и дело скользил к закрытой двери. Ему хотелось, нет, требовалось быть там, внутри этого круга доверия, а не снаружи, в компании дурачащегося Рэда и молчаливого Йеллоу. — Вероятность того, что их разговор будет иметь прямое отношение к тебе, не превышает 15%, — прокомментировал Йеллоу, не отрываясь от экрана. — Скорее всего, они обсуждают психологические аспекты анонимности в интернете или эффективные методы монетизации контента. — Спасибо, профессор, что разъяснил, — саркастически бросил Грин. Он встал и начал расхаживать по комнате, гитара бесцельно болталась у него в руке. Его харизматичная, шумная натура требовала действия, выхода, но он был загнан в ловушку ожидания. Он не мог ворваться к ним. Он не мог громко играть на гитаре. Он даже не мог нормально смотреть в телефон — все мысли были только о том, что происходит за той дверью. «Так, Грин, соберись, — уговаривал он себя, сжимая гриф гитары. — Ты не какой-то нервный подросток. Ты... ты тот, кому она доверила секрет. У неё есть для тебя отдельные слова на вечер. Значит, ты важен. И... Ты обещал. ». Эта мысль немного успокоила его. Он снова плюхнулся на диван, на этот раз с видом человека, который просто решил отдохнуть, а не того, кого съедает нетерпение. Он надел наушники, сделал вид, что слушает музыку, но на самом деле прислушивался к малейшему звуку из коридора. До вечера оставалось три часа. Три часа, которые он должен был выдержать, не показав, как сильно его всё это выматывает. Для человека, чьё естественное состояние — быть в центре внимания и шуметь, это была самая сложная игра на сдерживание в его жизни. И он собирался выиграть её. Во что бы то ни стало. Чтобы к тому моменту, как она его позовёт, он был тем самым спокойным, уверенным, «особым» Грином, каким она, возможно, его видела. Или, по крайней мере, каким он отчаянно хотел казаться. ————— | › ♪ ‹ | ————— Минуты для Грина и правда тянулись как патока. Он то перебирал струны гитары без единого звука, то листал ленту в телефоне, не видя ни одного поста, то вставал и делал круг по гостиной. Его браслеты нервно побрякивали при каждом движении. Йеллоу ворчал на него за "нарушение спокойного энергетического поля", но Грин уже не обращал внимания. ★ Тишину, наконец, взорвал Рэд. Он вскочил на стол, размахивая банкой какого-то адски красного соуса, который Блю когда-то принесла "для экспериментов". — Так, народ, скукота смертная! Кто вызовется на подвиг во имя науки и моего личного развлечения? — он гремел банкой, как победным трофеем. — Кто съест больше ложек этого инфернального пюре за минуту? Ставки принимаются! Приз — моё безграничное уважение и, возможно, право не мыть посуду неделю! Идея была идиотской, опасной для желудка и совершенно типичной для Рэда. Но она была действием. И этого уже было достаточно, чтобы сорвать Грина с места. — Ты с ума сошёл? — крикнул Грин, но в его голосе звучало скорее азартное возмущение, чем настоящий протест. Ему нужно было чем-то заняться, выплеснуть накопившуюся энергию. — Это же чистая отрава! У Блю от этого лакмусовые бумажки плавились! — Тем интереснее! — завопил Рэд. — Йеллоу! Секонд! Кто смелый? Или только наш Зеленка, как всегда, готов блистать? Дверь в комнату Пюрпл приоткрылась. На пороге появилась Блю, а за её спиной — сама Пюрпл, с выражением глубокого скепсиса на лице. — Что за шумиха? — спросила Блю, но в её глазах мелькнуло знакомое понимание: Рэд опять спасает всех от скуки самым дурацким способом. — Соревнование! — объявил Рэд. — На выживание! Блю обернулась к Пюрпл. — Пойдём, тебе надо посмотреть. Это традиция у них — устраивать идиотские соревнования. Ты теперь часть этого, должна участвовать в ритуалах. Раньше они играли в майнкрафт несколько раз в неделю. Теперь , её уже посвящают в традиции. Пюрпл отвела взгляд в сторону кухни, где Рэд уже ставил на стол маленькие, зловеще выглядящие ложки. — Всё равно логично, что Грин выиграет, — сказала она своим ровным голосом. — Он всегда побеждает, когда дело доходит до чего-то безрассудного. Тем более, я брезгливый человек. Да и ты знаешь, что меня при взгляде на острое уже начинает тошнить. — Никто не заставляет тебя есть, — мягко, но настойчиво сказала Блю, беря её под локоть. — Но можно посмотреть. И проголосовать за самого стойкого. Или самого глупого. Как посмотришь. Пюрпл позволила себя вывести в гостиную. Она села в самое дальнее кресло, свернувшись калачиком, как будто пытаясь создать максимальную дистанцию между собой и предстоящим безумием. Но её глаза, холодные и внимательные, были прикованы к происходящему. Грин, увидев её, внутренне выпрямился. Теперь это было не просто бессмысленное развлечение. Это было шоу. Его шоу. А она — зритель. — Ладно, красный! — он с размаху снял свои солнцезащитные очки и бросил их на диван. — Ты сам это начал. Готовь своё «безграничное уважение». Йеллоу! Секонд! Или вы трусы? Йеллоу с презрением фыркнул. — Участие в подобном — верх нерациональности. Но... — его взгляд скользнул к Пюрпл, наблюдавшей за ними, а затем к ожидающему Грину, — ...но в целях сбора данных о пределе болевого порога я согласен быть контрольно-измерительным прибором. Одну ложку. Не более. Секонд, до этого дремавший в углу, потянулся и улыбнулся. — А я буду фиксировать эмоциональные гримасы. Бесценный материал. Я пас как участник, но как художник — я в деле. Рэд ликовал. Он сунул первую ложку Грину. — Ну что, чемпион? Покажи класс! Грин взял ложку, чувствуя, как на него смотрят. Особенно — один взгляд из дальнего кресла. Внутри всё сжималось от предстоящей боли и от ожидания вечера, но на его лице расцвела та самая, бесшабашная, самоуверенная ухмылка. Он был в своей стихии. Теперь оставалось только победить.